Чтение онлайн

Бранд рассмеялся:

– Хорошо сказано. Только я тебя не запугиваю. Ты знаешь, о чем я. Ты сейчас в ответе за весь Амбер. Тебе придется поступить правильно.

– И ты знаешь, о чем я. Я не намерен убивать еще пару родственников сугубо из-за твоих подозрений. Мне потребуется куда больше оснований.

– Когда ты это основание получишь, как бы не было слишком поздно.

Я пожал плечами.

– Поживем – увидим. – И направился к двери.

– Что ты намерен предпринять теперь?

Я покачал головой.

– Я никому не говорю всего, что знаю, Бранд. Так надежнее.

– Это я понять могу. Надеюсь лишь, что знаешь ты достаточно.

– А может, ты боишься, что я знаю слишком много?

В глазах его мгновенно вспыхнула тревожная настороженность. Потом он улыбнулся:

– Я не боюсь тебя, брат.

– Это хорошо, когда нечего бояться, – произнес я и ступил на порог.

– Погоди, – окликнул меня Бранд.

– Да?

– Ты так и не сказал, кто был с тобой, когда ты нашел Козырь Мартина – там, где я его оставил.

– Рэндом, конечно.

– Да? И ему известны подробности?

– Если тебе интересно, знает ли он, кто именно нанес удар его сыну, – проговорил я, – ответ – нет. Пока нет.

– Понятно. А еще насчет новой руки Бенедикта… Я так понял, что ты каким-то образом добыл ее в Тир-на Ног’те? Может, расскажешь поподробнее?

– Не сейчас. Давай прибережем что-нибудь для нашей следующей беседы. Уверен, ждать ее недолго.

И я ступил за порог и прикрыл за собой дверь, мысленно возблагодарив коврик.

Я посетил кухню, где организовал себе грандиозный перекус и уничтожил его. Потом направился в конюшню и подобрал молодого гнедого жеребца, некогда принадлежавшего Эрику. Вопреки этому факту, с конем мы подружились и вскоре уже спускались с Колвира по тропе, что вела в лагерь моих солдат из Тени. Пока я ехал и переваривал съеденное, в голове крутилась мешанина сведений и событий, которые обрушились на меня за последние часы. Если Амбер и правда оказался создан как результат восстания Дворкина против Двора Хаоса, значит, все мы родня тем самым силам, что теперь угрожают нам. Конечно, большой вопрос, насколько словам Дворкина вообще можно верить. И все же Черная Дорога действительно идет до самого Двора Хаоса, явно как прямой итог проведенного Брандом ритуала, каковой он разработал на основе принципов, полученных у Дворкина же. К счастью, большая условно сомнительная часть рассказа Дворкина на данный момент не имеет практического значения. Хотя у меня сложные чувства насчет собственного происхождения от Единорога…

– Корвин!

Я натянул поводья. Остановился, сосредоточился, подготавливаясь к контакту, и передо мной возник Ганелон.

– Я здесь, – откликнулся я. – А где ты добыл колоду? И как научился ею пользоваться?

– Недавно прихватил одну из ящика в библиотеке. Решил, неплохо иметь возможность срочно связаться с тобой. А пользоваться научился, просто делая как ты и все остальные: взглянуть на Козырь, думая о том, кто там нарисован, и сосредоточиться на том, чтобы мысленно с ним связаться.

– Мне давно следовало бы выдать тебе колоду, – сказал я. – Это просчет с моей стороны, и я рад, что ты его исправил. Ты сейчас просто тренируешься или что-то произошло?

– Произошло, – ответил он. – Ты сейчас где?

– Случайно как раз спускаюсь с горы в твой лагерь.

– У тебя все в порядке?

– Да.

– Прекрасно. Тогда жду. Пожалуй, не буду пробовать перетаскивать тебя сюда с помощью этой штуки, как у вас принято. Не настолько все срочно. Так и так скоро увидимся.

– Да.

Ганелон прервал контакт, и я отпустил поводья, продолжая свой путь. На миг стало досадно, что он просто не попросил колоду у меня. Потом вспомнил, что отсутствовал больше недели по времени Амбера. Ганелон, возможно, начал волноваться, но не доверял никому из остальных, чтобы те вызвали меня. Вероятно, он прав.

Спускался я быстро, соответственно продвижению к лагерю. Мой конь – кстати, звали его Барабан – так радовался, что его наконец-то вывели из стойла, что так и норовил прибавить ходу. Разок я решил дать ему такую возможность, пусть немного устанет, и вскоре впереди показался лагерь. А я понял, что соскучился по Звезде.

В воротах лагеря меня встретили восхищенные взгляды и приветствия, а потом, когда я оказался внутри, все стихло, прекратилось и все, что солдаты делали до того. Они что, решили, что я прибыл отдать боевой приказ?

Ганелон вышел из палатки еще до того, как я спешился.

– Быстро ты, – заметил он, стискивая мою ладонь. – Хороший конек.

– Неплохой, – согласился я, передавая поводья его адъютанту. – Ну, какие новости?

– Видишь ли… – начал Ганелон, – я тут поговорил с Бенедиктом…

– Шевеление на Черной Дороге?

– Нет, ничего такого. Он просто приезжал повидаться со мной после того, как вернулся от своих друзей, этих Теки, и рассказал, что с Рэндомом все в порядке, он идет по следу Мартина. Потом мы обсуждали другие вопросы, и наконец Бенедикт попросил меня рассказать все, что я знаю о Даре. Рэндом уже ему описывал, как она прошла Образ, и он решил, что очень уж многие, а не только ты, знают о ее существовании.

– И что же ты ему поведал?

– Все.

– Включая все мои догадки и предположения после Тир-на Ног’та?

– Именно так.

– Ну ладно. И как он это воспринял?

– Был очень взволнован. Даже обрадован. Пойдем, сам с ним поговоришь.

Я кивнул, и мы направились к палатке Ганелона. Он отодвинул полог и вошел внутрь, а за ним и я.

Бенедикт сидел на низеньком стульчике рядом с походным сундуком, на котором была разложена карта, и вел по ней длинным металлическим пальцем блестящей скелетообразной ладони, соединенной со смертоносной механической рукой из серебряной проволоки и огоньков, которую я притащил из небесного города; весь этот агрегат был прилажен к обрубку его правой руки чуть ниже обрезанного рукава его коричневой рубахи. От этого преображения я на миг вздрогнул, так сильно он сейчас походил на встреченного мной призрака. Бенедикт поднял взгляд и приветственно махнул рукой – небрежно-идеальный жест, – и расплылся в улыбке настолько широкой, какой я никогда еще не наблюдал на его лице.

– Корвин! – встал мне навстречу и протянул руку.

Я заставил себя пожать ту механическую хреновину, что едва не убила меня. Однако Бенедикт выглядел настроенным чрезвычайно дружелюбно, каким не бывал очень, очень давно. Металлическая рука действовала идеально, я попытался не заметить, что она холодная и угловатая; почти получилось. Поразительно, как отлично он научился управляться с нею за такой короткий срок.

– Я должен принести тебе свои извинения, – сказал Бенедикт. – Я был несправедлив к тебе. Мне очень жаль.