Чтение онлайн

Еще секунда, и водяная гора перед “Оком Бури” взорвалась штормом брызг. Из океана сверкающих капель и потоков взвился громадный крылатый силуэт.

Элиэн сдавленно вскрикнула, тряхнула головой. Выдохнула, сбросила плащ и прыгнула через борт. Девушка опустилась на воду и осталась стоять, как на твердой поверхности. Правой рукой она взмахнула, будто отгоняла назойливую муху от головы. Корабли дернуло, поволокло прочь от того места, где была Странница.

Девушка побежала по воде навстречу появившемуся из бездны чудовищу. Феликса с потрясением опознала в нем дракона, подобного тому, из которого возникли Драконьи острова — только заметно меньше. Но все равно крылатая фигура принадлежала настоящему исполину. Под одним его крылом “Око Бури” мог укрыться целиком — а то и вся эскадра.

“Последнее испытание для Странницы, — Феликса вспомнила слова Маронды. — Страж Острова Жизни… и последний дракон. Красив, зараза!”

Крылатый страж приближался к Элиэн на бреющем полете, и при солнечном свете можно было хорошенько его разглядеть. Миллионы чешуек переливались синим и фиолетовым, а на лапах темнели до черноты. Феликса усилила зрение магией и рассмотрела морду чудовища: глаза оказались разными. Один ярко-оранжевый, как у Анаштары. Другой сине-зеленый, как у Септаграта. Голову украшали небольшие прямые рога, черные, как и лапы.

Чародейка увидела, как Элиэн махнула кулаком, и ее подхватила волна, вознесла над драконом. Странница спрыгнула прямо к нему на спину. Древний страж взмыл в небо, и под ударом гигантских крыльев вздыбились волны.

Кто-то коснулся плеча Феликсы. Чародейка дернулась и поняла, что от чудовищного грохота воды и драконьего рева ничего не слышит.

— Как думаешь, ей нужна помощь? — заорал Данатос прямо ей в ухо.

— Нет! — крикнула Феликса. — Только хуже сделаем!

— Она должна его убить?

— Не знаю! Не думаю, что так!

Чародейка продолжала вглядываться в фигуру стража. Элиэн перебралась на шею, ближе к голове. Странница двигалась с трудом, медленно, но уверенно — хотя должна была и вовсе свалиться. Крылатый ящер поднимался все выше и выше, пока не стал казаться совсем маленьким. Тогда наконец утихли грохот и его рев.

— Он же убьет Элиэн! — прокричал Данатос.

— Да не ори ты, — поморщилась Феликса. — Не знаю ни одной легенды, где дракон убил бы кого-то просто так.

— Он страж, — покачал головой оборотень. — Другой причины ему и не нужно.

Они оба вглядывались в небо. Дракон все так же кружил на чудовищной высоте. Его силуэт дергался, переворачивался, нырял и снова взмывал, как если бы он сражался с подобным себе.

— Ни хера не понятно, — посетовал Кистень, стоя у руля. — Может, рванем пока к суше?

— Не вздумай! — шикнула Феликса. — Хочешь сам с ним подраться?

От крылатой тени отделилась едва заметная точка. Она стремительно понеслась к воде. Вскоре стало понятно, что она не несется, а попросту падает.

Феликса сжала зубы. Достаточно лишь вскинуть руки и отвести назад ногу, поставить ступни перпендикулярно друг другу… Но нельзя. Элиэн должна справиться сама.

Страниица ухнула в море почти без плеска. “Странно, — Феликса потерла лоб. — Я думала, она вообще разобьется…”

Несколько минут чародейка вглядывалась в воду.

— Ты видишь где-нибудь Элиэн? — спросила она Данатоса. — Я усилила зрение, может, слишком быстро мелькнула…

— Видел только, как она ушла под воду, — оборотень закусил губу. — Слишком долго она под водой. Надо нырнуть за ней…

***

Как прекрасно не чувствовать своего веса, своего дрожащего, хрупкого тела.

Свист воздуха кажется осмысленной речью. Он говорит: ешь солнце, вдыхай море, ходи по ветру. Он говорит: растворись и родись заново. Говорит: отпусти мысль, доверься духу.

Когда свист умолкает, становится слышен шепот волн.

Они говорят: мы — слезы сердца, что гонит кровь по венам магии. Они говорят: мы — горнило всего и колыбель всех. Они говорят: мы — темная вода, неподвластная тлену времени. Мы — всюду.

Шепот умолкает, когда смыкается морская тьма.

Невесомость, сотканная из холода, влаги и соли, казалась предвестником гибели. Полет и удар — вот и все, что испытало невесомое тело. Но нечто большее уцелело, уцепилось за клочки памяти.

Тонкие чернокожие руки, стирающие кровь. Белое платье и золотое тепло. Аромат целебных трав и деловитый стук пестика о деревянную ступку. Запах смерти и яблок. Звон латунных бубенцов и ехидная усмешка. Алые локоны, вьющиеся дорогой домой. Зверь, изливающий покой своим мурчанием. Чужая сила во вспышке индиго. Постыдное, нелепое обещание. Годы тревожных бурь.

Кровь, тепло, травы, локоны — все растворилось в темной воде, растеклось и вспыхнуло белыми искрами. Гаснущее сознание тянулось к ним; припасть, удержать, сохранить…

Тьма сомкнулась. Недвижная тишина охватила глубокие воды. Воды творения? Воды погибели?

Жизнь и смерть сплелись так плотно, что грань между ними стала тоньше паутины. Один вдох. Одна капля. Одно движение. Или одно страстное желание: жить во что бы то ни стало, жить своей жизнью, единственной возможной, неповторимой. Жить так, будто смерти нет.

И смерти не было.

Тьма расступилась. Мигнули белые искры: бури и звон, руки и стук, индиго и золото, зверь и яблоки… Рой искр густел, наливался солнечным сиянием, пока не заслонил все вокруг ослепительной метелью.

Так завершился путь великой Странницы.

***

Океан взбух гротескным валом прямо у них перед глазами. Вода зависла всего на мгновение и взорвалась монструозным гейзером. В белоснежных искрящихся брызгах угадывалась огромная невероятная фигура.

— Это не похоже на Элиэн, — потрясенно шепнула Феликса.

Вода спала, и все, кто был на кораблях, разглядели еще одного дракона — ослепительного, сверкающего первозданной белизной от морды до хвоста. Феликсе показалось, что свет играет на чешуях, как на алмазных гранях.

Белый дракон сделал круг над кораблями, изящно кувыркнулся, махнув крылом в сторону Острова. Взмах прочертил на поверхности океана четкую борозду, словно указывая путь.

Капитан понял все раньше Феликсы.

— Полный вперед! — приказал Акыр.

Белая Странница заложила прощальный вираж и устремилась вверх, туда, где кружил темный силуэт Стража.