Зимние чары Эллис
Шрифт:
— Точнее? — потребовала Эллис, быстро обдумывая план действий.
— Они ушли в театр.
— Какой?! — строго спросила она.
— Только не говори, что отправишься за ними! — воскликнул Николас. — Я не люблю такие мероприятия. Дико скучно, темно, и все равно ничего не разглядишь! Да и через час он закончится. Мы не успеем их поймать. У тебя кристалл перемещения есть? Вот и у меня нет. Лучше позволь угостить тебя чаем, а слежку устроим в другой раз.
— Никакого другого раза! Я придумала! — Эллис, игнорируя попытки мужчины усадить ее за уютный столик, радостно щелкнула пальцами. Николас испуганно отпрянул от огненного всполоха: магия у Эллис была под стать хозяйке — очень резкая и вспыльчивая.
— Боюсь спросить, что за идея посетила эту хорошенькую головку, — вздохнул Николас, пододвигая Эллис тарелку с аппетитными бутербродами. — Они с икрой, кстати. Правда, не жабьей…
— Это не смешно, — покачала головой ведьма, но бутерброд все же взяла с удовольствием.
— А где твоя нервная птичка? — поинтересовался вдруг хозяин. Казалось, он совсем не переживает, что ведьма так и не выполняет свое поручение. Даже как будто тянет время…
— О, спасибо, что напомнил. Фирч, ко мне!
Черный ворон материализовался прямо в воздухе. Довольно каркнув, он тут же занял привычное место на плече своей хозяйки и подозрительно уставился на стол, словно раздумывая, что ему можно попробовать.
— Пора привыкать к твоим причудам, — философски пожал плечами Томсон. И гостеприимно предложил фамильяру: — Угощайся, пернатый.
— Кар! Передай, что он ничего так!
Какое-то время ведьма и ворон с аппетитом обедали, а хозяин дома с улыбкой за ними наблюдал. Затем, когда тарелка с бутербродами опустела, он с любопытством поинтересовался:
— Так что ты там придумала?
И тогда ведьма, дожевав бутерброд, запила его сладким чаем и, широко улыбнувшись, весело поинтересовалась:
— Господин Томсон, а ты когда-нибудь летал на метле?
— О нет, — первым догадался и застонал ее фамильяр. — Только не это!
— Метла? — удивился хозяин дома. — Ты серьезно хочешь отправиться к театру на метле? Может, все-таки обычный экипаж? Или отложим все же на следующий день…
— Обычный экипаж — слишком скучно, — отмахнулась Эллис, с сожалением вытирая пальцы о салфетку. — А так я и удовольствие от полета получу, и вы что-то новенькое испытаете. Не хочу ничего откладывать.
— Да я уже получаю… — загадочно хмыкнул Николас, но затем, спохватившись, уточнил: — Как же ты собираешься наблюдать за моим братцем, летая на метле?
— Так наоборот, это проще! — заверила его ведьма. — Чары невидимости нам помогут: покружим вокруг парочки, и все, дело сделано. Так что, полетаем? Будет весело!
— Будет страшно! — возразил ворон.
Но Николас, глядя на ведьмочку, в чьих черных глазах плясали чертики, растерянно улыбнулся.
— Знаешь, не особо хочу летать на метле… Но ты так улыбаешься, что я готов согласиться на любую ведьминскую авантюру.
— Беги, глупец! — неистово каркал ворон. — Ты не представляешь, на что подписываешься!
Но Томсон не понимал, о чем его предупреждает ворон. Да даже если бы и понимал… В этот момент черноволосая девушка со сверкающими глазами и хищной улыбкой казалась ему такой привлекательной, что он был готов сесть не то что на метлу, но даже на дракона, лишь бы она осталась рядом. Правда, очень скоро он пожалел о своем решении.
ГЛАВА 7. Шорох
С высоты птичьего полета великая Камелия казалась совсем крошечной, но все же невероятно красивой. Родные Эллис никогда не могли понять, почему ей так нравится летать на метле, а ведьмочка просто обожала это ощущение свободы, когда ветер подхватывает кудрявые волосы, а мир внизу превращается в разноцветное море крыш и улиц.
Холодный воздух режет лицо, наполняет легкие и очищает разум, унося прочь тревоги. Новая высота, новый пируэт — и все лишнее остается позади, а в голове появляются новые безумные идеи… Может, все-таки съехать от родных? Подумать, чем конкретно она хочет заниматься, и открыть собственную лавку? На земле она упрямо отгоняла эти мысли, а здесь словно само небо придавало ей храбрости. Метла то плавно опускалась, позволяя Эллис пронестись над крышами и заглянуть в узкие улочки, то поднималась выше, где слышно было только шелест ветра. Как жаль, что мужчина, сидящий позади, не разделял эту радость… Да что уж там, даже фамильяр с крыльями и тот переживал, летел рядом и все время ругался.
— Кар, ты сейчас его угробишь! И тогда никакие связи не помогут! Будешь гнить за решеткой!
— Помогите… Спасите… — вторил ему Николас.
— Боги, да помолчите оба, скоро будем спускаться.
— Эллис, лавируй, лавируй, мы сейчас упадем!
— Если не перестанешь ко мне прижиматься так сильно, то я сама тебя спихну! — предупредила ведьма, сдувая со лба мешающую ей прядь волос. Ее аккуратная коса давно растрепалась. Права все-таки Сабри, прическа портится.
— Я не виноват, что мне страшно!
— Мне тоже нелегко. Тебя вези, еще и иллюзию невидимости поддерживай.
— Я ведь говорил, что это плохая идея! Завтра же закуплюсь артефактами перемещения…
— Кар! А я предупреждал!
— Чего он каркает мне в ухо? Небось говорит, что предупреждал?
— Вот видишь, вы уже начали понимать друг друга и без всяких чар, — весело фыркнула ведьма. — Где этот чертов театр, ты видишь?
— Ты серьезно думаешь, что я смотрю вниз? Наверное, ты меня все-таки до сих пор не расколдовала, иначе как объяснить, что я повелся на такое…
— О, вижу! Держись, будем спускаться!
— Только не бей меня, но держаться я буду за тебя!
— Куда ты примостил свою руку?! Талия не в том месте!
— Мне сейчас все равно, где твоя талия, госпожа Эллис, — честно сознался мужчина, но руки послушно опустил и обхватил ведьму за талию. Подумав, Николас еще и голову положил ей на плечо. Чтоб наверняка.
От внезапной близости ведьму охватило волнение, пальцы задрожали, и она правда почувствовала, что метлу немного заносит.
Выровняв ее, Эллис решительно начала отталкивать Николаса, но то ли слишком дернулась, то ли магия начала давать сбой, однако это привело к тому, что ее любимое транспортное средство внезапно резко дернулось вниз. Фирч сдавленно каркнул, Эллис взвизгнула, а Николас, чертыхнувшись, вдруг обнял ведьму еще крепче, словно его руки способны были уберечь от падения. Глупец… Метла стремительно начала падать.
С бешеной скоростью они пронеслись мимо крыши большого серого здания, а затем с глухим звуком приземлились прямо в сугроб, взметнув в воздух облако белоснежного снега. Чары невидимости давно разрушились, и прохожие удивленно останавливались, чтобы поглазеть на парочку, упавшую с неба.