Чтение онлайн

Вспомнив Джона, а точнее его последнюю рождественскую открытку, Виктор улыбнулся и окончательно остыл.

Пришло время холодного анализа.

Не в пустом "Уснуть иль не уснуть?", не в грамотном "Проснуться или нет?", а "Кто сдал?" - вот в чём состоял основной вопрос сегодняшней повестки дня. Хотя, может быть, никто и не сдавал. Может быть, просто телефон у него на прослушке. Скорее всего так оно и есть. Пора было бы гэпэшникам уже давно подсуетится.

Зря, всё таки, Жан напрямую звонил. Здесь, видимо, в этом эпизоде, палево. Чёрт!

Почему, когда даже самый расчётливой из осторожных и самый осторожный из расчётливых европейцев попадает в матушку Россию, он тут же подсаживается на русское "авось"? Почему у них здесь бошки-то сносит? Сё загадка. Надо бы об этом как-нибудь эссе забабахать. Для немцев. В "Die Zeit". Потом. Когда-нибудь..

Но стоп. А куда мы, собственно, несёмся-то?

3.

Оказалось что они, съехав с какого-то длиннющего виадука, выбирались уже на конвейер кольцевой.

Виктор, не без некоторого смущения, осторожно похлопал девушку по спине и, когда та обернулась, показал на обочину. Но она в ответ отрицательно покачала головой, выкинула правую руку вперёд - туда!
– и, как ему показалось, улыбнулась. Хотя за тонированным забралом шлема этого, конечно, разглядеть было невозможно. Но просто ему, видимо, очень захотелось в тот момент, чтобы это было именно так. Чтоб она ему ободряюще улыбнулась. Ну захотелось.

Ладно. Хорошо. Похоже, что хрустящая кожей амазонка сама прекрасно знает конечный пункт маршрута.

Ну, и что же тогда, брат, дальше?

Да ничего.

И Виктор сделал то, что привык в подобных случаях делать, - лёг на волны бытия, отдавшись ветру перемен.

Куда вынесет, туда и вынесет.

Лишь бы от антидотов оторваться. А там видно будет.

Кстати, об антидотах. Сколько уже он их за последнее время положил, а никогда как-то раньше не задумывался, почему их именно так называют...

Видимо, после того пошло, как эти гниды в Загребе зачистили на ноль штаб-квартиру "Творцов освобождённых действий". Никого суки-гэпэшники тогда в живых не оставили. Даже попугаю по кличке Команданте бошку отвернули. Не пожалели... А он ведь не простой был, - учёный. Фишка у него особая была, выкрикивал время от времени попка цитаты из "Зелёной книги" Муаммара Аль-Каддафи. Любил он это дело. До жути. Молчит бывало, молчит, а потом вдруг начинает ни с того ни с сего бормотать по-стариковски да на хорватском что-нибудь забавное, вроде того: "...театральные и концертные залы заполняют люди несерьёзные, неспособные играть в жизни героическую роль, те, кто не понимает смысла исторических событий и не представляет себе будущего. Но творцам жизни не пристало следить за тем, как актёры на сцене изображают жизнь..." , ну и так далее. И тому подобное. Бу-бу-бу-бу да бу-бу-бу-бу... Не остановишь. Слухи ходят, что и во время той зачистки заволновался волнистый от присутствия чужих и пошёл бесстрашно из Каддафи чесать. А разве ж мог Глобальный Пафос такие грубые слова в свой счёт стерпеть? Нет, конечно. Вот антидоты ему бошку и оторвали...

А жалко. Тоже тварь божья. Парней понятно за что, ну а птичку? Триста лет прожила. И ещё бы на триста сподобилась бы... Н-да...

Да, похоже, что именно тогда, в те времена, вменяемые люди антидотам это прозвище дали... "антидоты". Хотя, в таком случае, должно было бы звучать, если по уму, - антитоды, а не антидоты. Ведь там аббревеатура ТОД была, а не ДОТ. Так ведь? Почему же тогда... А-а-а!
– кажется, понял... Дошло наконец. Голова-два уха! Только сейчас и дошло. Видимо, это Ерофеев-не-тот во всём виноват. Это же он, помнится, когда по поводу той бойни манифест с проклятьями кропал, неправильно перевёл название ордена. Он же тогда "Творцов освобождённых действий" перевёл как "Деятелей освобождённого творчества". Понятное дело, что специально тёзка это умудрил. Не случайно так перевёл, а для того, чтобы парней перед местной публикой попушистей выставить. Мол, чистым творчеством парни занимались и пальцем никого не трогали. И даже не мыслили. Примус починяли... А чем примус был начинён, - кому какое что? Теперь-то... Ага. Вот так, наверное, всё и вышло. Так и пошло с его лёгкой руки.

Но это... Куда это она свернула?

Похоже промзона какая-то. Хотя и окружённая высоким забором с колючей проволокой, но сразу видно, что брошенная территория. Подпольный пункт приёма лома. Через десять секунд после объявления общего атаса.

Девушка уверенно направила свою мотоциклетку в раскрытые настежь огромные ворота и, перевалив через грузовые весы, въехала на безлюдную площадку, заваленную огромными кучами металлолома, каждая их которых отсылала своим мрачным видом к знаменитому верещагинскому полотну. Лихим слаломистом обогнула она печальные эти сопки, взабралась с ходу на покоценную железобетонную плиту и - мазафака!
– перелетела через ржавые рельсы магнитного крана. Сьехала с насыпи и с разворотом остановилась у какого-то одноэтажного здания. При этом выбросив задним колесом порцию щебня. Как бы салютом отметив факт своего прибытия.

Внешний вид этой хибары говорил о том, что в ней распологается какая-то контора. Вернее, что там когда-то распологалась какая-то контора. Когда-то в прошлом, ещё до Великого Дележа, - потому как треснувший шифер, разбитые стёкла и, вообще, вся та мерзость запустения, которая царила вокруг, убеждала всякого сюда забредшего, что в этом рагромленном здании давно уже никто не появлялся. Что пусто здесь. Что райком закрыт. Что все ушли на фондовую биржу. Что...

Но нет.

Перекошенные двери с позорным скрипом приоткрылись. И из теремка на ветер вышло двое.

Виктор слез с мотоцикла и пошёл им навстречу, - хотя одного из них он видел впервые, но во втором, - в том, что в зелёном шерстяном берете, узнал страика Бодрийара... Эка, куда его, бесспокойного фланёра на планёры-то закинуло! В такую глушь. В такую чудь. В такую хрень.

Бодрийар распростёр обьятья. Потёрся, охая-ахая, объективом своего фотоаппарата о живот Виктора. При этом успел, щёлкнув пальцами, что-то приказать своему спутнику - услужливому юноше в полосатом сюртучке.

Виктор, скосившись, увидел, как тот, спотыкаясь и царапая о щебень узкие носки своих абсолютных туфель, подбежал к девушке на цырлах и протянул ей деньги. Да только отвергла она перетянутый резинкой рулончик, мотнула гордой головой, что-то произнесла короткое и резкое, и, отжав газ, запылила на выезд. Не оглядываясь.

Из идейных, наверное.

За просто так его с поля боя вытащила.

Чисто из любви к искусству.

Виктор пожалел, что не успел хотя бы поблагодорить свою спасительницу. И даже вслед ей рукой махнуть не успел. Но подумал, что даст бог ещё свидятся. Земля - планета круглая, хотя и плоская...

Спутник Бодрийара, как Виктор и догадывался, оказался человеком посторонним, всего лишь переводчиком из экскортагенства, - Жан упорно не хотел общаться на английском. Ну ни в какую. Западло это было для французского интеллектуала. Только уж в самых крайних случаях мог он снизойти, а чтоб так... так нет.

– - Виктор, у меня к тебе срочное дело, - сразу поведал через переводчика Жан.
– Я и в Москве-то из-за этого.

– - Догадался уже, - кивнул Виктор, и тут же попросил: - Жан, если можешь, называй меня ВИктором... На русский манер. Ладно?

– - О, кей, - нет проблем, Ви- иктор...
– перевёл юноша, иммитируя, а может быть, и передразнивая Жана. Нет, скорее всё же, имитируя. Не похож он был на тех, кто умеет шутить. Просто чересчур старается.

– - Спасибо, - поблагодарил Виктор.
– Ну и?

– - Да-да, Ви-иктор, к сути... Мне удалось... В общем, я недавно узнал, что Жабу можно уничтожить Золотой пулей.

– - Золотой пулей? Интересно...
– Виктор попытался что-то припомнить, но покачал головой.
– Не слышал раньше. А это что за беда такая?

– - Я, Ви-иктор, пока и сам толком не знаю, но говорят, что это надёжное средство. Убойное...

– - Кто говорит?

– - Верные люди.

– - Понятно... Раз верные, то понятно. И что вы, Жан, от меня хотите?

– - Чтоб ты, Ви-иктор, добыл её, эту Золотую пулю.