Житие, в стреляющей глуши - страшное нечто...
Шрифт:
– Эй, прошептал он едва слышное: - Воды дайте...
Его тут же оглушил долёкий, точно в конце трубы, голос:
– Вы лучше сознайтесь во всём. И воды вам дадим, и поесть. А то ведь - по законам военного времени...
Это говорил командир отряда.
Васька разлепил веки и увидел - сначала, его порыжевшие сапоги, затем брюки немецкого покроя и знакомую отполированную кобуру.
– Не в чем мне сознаваться.
– Ну как - не в чем? Кто такой Ставински или... Ставинский? Вы же сказали, что говорили с ним?
– Так и сказал?
– Сказали, что "мне говорил Ставински". Что он вам говорил?
– Это так, знакомый...
– А почему фамилия нерусская? Он немец?
– По-моему, поляк. Из строительного батальона, организация Тодта.
– Вот-вот... А где познакомились?
– Я не имею права. Это задание...
– Ах, вот оно что... Ладно, курите.
– Я не особенно люблю. Ну, ладно...
Васька почувствовал, как ему в рот сунули самокрутку с запахом можжевельника. Затем - что-то полыхнуло; сладкий дым и едкая гарь мигом заполнили лёгкие. Он выронил самокрутку и затем, накренившись вперёд, вырвал. Упал на руки - его рвало с неистовой силой...
– Ну вот, весь пол загадил, свинья такая!
– раздался точно под ухом голос особиста.
– Товарищ Семён, нельзя же так...
– Товарищ Фёдор, только так и нужно!
Когда блевотина вся вышла, Васька, осторожно передвигаясь на руках, отполз к стене. Стало легче. Даже боль куда-то поглотилась.
– Ну что, колоться будем?
– снова ожил особист.
– Тебе надо в гестапо работать, - прошептал Васька.
– Такие угрёбки во как там нужны...
– Что ты там бормочешь, гадёныш фашистский?
В ответ Васька промолчал. Затем снова выдавил из себя:
– Передайте Центру через свой ключ, что, ну... Краснопольский прибыл...
– Да что ты говоришь!
– насмешливо протянул особист.
– А, может, о тебе товарищу Сталину доложить?
– А хочешь - ему и докладывай...Тебе отвечать.
– Ладно, посмотрим. А кто такой Ставински, для начала?
– Я уже сказал - рабочий из строительной организации Тодта.
– У меня есть идея по-лучше. Он - твой хозяин из гестапо, который тебя к нам и заслал. Отвечай!
– Нет, вы ошибаетесь.
– Я тебе, сука, сейчас башку о стенку... Ну-ка колись, кто такой Ставински? Он твой хозяин из Абвера?
– Нет, он рабочий...
– Заладил, свинья, рабочий, рабочий... Где ты с ним познакомился?
– Это часть моего задания - не имею права...
– Ну, хорошо. Посидишь тут ещё сутки взаперти, на хлебе и без воды... Если через сутки не расколишься - расстреляю. Понял, сучонок?
– Сам ты сучонок, - не выдержал Васька.
– Тебе в гестапо - самое место... Один такой...
И вовремя прикучил язык.
– Что - один такой?!
– радостно взорвался особист.Его рука схватила Ваську за волосы: - Ну-ка, колись, гадёныш?!
– Иди ты на хер... Оказался бы в гестапо, у них - точно завизжал бы, как свинья...
От тупой вспышки он снова провалился во тьму. Когда же пришёл в себя - лежал на дощатых нарах, прикрытый плащ-палаткой. на воспалённом лбу покоилась мокрая тряпица. В рот ему нехотя вливалось молоко.
– А ну-ка, ещё ложечку... ещё, - раздался чей-то мягкий женский голос. Влажные, но шершавые пальцы коснулись его губ.
– Вы кто?
– вырвалось из него.
– Ты пей, касатик, тебе полезно молочко...
– Где я?
– А там же, миленький. Пей молочко и молчи. Тебе молчать полезно... У нас своя коровка, Дуська. Мы молочко только деткам и раненым даём.
– А, ну спасибо. Я теперь точно раненый...
Вскоре шаркнули шаги, раздался знакомый голос. Васька наконец-то приоткрыл глаза. Женщина в безрукавке, сшитой из лоскутьев, мгновенно встала. Васька заметил, какое у неё приятное, хоть и исхудалое лицо, моложавые тёмно-карие глаза. интересно, сколько ей лет? на вид все тридцать пять. Но война, известно, старит. не говоря уже про голод, холод и жизнь в лесу. Хотя тут ягоды и грибы, сежий воздух, но... когда женщина отрезана от мира и варится в своём соку - чем это не старость?
– Иди, Василиса, а мы покумекаем, - сказал командир.
– Выйди, проветрись.
Приблизившись к Ваське, он сел на сбитый из поленьев табурет:
– Ну, вот так...С выздоровлением вас, дорогой товарищ... Матвеев Фёдор Ильич!
– он протянул ему тяжёлую, шершавую руку.
Васька пожал её как можно сильнее:
– Краснопольский...