Чтение онлайн

И таковыя ради нужа рабъ Божий Кирилъ въздвижеся из веси оноя предиреченныа Ростовьскыя; и събрася съ всм домом своим, и съ всм родом своим въздвижеся, и преселися от Ростова въ Радонжь. И пришел, приселися близ церкви, нареченныа въ имя святого Рожества Христова, еже и донын стоить церковь та. И ту живяше с родом своим. Не един же сий, но с ним и инии мнози преселишася от Ростова в Радонежъ. И быша преселници на земли чюждей, от них же есть Георгий, сынъ протопоповъ, с родом си, Иоаннъ, Феодоръ, Тормосовъ родъ, Дюдень, зять его, с родом си, Онисим, дядя его, иже послди бысть диаконъ. Онисима же глаголют с Протасием тысяцкым пришедша [въ] тую же весь, глаголемую Радонжь, ю же даде князь великы сынови своему мзиному князю Андрю. А намстника постави въ ней Терентиа Ртища, и лготу люд ем многу дарова, и ослабу общася тако же велику дати. Ея же ради льготы събрашяся мнози, яко же и Ростовьскыа ради нужа и злобы разбгошяся мнози.

Отрокъ же предобрый, предобраго родителя сынъ, о нем же бесда въспоминается, иже присно въспоминаемый подвижникъ, иже от родителей доброродных и благоврных произыде, добра бо корене добрая отрасль [373] прорасте, добру кореню пръвообразуемую печять всячьскыи изъобразуа. Из младых бо ногтей яко же сад благородный показася и яко плод благоплодный процвте, бысть отроча добролпно и благопотребно. По времени же възраста к лучшим паче преуспвающу ему, ему же житийскыа красоты ни въ что же въмнившу и всяко суетьство мирьское яко исметие поправшу, яко же рещи и то самое естество презрти, и преобидти, и преодолти, еже и Давидова в себ словеса начаст пошептавшу: «Каа полъза въ крови моей, вънегда снити ми въ истлние?» Нощию же и денью не престааше молящи Бога, еже подвижным начатком ходатай есть спасениа. Прочаа же добродтели его како имам повдати: тихость, кротость, слова млъчание, смирение, безгнвие, простота без пестроты? Любовь равну има ко всм человкомъ, никогда же къ ярости себе, ни на претыкание, ни на обиду, ни на слабость, ни на смх; но аще и усклабитися хотящу ему, — нужа бо исему быти приключается, — но и то съ цломудриемь зло и съ въздръжаниемь. Повсегда же стуа хождаше, акы дряхловати съобразуася; бол же паче плачющи бяше, начаст сльзы от очию по ланитома точящи, плачевное и печалное жительство сим знаменающи. И Псалтырь въ устх никогда же оскудваше, въздръжаниемь присно красующися, дручению телесному выну радовашеся, худость ризную съ усердием приемлющи. Пива же и меду никогда же вкушающи, ни къ устомъ приносящи или обнюхающи. Постническое же житие от сего произволяющи, таковаа же вся не доволна еже къ естеству въмняющи.

Сынове же Кириловы, Стефанъ и Петръ, оженистася; третий же сынъ, блаженый уноша Варфоломй, не въсхот женитися, но и зло желаше въ иночьское житие. О семь многажды моляшеся отцу своему, глаголя: «Нын отпусти мя, владыко, по глаголу твоему, и по благословению твоему да идувъ иночьское житие». Родителие же его рекоста ему: «Чядо! Пожди мало и потръпи о наю: се бо въ старости, и въ скудости, и въ болести есмы нын, и нсть кому послужити нама. Се бо братиа твоа Стефанъ и Петръ оженистася и пекутся, како угодити женама; ты же не оженивыйся печешися, како угодити Богови — паче же благую чясть избралъ еси, и яже не отъимется от тебе. Токмо послужи нама мало, да егда наю, родителя своа, проводиши до гроба, тогда и свою мысль сътвориши, Егда нас гробу предаси и землею погребеши, тогда и свое хотние исполниши».

Пречюдный же уноша с радостию общася послужити има до живота ею и от того дни тщашеся по вся дни всячьскыи угодити родителема своима, яко да наслдить от них молитву и благословение. И тако пребысть нколико время, служа и угаждаа родителема своима всею душою и чистою съвстию, донде же постригостася въ мнишескый чинъ, отъидоша кыйждо ею въ своа времена въ монастыря своа. И мало поживша лт в черньчеств, преставистася от житиа сего, отъидоста къ Богу, а сына своего, блаженаго уношу Варфолома, по вся дни многыми благословении благословяху и до послдняго издыханиа. Блаженый же уноша проводивъ до гроба родителя своа, и пвъ над ними нагробныя псни, и скутавъ телеса ею, и цловавъ, съ многою честию и прдавъ гробу, и покрывъ землею съ слезами акы нкое съкровище многоцнное. И съ сльзами почте отца и матерь умръша понахидами же и святыми литургиами, украси память родителю своею и молитвами, и милостынями къ убогымъ, и нищекръмиемъ. И прбысть до 40 дний сице творя память родителема своима.

И отъиде въ дом свой, радуася душею же и сердцемь, акы нкое съкровище многоцнное приобрте, полно богатьства духовнаго. Сам же преподобный юноша зло желаше мнишескаго житиа. Въшед въ дом по преставлении родителю своею и начя упражнятися от житейскых печалей мира сего. Дом же и яже суть въ дому потребныа вещи ни въ что же въмнивь си, поминаше же въ сердци Писание, глаголющее, яко «многа въздыхания и уныния житие мира сего плъно есть». Пророкъ рече: «Изыдте от среды их, и отлучитеся, и нечистмъ мир не прикасайтеся». И другий пророкъ рече: «Отступите от земля и възыдте на небо». И Давидъ рече: «Прилпе душа моа въслд Теб, мене же приятъ десница Твоа»; и пакы: «Се удалихся, бгаа, и въдворихся въ пустыню, чаах Бога спасающаго мя». И Господь в Еуангелии рече: «Иже кто [374] хощеть въслд Мене итьти, аще не отречеться всх, яже суть въ мир сем, не можеть быти Мой ученикъ». Сими утвръдивъ си душу и тло, и призва Петра, по плоти брата своего меншаго, оставляет ему отчее наслдие и спроста вся, яже суть въ дому его [375] житейскым на потребу. Сам же не възя себ ничто же, по божественому апостолу, рекшему: «Уметы вся въмних си, да Христа приобрящу».

Стефану же, по роду брату его старйшему, не много лт пожившу съ женою, и жена его умре, родивши два сына: Климента да Иоанна, иже тот Иоаннъ послди бысть Феодоръ Симоновьскый. Стефан же не по мноз оставль мир и бысть мних въ монастыри Святыа Богородица у Покрова, иже на Хотьков. К нему же пришед блаженный уноша Варфоломй, моляше Стефана, дабы шель с ним на възыскание мста пустыннаго. Стефанъ же, принуженъ бывъ словесы блаженнаго, и исшедша.

Обходиста по лсом многа мста и послди приидоста на едино мсто пустыни, въ чящах лса, имущи и воду. Обышедша же мсто то и възлюбиста е, паче же Богу наставляющу ихъ. И сътвориша молитву, начаста своима рукама лсъ сщи, и на раму своею беръвна изнесоша на мсто. Прежде жесеб сътвориста одрину и хизину и покрыста ю, потом же клию едину създаста, и обложиста церквицу малу, и срубиста ю. И егда бысть съвръшено кончана церковь внуду изготована, яко же бысть лпо уже время свящати ю, тогда блаженный уноша рече къ Стефану: «Поне же брат ми еси старйший по роду и по плоти, паче же и по духу, и лпо ми есть имти тебе [376] въ отца мсто. И нын нсть ми кого въпросити о всем развие тебе. Паче же о сем молю тя и въпрашаю тя [377] : се уже церьковь поставлена и съвръшена всм, и время есть свящати ю; скажи ми, в которое имя будет праздникъ церкви сиа, и во имя котораго святого свящати ю?».

Отвщав же Стефанъ, рече ему: «Что мя въпрашаеши и въскую мя искушаеши и истязаеши? И сам вси мене не хужде, поне же отець и мати, наша родителие, коль краты възвстиша теб пред нами глаголющи: «Блюди, блюди, чадо! И не наше еси чадо: но Божие дание: елма же Богъ избра тебе, еще суща въ утроб матерн носима, и прознамена о теб и преже рожениа твоего, егда трикраты провъзгласилъ еси въ всю церковь въ время, егда поют святую литургию. Яко же и всм людем, стоащим ту и слышащим, въ удивлении быти и ужасным почюдитися, глаголюще: «Что убо будет младенещь съй?». Но священници же и старци, святии мужие, ясно о теб поразсудиша и протолковаша, глаголюще: «поне же о младенци сем троичное число изообразися, и сим прознаменуа, яко будет нкогда ученикъ Святыа Троицы. И не токмо же сам единъ вровати начнет благочестно, но и ины многы приведет и научит вровати въ Святую Троицу». Да лпо есть теб свящати церковь сию паче всх во имя Святыа Троица. Не наше же се замышление, но Божие изволение, и прознаменание, и избрание, Богу тако изволшу. Буди имя Господне [378] благословено въ вкы!» И сия изглаголавшу Стефану, блаженный же уноша въ [379] здохнувъ от сердца и рече: «Въистину изглагола, господине мой. Се и мн любо есть, и аз того же хотх и смышлях. И желает душа моа еже съвръшити [и] свящати церковь въ имя Святыа Троица. Но смирениа ради въпрашах тя; и се Господь Богъ не остави мене, и желание сердца моего дал ми, и хотниа моего не лишил мя».

И то рекша, и вьзяша и благословение, и священие от святителя. И приехаша из града от митрополита Феогноста священници, и привезоша с собою священие, и антимисъ, и мощи святых мученикъ, и прочаа, яже на потребу на освящение церкви. И тогда священа бысть церкви въ имя Святыа Троица [отъ] преосвященнаго архиепископа Феогноста, митрополита Киевского и [380] всеа Руси, при великом князи Симеон Ивановиче; мню убо, еже рещи въ начало княжениа его. Въправду убо [381] церковь си наречена бысть въ имя Святыа Троица: поне же поставлена бысть благодатию Бога Отца, и милостию Сына Божиа, и поспшениемъ Святого Духа. Стефан же съвръшивъ церковь и свящавъ ю, и немного поживе въ пустыни с братом си, и видя труд пустынный, житие скръбно, житие жестко, отвсюду тснота, отвсюду недостаткы, ни имущим ниоткуду ни ястьа, ни питиа, ни прочих, яже на потребу. Не б бо ни прохода, ни приноса ниоткуду же; не б бо окрестъ пустыня тоя близ тогда ни сель, ни дворовъ, ни людей, живущих в них; ни пути людскаго ниоткуду же, и не б мимоходящаго, ни посщающаго, но округъ мста того съ вс страны все лсъ, все пустыня. Онь же видя сиа и стужив си, оставляет пустыню, купно же и брата своего приснаго, преподобнаго пустынолюбца и пустыножителя, и оттуду изиде на Москву.

И пришед въ град вселися в манастырь святого Богоявлениа, и обрте себ клию, и живяше в ней, зло подвизаася на добродтель: бяше бо и тот любяше жити трудолюбно, живый въ клии своей житие жестько, постом и политвою, и от всего въздержаася, и пива не пиаше, и ризы не щапливы ношааше. Бяше же в та времена в том манастыри Алексий митрополит живяше, еще не поставленъ в митрополиты, но чрьнеческое житие честно проходя пребываше. С ним же Стефанъ духовным житиемъ оба купно живяста, но и въ церкви на клирос оба, по ряду стоаще, пояху; тако же и Геронтий нкто, нарочит и славенъ старецъ, въ том же манастыри живяше. Увдав же князь великый Симеонъ яже о Стефан и добрм житии его, и повел Феогносту митрополиту поставити его въ прозвитеры, въ священничьскый санъ, таче потом игуменьство ему приказати в том манастыри, и прия его въ отечьство себ въ духовничьство; тако же и Василий тысущникъ, и Феодоръ, брат его, и прочии боляре старйши купно вси по ряду.

Вседоблий же блаженный юноша врный, ижеб присны брат и единоматеренъ тому Стефану, аще бо и от единого отца родистася, аще и едино чрево изнесе ею, но не едино произволение ею. Не брата ли приснаа оба быста себ? Не единомыслиемъ ли съгласистася, сдоста на мст том? Не оба ли равно купно съвщастася ссти в пустыниц той? Како абие распрягостася другь от друга? Овъ сице произволи, другый же инако; овъ убо въ градстмъ монастыр подвизатися проразсуди, овъ же и пустыню яко град сътвори.

Не зазрите же ми грубости моей, поне же и до зд писах и продлъжих слово о младеньств его, и о дтьств его, и прочее о всем блецком житии его: и елико бо аще в миру пребываше, но душею и желаниемъ къ Богу распалашеся. Показати же хощу почитающимъ и послушающимъ житиа его, каков былъ из млада и изъ дтьства врою и чистым житиемь, и всми добрыми длы украшенъ — сице дание и хожение его еже въ миру. Доброму сему и преудобреному отроку аще и въ мирьстм устроении живущу ему тогда, но обаче Богъ свыше призираше на него, посщаа его Своею благодатью, съблюдаа его и огражаа святыми аггелы Своими, и въ всяком мст съхраняа его и всяком пути его, амо же колиждо хождааше. Богъ бо есть сердцевидць, единъ съвдый сердечнаа, единь свдый тайнаа, прозря будущаа яже о нем, яко имаше въ сердци многы добродтели и любви рачение, провдый, яко будет въ нем съсуд избранъ по Его благому доброизволению, яко будет игуменъ множайшии братии и отець многым манастырем. Но тогда убо велми хотяше облещися въ образ чрьнечьскый: зло желаше иноческаго житиа и постнаго и млъчаннаго пребываниа.

Сам же преподобный отець нашь тогда еще не б приалъ аггельскаго образа, донеле же извыче вся монастырьскаадла: и чрънечьскыи устрои, и прочаа ключимаа, яже на потребу мнихом. И повсегда, по вся времена, с великым прилежаниемь, и с желаниемъ, и съ сльзами моляшеся Богу, дабы сподобитися аггельскому тому образу и причестися въ иночьскый ликъ. И призвавъ к себ въ прежереченную пустынку нкоего старца духовна, чином священничьскым украшена, прозвитерьскою благодатию почтена, саном игумена суща, именем Митрофана. Ему же повелвает купно же и молит съ смиренометаниемъ, и к нему радостн прекланяет главу свою, въ иноческая хотя от него облещися. И присно глаголя ему: «Отчь! Сътвори любовь, постризи мя въ мнишескый чинь, зло бо хощу его от юности моеа от многа времени, но нужа родительскаа одръжаше мя. Нын же от всх сих свободихся, и сице жадаю, ацм же образомь желает елень на источникы водныя; сице желает душа моа иночьскаго и пустыннаго жительства».