Чтение онлайн

Аще бо и побжает нашу худость, но обаче молимся всемилостивому и всесилному Богу и Пречистй Его Матери, яко да уразумит и помилует мене грубаго и неразумнаго, яко да подастъ ми слово въ отвръзение устъ моихъ, не моего ради, глаголюща, недостоиньства, но молитвъ ради святыхъ старецъ. И самого того призываю Сергия на помощь и съосняющую его благодать духовную, яко да поспшникъ ми будет и слову способникъ, еще же и его стадо богозванное, благо събрание, съборъ честныхъ старець. К ним же смирениемъ припадаю, и самх тх подножию касаюся, и на моление призываю и принуждаю. Зло бо тх молитвъ повсегда требую [332] , паче же нын, внегда сие начинающу ми начинание и ко ей же устремихъся сказаниа повсти. И да никто же ми зазиратель на сие дръзающу будет: ни бо аз сам възможн имам, или доволенъ к таковому начинанию, аще не любовь и молитва преподобнаго того старца привлачит и томит мой помыслъ и принужает глаголати же и писати.

Достоить же ясне рещи, яко аще бо ми мощно было по моему недостоиньству, то подобаше ми отинудь съ страхом удобь [333] млъчяти и на устх своих пръстъ положити, свдущу свою немощь, а не износити от устъ глаголъ, еже не по подобию, ни же продръзати на сицевое начинание, еже чрезъ свое достоание. Но обаче печаль приат мя, и жалость поат мя: толикаи такова велика свята старца пресловуща и многословуща житие его всюду обносимо, и по далним странам, и по градом, мужа явлена и именита всм того исповдающим — и за толико лт житие оставлено и не описано бяше. Непъщевах сиа млъчанию предати, яко въ глубин забвениа погрузити. Аще бо не писано будет старцево житие, но оставлено купно без въспоминаниа, то се [334] убо никако же повредит святого того старьца, еже не получити ему от нас въспоминаниа же и писаниа: их же бо имена на небесх Богъ [335] написа, сим никаа же потреба еже от человкъ требовати писаниа же и въспоминаниа. Но мы сами от сего не пльзуемся, оставляюще толикую и таковую пльзу. И того ради сиа вся събравъше, начинаем писати, яко да и прочии мниси, яже не суть видали старца, да и т прочтут и поревнують старцев добродтели и его житию вруют; «блажени бо, — рече, — не видвше вроваша». Пакы же другойци другаа печаль приемлет мяи обдержит мя: аще бо аз не пишу, а инъ никто же не пишет, боюся осужениа притчи оного раба лниваго, скрывшаго талантъ и облнившагося. Онъ бо добрый старецъ, чюдный страстотръпць, без лности повсегда подвигом добрымъ подвизаашеся и николи же обленися; мы же не токмо сами не подвизаемся, но и того готовых чюжих трудовъ, еже в житии его, лнимся възвстити писаниемь, послушателем слышаны сиа сътворити.

Нын же, аще Богъ подасть, хотлъ убо бых писати от самого рожества его, и младеньство, и дтьство, и въ юности, и въ иночьств, и въ игуменьств, и до самого преставлениа, да не забвена будут толикаа исправлениа его, да не забыто будет [336] житие его чистое, и тихое, и богоугодное. Но боюся усумняся прикоснутися повсти, не смю и недоумю, како бы сътворити пръве, начятокъ подписанию, яко выше силы моеа дло бысть, яко немощенъ есмь, и грубъ, и неразумиченъ.

Но обаченадюся на милосердаго Бога и на угодника Его, преподобнаго старца, [337] молитву, и от Бога прошу милости, и благодати, и дара слову, и разума, и памяти. И аще Богъ подасть ми, и вразумит мя, и наставит мя, Своего си раба неключимаго, не отчаю бо ся милости Его благыя и благодати Его сладкыа. Творит бо елико хощет и может, могый даровати слпымъ прозрние, хромымъ хожение, глухым слышание, нмым проглаголание. Сице может и мое омрачение просвтити, и мое неразумие вразумити, и моему неумнию умние подати да убо о имени Господа нашего Исуса Христа, рекшаго: «Без Мене не можете творити ничто же; ищите и обрящете, просите и приимете». Сего Господа Бога, Спаса помощника на помощь призываю: тъй бо есть Богъ нашъ великодатель, и благых податель, и богатых даровъ дародавець, премудрости наставникъ, и смыслу давець, несмысленым казатель, учяй человка разуму, даа умние неумющим, даа молитву молящемуся, даай просящему мудрость и разум, даайвсяко даание благо, даай даръ на пльзу просящим, даай незлобивым коварьство, и отроку уну чювьство и смыслъ, иже сказание словес его просвщает и разум дает младенцем.

До зде убо окончавше прдъсловие, и тако Бога помянувше и на помощъ призвавше Его: добро бо есть о Боз начяти, и о [338] Боз кончяти, и къ Божиим рабом бесдовати, о Божии угодниц повсть чинити. Начнем же уже основу слова, имемся по бесду, еже положити начяло повсти; и тако прочее житие старцево о Боз начинаемъ писати сице.

Съй преподобный отецъ нашъ Сергие родися от родителя доброродну и благоврну: от отца, нарицаемаго Кирила, и от матере именем Мариа, иже бяста Божии угодници, правдиви пред Богомъ и пред человкы, и всячьскыми добродтелми исплънени же и украшени, яко же Богъ любит. Не попусти бо Богъ, иже таковому дтищу въсиати хотящу, да родится от родителю неправедну. Но прежде проуготова Богъ и устроилъ таковаа праведна родителя его и потом от нею своего си произведе угодника. О прехвалнаа връсто! О предобраа супруга, иже таковому дтищу родителя быста! Прежде же подобаше почтити и похвалити родителей его, да от сего яко нкое приложение похвалы и почьсти ему будеть. Поне же лпо бяше ему от Бога дароватися многым людем на успх, на спасение же и на пльзу, и того ради не б лпо такому дтищу от неправедных родитися родителей, ни же иным, сирчь неправедным родителем таковаго не б лпо родити дтища. Но токмо тм единм от Бога даровася, еже и прилучися: паче и снидеся добро къ добру и лучшее къ лучшему.

И бысть же и чюдо нкое прежде рожениа его: прилучися нчто сицево, его же не достоитъ млъчанию предати. Еще бо ему въ утроб матерн носиму, въ единъ от дний, дневи сущу недели, мати его въниде въ церковь по обычаю, въ время, егда [339] святую поют литургию. И стоаще с прочими женами въ притвор, и внегда хотяху начяти чести святое Еуагелие, людем млъчящим, тогда абие вънезаапу младенецъ начят вопити въ утроб матерн, яко же и многым от таковаго проглашениа ужаснутися о прславнм чюдеси, бывающем о младенци сем. Пакы же, егда преже начинания еже пти Херувимьскую пснь, рекше «Иже херувим», тогда внезаапу младенець гласомъ начя велми верещати въ утроб вторицею паче пръваго, яко и въ всю церковь изыде глас его, яко и самой матери его ужасшися стоати, и сущим женам стоащим ту, и недомыслящимся в себ, глаголющим: «Что убо будет о младенци сем?» Вънегда же иерй възгласи: «Вънмм, святаа святымъ!», тогда пакы младенець третицею велми възопи.

Мати же его мало не паде на землю от многа страха, и трепетом великым одръжима сущи, и ужасшися, нача в себ плакати. Прочая же врныа оны жены приступльши к ней, начаша въпрашати ю, глаголюще: «Имаши ли въ пазус младенца пеленами повита, его же глас младенческый слышахомъ, въ всей церкви верещающе?» Она же в недоумнии от многа плачя не можаше к ним ни провщати, но въмал отвща им: «Пытайте, — рече, — инд, аз бо не имам». Они же въпрошаша, пытающе промежи собою, и поискавше, и не обртоша. Пакы обратишяся к ней, глаголюще: «Мы въ всей церкви поискавше и не обртохом младенца. Да кый тъй есть младенець, иже гласомъ проверещавый?» Мати же его, не могущи утаити бываемаго и испытаемаго, отвща к ним: «Аз младенца въ пазус не имам, яко же мните вы, имю же въ ютроб, еще до времени не рожена. Сий провъзъгласилъ есть». Жены же рша к ней: «Да како дасться глас преже рожениа младенцу, въ утроб сущу?» Она же рече: «Аз [340] о сем и сама удивляюся и вся есмь въ страс, трепещу, не вдущи бываемаго».

Жены же, въздохнувше и бьюще в перси своа, възвращахуся каяждо на свое мсто, токмо к себ глаголющи: «Что убо будет отроча се? И яже о нем воля Господня да будет». Мужие же въ церкви сиа вся слышавши и видвши, стоаху з безмолвием ужасни, донде же иерй святую свръши литургию, и съвлечеся риз своих, и распусти люди. И разидошася кийждо въсвоаси; и бысть страх на всх слышащих сиа.

Мариа же, мати его, от дне того, отнеле же бысть знамение таковое и проявление, оттол убо пребываше до времене рожениа его и младенца въ утроб носящи яко нкое съкровище многоцнное, и яко драгый камень, и яко чюдный бисеръ, и яко съсуд избранъ. И егда в себ сего носяше и сим непраздн сущи ей, тогда сама съблюдашеся от всякыя скверны и от всякыя нечистоты, постом огражаася, и всякыя пища тлъстыа ошаявся, и от мяс, и от млека, и рыбъ не ядяше, хлбом точию, и зелиемъ, и водою питашеся. И от пианьства отинудь въздръжащеся, но вмсто питиавсякого воду едину точию, и то по оскуду, испиваше. Начаст же втайн наедин съ въздыханиемь и съ сльзами моляшеся къ Богу, глаголя: «Господи! Спаси мя, съблюди мя, убогую си рабу Свою, и сего младенца носимаго въ утрооб моей спаси и съхрани! Ты бо еси храняй младенца Господь, и воля Твоа да будет, Господи! И буди имя Твое благословено въ вкы вкомъ. Аминь».

И сице творя, пребываше даже и до самого рождениа его; велми же прилежаше паче всего посту и молитв, яко и самое то зачатие и рожество полно б поста и молитвы. Бяше бо и та добродтелна сущи и зло боащися Бога, яко [341] и преже рождениа его увдавши и разумвши яже о нем таковое знамение, и проявление, и удивление. И съвщаша с мужем своимъ, глаголя, яко: «Аще будеть ражаемое мужескъ полъ, общаевся принести его въ церковь и дати его благодетелю всх Богу»; яко же и бысть. Оле вры добрыа! О теплоты благы! Яко и преже рожества его общастася привести его и вдати благыхъ подателю Богу, яко же древле Анна пророчица, мати Самоиля пророка.

Егда же исплънишяся дние родити ей, и роди младенца своего. И зло непечално рожество приимши, родители же его призваста к себ ужикы своа, и другы, и сусди, и възвеселишяся, славяще и благодаряще Бога, давшаго има таковый дтищь. По рожении же его, внегда и пеленами повито бысть отрочя, нужа всяко бяше еже и к сосцу принести. Да внегда аще случашеся матери его пищу нкую вкусити еже от мяс, и тою насыщен быти и полн утроб ея, тогда никако же младенець съсцу касашеся. И сие случашеся не единою бывати, но овогда день, овогда два младенцу не напитатися. Иже отинудь о сем ужасъ вкуп и скръби обдержаще [342] рожешую и сродникы еа. И едва разумша, яко не хощет младенецъ еже от мяс питаем питателницего быти тм млеком напаатися, но точию от поста еи не раздршатися. И уже оттол пища матерня въздръжание и постъ бяше, и оттол младенецъ повсегда по обычаю питаем бываше.

И исполнишяся дние общанию матери его: яко бысть по днехъ шестих седмицъ, еже есть четверодесятный день по рожеств его, родители же его принесоста мледенець въ церковь Божию, въздающе, яко же и приаста, яко же общастася въздати его Богу, давшему его; купно же иерееви повелвающа, яко да крещениемъ божественым съвръшити и. Иерей же, огласивъ его, и много молитвовавъ над ним, и с радостию духовною и съ тщаниемъ крести его во имя Отца, и Сына, и Святого Духа — Варфоломя въ святомъ крещении нарекъ того имя. Възвед же его абие от куплныа воды крещениа благодать приимши богатно Святого Духа, и провидвъ Духомь божественым, и проразум, съсуду избранну быти младенцу. Отець же его и матиразум имуща Святого Писаниа не худ, и та повдаста иерови, како, носим сый въ утроб матерни, въ церкви трикраты провъгласи: «Что убо будет сие, мы не вмы». Иерй же, именем Михаилъ, разсуденъ сый книгам, повдаше има от божественаго Писаниа, от обою закона, Ветхаго и Новаго, сказа, глаголя: «Давиду въ Псалтыри рекшу, яко: «Несъдланное мое видста очи Твои»; и сам Господь святыми Своими усты ученикомъ си рече: «Вы же яко искони съ Мною есте». Тамо, въ Ветхом закон, Иеремя пророкъ въ чрев матерни освятися; зд же, в Новм, Павел апостолъ въпиаше: «Богъ, отець Господа нашего Исуса Христа, възвавый мя из чрва матере моеа, явити сына своего въ мн, да благовстую въ странах». И ина множайшаа от святыхъ повда ема Писаниа. О младенци же рече к родителем: «Не скръбите о сем, но паче радуйтеся и веселитеся, яко будет сосуд избранъ Богу, обитель [343] и служитель Святыа Троица»; еже и бысть. И тако благословивъ отрочя и родителяего, отпусти а в домъ ею.

Потом же по времени, малым минувъшим днемъ, о младенци пакы чюдодйствовашеся другое нкое знамение, странно нчто и незнаемо: в среду бо и в пятокъ не приимаше ни от съсцу, ни от млка кравьа, но отинудь ошаатися ему и не съсати, и не ядущу пребывати ему в весь день. Кром же среды и пятка въ прочаа дни по обычаю питашеся; аще ли будяше въ среду и [344] в пятокъ, то алченъ младенець пребываше. Се же не единою, ни дважды, но и многажды прилучашеся, еже есть по вся среды и пяткы бываше. От сего нкым мняшеся, яко болно б дтище; о сем же убо мати его скръбящи стоваше. И съ другыми женами, съ прочими кормительницами, расматрюще баше, мняше, яко от нкыа болзни младенцу приключашеся сие бывати. Но обаче обзираху повсюду младенца, яко нсть болно, и яко не обрташеся в нем явленыа или не явленныа знамение болзни: ни плакаше, ни стъняще, ни дряхловаше. Но и лице, и сердце, и очи весели, и всячьскыи младенцу радостну сущу, яко и ручицами играше. Тогда вси видящи, и познаша, и разумша, яко не болзни ради в пятокъ и в среду младенецъ млека не приимаше, но проявление нкое прознаменашеся, яко благодать Божиа б на нем. Еже проявляше будущаго въздръжаниа образ, яко нкогда въ грядущая времена и лта въ постъномъ житии просиати ему; еже и бысть.