Чтение онлайн

– Послушайте, Лора, - сказал я.
– Ведь вы знали о том, что в эту субботу не будет сеанса, более чем неделю тому назад. Пожалуйста, не надо делать вид, что это для вас неожиданность. И кроме того, это всего лишь один сеанс.

– Я знаю, - вздохнула она.
– Я знаю. Но у меня такое чувство, будто вы уезжаете навсегда... А что если вы мне понадобитесь?

– Не думаю, что это случится... Но если все же так произойдет, то вы можете позвонить мне домой или сюда, и вам помогут со мной связаться.

Я закурил, ожидая ее ответа. Но от первой же затяжки я закашлялся. Лора снова повернулась ко мне.

– Вам что-нибудь нужно? Может быть, принести стакан воды?

– Нет, спасибо, - ответил я.

– Меня беспокоит ваш кашель, - сказала она, когда спазм прошел и я успокоился.
– Вам нужно бросить курить. Вы знаете, я уже бросила. Уже два месяца не беру в рот сигареты. И мой кашель совсем улетучился. Я теперь пре­восходно себя чувствую. Нет, правда, вам нужно попробовать — это стоит того.

Я продолжал молча курить, размышляя, что она свя­зывает с этой темой. Очень скоро мне стало ясно.

– Это было нелегко. Первые две недели были мучитель­ны, но я решила не сдаваться. В конце концов, у меня был резон...

– Избавиться от кашля?
– предположил я, позволяя себе маленькое удовольствие отыграться за ее намеренно провоцирующее поведение в прошедшие полчаса.

– Конечно же, нет!
– воскликнула она.
– Вы же знаете, что у меня были веские причины для того, чтобы бросить курить - как, впрочем, и во всем остальном.

– Какие же это причины?

– Вам это должно быть известно лучше, чем кому бы то ни было.

– Скажите мне.

– Ну, я просто хотела стать другим человеком, стать лучше. Если вы только слушали то, о чем я вам рассказывала на протяжении этих прошедших недель, вы знаете, как я себя вела. Теперь я хочу искупить свою вину, хочу изме­ниться...

– И вы думаете, что если вы бросите курить и тому подобное, то это поможет вам стать лучше?

Она замолчала. Глядя на нее, я почувствовал, что все ее тело как-то странно напряжено. Ее руки, которые до этого момента расслабленно лежали на ее животе, сжались в кулаки. Я посмотрел на часы и мысленно назвал себя дураком. Осталось только десять минут. Надо было спешить на поезд! Зачем я позволил поймать себя на эту приманку? Зачем позволил этому разговору затянуться так, что его вряд ли можно было сейчас закруглить? Можно ли было найти какой-то выход, какой-то способ избежать бури, ко- торую я сам накликал? Я решил положиться на того бога, который хранит всех идиотов, и сделал глубокий вдох.

– Ну?
– спросил я.

– Все, что я делаю, -все плохо, - безжизненно произнесла она, - нет никакого смысла стараться. Я только делаю хуже.

– О чем это вы?

– О себе, - сказала она.
– О себе и вообще обо всем, что я делаю. Я стараюсь поступать так, как нужно - но только глубже и глубже запутываюсь. Это слишком для меня, это слишком...

Время сеанса истекло, я поднялся, открыл для нее дверь.

– Увидимся в понедельник.

Ее глаза поблескивали.

– Желаю приятно провести время, - вздохнула она.

В поезде я думал о Лоре и только что закончившейся беседе, слово за словом прокручивая ее в памяти и думая, где же я допустил ошибку. В том, что я совершил серьезную ошибку, у меня не было никаких сомнений, и в этом убеждала меня не только внезапная перемена в настроении Лоры. Нагнетать чувство вины и тревоги перед перерывом в терапии было уже само по себе неразумным. В данном случае я еще усугубил свой промах тем, что потерял контроль над собой и ответил, что со мной редко случается во время лечения, на критику и провокацию. Я спрашивал себя - не затронула ли она какой-либо чувствительной струны во мне? Неужели я столь чувствителен к придирчивости? Или, может быть, дело (как я подозревал тогда и уверен сейчас) в том, что я принял решение подготовить изменение на­правления анализа Лоры, но неожиданная демонстрация ею своего восприятия происходящего как бессмысленного заставила меня нарушить расписание терапии?

В тот вечер я пообедал с друзьями и провел запла­нированный семинар, после которого многие из нас соб- рались для того, чтобы пропустить на ночь по паре рюмок и продолжить дискуссию у одного из коллег. К тому вре­мени, когда я вернулся в гостиницу, я уже совершенно забыл о Лоре, и когда служащие передали мне сообщение о том, чтобы я перезвонил в Балтимор через оператора какой-то междугородной связи, решил, что это либо связано с чем-то личным, домашним, либо звонили из офиса. Я был очень удивлен, услышав в телефоне голос Лоры.

– Доктор Линднер?

– Да, Лора. Что случилось?

– Я уже несколько часов пытаюсь до вас дозвониться.

– Мне очень жаль. Но что же случилось?

– Я не знаю. Я просто хотела поговорить с вами.

– О чем?

– О том, что я чувствую...

– И что же вы чувствуете?

– Я боюсь.

– Боитесь чего?

– Не знаю. Просто боюсь. Ничего определенного - просто всего... Мне трудно быть одной.

– Но большинство других ночей вы проводите в одино­честве, разве не так?

– Да... Но сегодня я чувствую себя как-то по-другому.

– Почему?

– Ну, из-за одного обстоятельства. Вы не в Балтиморе.

Настала тишина, так как я ждал, что она скажет даль­ше.

– И потом, - сказала она, - мне кажется, вы сердитесь на меня.

– Почему вы так думаете?

– Это из-за моего поведения сегодня. Я знаю, это было нехорошо с моей стороны. Но я ничего не могла с собой поделать. Меня как будто подстрекало что-то внутри меня.

– Что же это было?

– Я не знаю. Я этого еще не поняла. Что-то...

– Давайте поговорим об этом в понедельник,- сказал я.

Снова тишина. Я услышал какой-то отдаленный звук,

в котором, казалось, различил ее крик.

– Вы меня прощаете?
– услышал я всхлипывание.

– Мы разберем все, что произошло в этот час, в поне­дельник,- сказал я, пытаясь найти выход из этой неловкой ситуации.
– А сейчас вам лучше всего лечь спать.

– Хорошо, - сказала она кротко.
– Извините, что я побеспокоила вас.

– Никакого беспокойства, - сказал я,-Спокойной ночи, Лора, - и я с облегчением повесил трубку.

В пятницу днем я отчитал лекцию и вернулся в свой номер, чтобы немного соснуть перед тем, как начнется мой выходной с обедом в любимом ресторане и долгожданным вечером в театре. Я принял ванну и лег в тихой комнате. Только я задремал, как зазвонил телефон. Звонила моя жена из Балтимора. Она сказала мне, что Лора перерезала себе вены: мне лучше вернуться и побыстрее...

Я и врач сидели в углу комнаты и шепотом разго­варивали. На кровати шумно дышала Лора, которую нам с трудом удалось успокоить. Даже в неярком свете можно было заметить, как она бледна. Я видел легкую белую линию, очерчивающую ее губы. На одеяле лежали ее вялые руки. Белые бинты на ее запястьях как обвинение прико­вывали к себе мое внимание. Время от времени ее руки вздрагивали.