Чтение онлайн

Майе было очень любопытно, как выглядит настоящий теуль и она, не скрывая интереса, внимательно рассматривала странного пришельца. Чужеземец был молод, кажется, чуть старше Тепилцина, хорошо сложен, обладал чёткими правильными чертами лица и буйными непослушными каштановыми кудрями. Несмотря на местный наряд, он был другим, совершенно непохожим на людей Анауака.

Воины поставили чужака на колени перед императором.

– Маленький Змей, – обратился Монтесума к пленнику, – Ты говоришь на нашем языке?

– Плохо, – с сильным акцентом ответил теуль.

– Тем не менее, ты понимаешь мои слова.

Резкий голос императора в тишине тронного зала эхом наполнял собой всё пространство, отражался от стен и растворялся в воздухе.

– Скажи мне, теуль, зачем твои собратья пришли в мои владения? Зачем убивают мой народ?

– Мы не хотим войны, – монотонно отвечал пленник.

– А чего же вы хотите?

– Свободы.

– Вы свободны убраться туда, откуда пришли, – хмыкнул тлатоани.

По залу прокатился неуверенный гогот. Император поднял перст, заставляя своих подданных умолкнуть, и снова обратился к пленнику:

– Какому Богу ты служишь, Маленький Змей?

– Верую в Господа Бога, Отца Всемогущего, Творца неба и земли.

Монтесума приподнял брови и, с подозрением глядя на чужеземца, поделился догадкой:

– Полагаю, так в ваших землях вы зовёте великого Бога Кетцалькоатля. Как называется твоё государство?

– Кастилия, – хриплый голос дрогнул при упоминании родных земель.

– Твои собратья, что прибыли с тобой, все из твоего племени? – продолжал допрос тлатоани, – Тоже кастильтеки?

– Да… Тоже.

Пленник честно отвечал на вопросы императора, но никогда не добавлял обращение «господин» и в глазах его не было смирения.

– Ну, что ж, Маленький Змей, присоединяйся к нашему празднеству. Ты увидишь как велик наш народ. И никто не посмеет сказать, что Монтесума Шокойоцин был непочтителен с сыном Кетцалькоатля.

Испанца отвели на место, предназначенное исключительно для него, и многочисленная охрана безмолвной тенью нависла над его головой.

Народ тут же оживился, гости принялись шептаться, обсуждать пленника, смаковать, и снисходительно посмеиваться. Вельможи пировали, весело обсуждая, как прекрасно бы смотрелся бледнолицый на вершине теокалли со вскрытой грудной клеткой, а благородные женщины хихикали, щебеча о внешних данных иноземного мужчины. Позже, прервав всеобщее веселье, на середину зала вышел Айокан и продекламировал своё стихотворение:

Все говорят, я угрюмый, Чиуатеотль,

Угрюмый, и всё же влюблённый.

Я, словно чили зелёный, Чиуатеотль,

Жгучей тоской наделённый.

О горе мне, Чиуатеотль!

В твой прошлый и новый день.

Мной восхищались, Чиуатеотль,

А сегодня я и не тень.

Все говорят, мне не больно, Чиуатеотль,

Ведь слёзы мои не видны.

Есть мёртвые, что не буянят, Чиуатеотль,

Но муки их так сильны.

О горе мне, Чиуатеотль!

Чиуатеотль небес голубых.

И пусть это стоит мне жизни,

Чиуатеотль, я не перестану любить 17 .

Барабан сопровождал декламацию, то звуча тихо и размеренно, то ускоряясь мелкой дробью, подчёркивая волнение подобно биению сердца. Айокан придавал голосу трагичности, надрывно стеная о судьбе Чиуатеотль, хватаясь за голову и намеренно делая драматические паузы. Выступление поэта завораживало, очаровывало публику и, разумеется, оставило у совершенно неискушённой в поэзии Майоаксочитль неизгладимые впечатления. В то же время солидарная с ней публика взорвалась одобрительными овациями.

Неожиданно со своего места поднялся командир Текуантокатль. Благородный вельможа, разумеется, тоже был приглашён на праздник. Он подошёл к императору, почтительно поклонился и произнёс:

– Великий тлатоани, позволь обратиться к Тепилцину, сыну благородного Эхекатля.

– Позволяю, – с ухмылкой ответил император, понимая о чём далее пойдёт речь.

Текуантокатль уверенным шагом подошёл к Тепилцину и спокойным будничным тоном спросил:

– Помнишь ли ты, сын Эхекатля, что в долгу передо мной?

– Помню, господин, – понурив голову ответил воин-орла.

– Готов ли исполнить свой долг?

– Готов. Моя судьба в твоих руках.

Тепилцин выглядел спокойным, даже безмятежным. Но его сестра, не понимая, что происходит, смотрела на происходящее с явным недоумением.

– Отныне ты будешь служить в моём отряде, а твоя сестра, Майоаксочитль, станет моей женой.

Глаза Тепилцина блеснули яростью. Он был готов пожертвовать собой, но просьба командира застала его врасплох. Совладав с собой и не смея противиться, Тепилцин обратился к Текуантокатлю:

– Моей судьбой ты волен распоряжаться, господин. Но судьба Майоаксочитль в руках нашего отца, вождя Эхекатля. Тебе следует обратиться к нему.

– Позволение Эхекатля мне не требуется, – бесстрастно возразил вельможа, – Я получил благословение тлатоани и разрешение главного астролога Теночтитлана.

– И я подтверждаю его слова, – заявил император.

– В таком случае, – стиснув зубы, процедил воин-орла, – Я смиренно принимаю твою волю, господин.

Публика снова взорвалась овациями, поздравляя благородного вельможу. Текуантокатль учтиво поклонился будущей супруге, равнодушно скользнув по ней взглядом, и затем вернулся на своё место.

Майя стояла не шевелясь прямо и сдержанно. Сердце колотилось как бешеное, в голове пульсировало, она не понимала, что происходит, но изо всех сил старалась сохранять самообладание. Всё происходящее казалось наваждением.

Дочь вождя бросила беглый взгляд на теуля, наблюдавшего за развернувшимся действием. Встретившись с ним глазами, девушка поспешно отвернулась.

«Теперь я мало отличаюсь от пленённого чужеземца. Руки мои не связаны, но я чувствую, как тяжелы невидимые оковы. Неужели моя судьба вот так просто предрешена? Немыслимо!»