Чтение онлайн

– - Странно как-то.

– - Мне, если честно, вообще, иногда кажется, что они - порождение моего собственного - будь оно трижды проклято!
– сознания. Как вот бывает, что чёртики к горьким пьяницам заявляются. Или зелёненькие человечки к психам. Так и эти ко мне. Сегодня уже в восьмой раз, кажется. Стреляют по чём зря... Я кручусь-уворачиваюсь, а это, может быть, всего лишь - ну вдруг - плод моего больного воображения. Так сказать, игра переутомившегося ума.

– - Судя по этому синяку, так это вряд ли, - справедливо заметила Йоо.

– - Да, судя... Это да. Да и больно. Знаешь, боль - это, наверное, действительно единственная возможность по-настоящему ощутить собственную реальность.

– - А тот шрам у левого соска, и вот тут ещё, под лопаткой, и здесь, под ребром, - это тоже антидоты?

– - Здесь? Нет, это уже так... типа свои. Критики.

– - Критики?

– - Ну, да. Есть такая профессия, знаешь ли. Литературный критик. Вот некоторые из них и шпыняются. Чудики неликвидные.

– - За что?

– - Да за разное... За то, например, что пишу, как могу, а не так, как, по их мнению, должен.

– - Кому должен?

– - Не знаю

– - Им что ли должен?

– - Может быть, и им.

– - А они, значит, знают, как писать нужно?

– - Видимо знают.

– - Слушай, а почему тогда они критики, а не писатели?

– - Детский вопрос.

– - Слушай, а как же тогда "Не стреляйте в тапёра, он играет, как умеет"?

– - У этих ребят есть зуд, но им не знакомы положения дворового кодекса чести.

– - Послушай, Жених, а ты их того, гасишь гадов?

– - Нет.

– - Почему?

– - Да ну их! Одна вонь.

– - Одна вонь?

– - Да, одна вонь...
– Виктор закончив мылиться, стал активно смывать с себя пену.
– Знаешь, детка, что это за единица измерения такая - одна вонь? А? Вот есть в системе СИ один ом, один джоуль, одна тесла...

– - Тесла - знаю.

– - Да ну!?

– - А то!

– - Ну и?

– - Сейчас... Значит так... Одна тесла это эманация такого инфернального поля, в котором на каждый метр артерии при жажде крови в один вампир действует максимальная сила главного Вампира, - отчеканила Йоо, прикрыв зачем-то глаза.
– Всё. Так, Жених? Правильно?

– - Смотри-ка, а ты что-то там соображаешь.

– - Я, вообще-то в школе круглой отличницей была, чтоб ты знал. Была... До тех пор, пока... Ну, пока в шоу-бизнес не подалась. Понятно тебе?

– - Понятно.

– - А вот что такое одна вонь, я не знаю. Это, наверное, в одиннадцатом проходят...

– В сто одиннадцатом... Дай-ка полотенце. Я сейчас тебе всё объясню, Виктор вылез из ванной, взял протянутое полотенце и стал, яростно растираясь, транслировать расширенное определение вони: - Одна вонь, детка, - это совокупное количество напраслины, которое выделяется в холодную пустоту космоса за то время, пока критик на подхвате Немслепоглухер и обозреватель за всё Чарлиангельский, зайдя одновременно на один и тот же актуальный культурологический сайт, и ревностно вчитываясь в выложенные на нём свежие статьи друг друга, с сожалением находят, что месседжи их посланий по взрывной мощи практически равновесны, так как количество использования первым автором к месту и не к месту термина "симулякр", многократное применение которого должно было бы, по его мнению, ненавязчиво отсылать к некоторым пессимистическим выкладкам неомарксиста Жижека, хотя на самом деле лишь вызывает ненужные коннотации, после которых у всякого, кто в теме, на поверхность сознания выталкивается придуманная братьями Вачовски метафорическая сцена, где Избранный производит выемку диска с программой взлома Электронного Автомобильного Блокиратора из тайника, вырезанном в томике Бодрияйара, полностью компенсируется упрямым игнорированием вторым автором перспективы рассмотрения необязательного чтения с позиций самого художественного текста, возникающей в процессе дискурса, когда, к примеру, фамилии известных персон можно было бы рассматривать в конкретном тексте безотносительно к их реальным носителям и отношению читателя к данным публичных персонажам, а просто как некие структурные сущности, находящиеся в некоторых отношениях с другими элементами текста, но эта ничья в интеллектуальном поединке двух модных публицистов становится показателем пустоты базара, когда на этот же вебсайт совершенно случайно, не истины взалкать ради, а токмо неверным движением руки, соскальзывает незадачливый пятнадцатилетний юзер Гоша Тюкин, который, впрочем, быстро разобравшись, по концептуальному убожеству местного дизайна, - что к чему, тут же, не пугая прыщи на лбу зачатками морщин, жмёт с ходу флэш-баннер, уносящий его в пределы онлайновой игры, где он обязательно станет победителем, - а как иначе, - сумев таки попасть теннисным мячом в одно забавное местечко мечущейся вдоль кирпичной стенки сеяной ракетке Курвиковой, что, соответственно, и позволит ему в последствии получить бонус - халяву на трёхчасовое посещенье порносайта "Из архивов Лубянки", употребление коего за раз всенепременно вызовет у него некоторое неясное томление на предмет зыбкости собственного бытия и иллюзорности видимых горизонтов, и что, в свой черёд, подвинет его сдать последний грош, дабы запустить по всё же прилипшему к подкорке смурному словечку "симулякр" машинный поиск, результаты которого утешения ему, как водится, не принесут, зато обязательно заставят взыскать подлинности, а, следовательно, применить простой приём практического дзэна - сунуть свою зачумлённую голову в открытую фортку и вдохнуть полной грудью светлую печаль, занесённую нездешними ветрами в пахнущий мхами и морошкой воздух подмороженного октябрьского утра... Вот и всё, собственно. Вот что такое одна вонь. Поняла?

– - Слова по отдельности - нет, а в целом - да.

– - А так и надо - всё всегда в целом понимать... Так и надо. Значит, говоришь, в целом поняла? Или всё же повторить?

– - Не надо!
– отчаянно вскрикнула Йоо и насупилась.
– Ты меня, Жених, наверное, за инфантильную идиотку держишь? Да? И своим интеллектом с ходу задавить пытаешься?

– - Вот что, девушка, слушай-ка сюда. Во-первых, за инфантильную идиотку я тебя не держу, - и не потому, что держу тебя за кого-то другого, а просто пока плохо тебя знаю и, вообще, ни за кого по этой причине не держу, распространяется на тебя пока презумпция, если ты знаешь, что это такое, а вот когда узнаю тебя поближе, тогда и буду тебя за кого-нибудь держать, возможно, как раз за инфантильную идиотку. Это, во-первых. А во-вторых, почему ты всё время называешь меня женихом?

– - А как же мне тебя называть, если я буду твоя Невеста? Суженым что ли?

– - Ты меня ещё Избранным назови!

– - Ну как-то ведь мне нужно тебя называть? Не дядей же Витей. В самом деле

– - Ну, называй меня так, как моя мама называла моего отца, кадрового офицера РККА.

– - Это как?

– - Наверное, Пелевиным. Просто Пелевиным.

– - Пелевиным? Ладно, Жених. Буду теперь называть тебя Пелевиным.

Йоо задрала платье, приспустила трусики, присела на унитаз и с задумчивым выражением лица зажурчала.

Такого коммунизма Виктор вынести уже не смог и срочно из ванной-рум ретировался.

6.

Пройдя в гостиную, Виктор - блин, вот оно, началось!
– застигнул собаку в момент совершения циничного по своей природе преступления: Дюк, вероятно, не выдержав долгого, по его звериному разумению, одиночества, стащил со стола первую попавшуюся книгу и, примостившись на диване, приготовился плотным образом ею заняться.

Виктор сразу, с первого взгляда, узнал это - дорогое его сердцу издание. И с отчаянным криком: "А ну-ка верни, мерзкий пёс!" подбежал к бандиту, шмякнул его по морде мокрым полотенцем и попытался вытащить из клыкастой пасти украденный том. Дюк только глаза удивлённо скосил, - ты что, мол, дурак?
– но челюсти не разжал. Он, наверное, тоже питал нездоровую любовь к редким фолиантам. И кердык бы книжице пришёл, когда бы не строгая команда вбежавшей на крики Йоо. Её "фу" заставило зверя отказаться от потрошительных намерений и всё же раскрыть свои кусачки. Раскрыл. Куда ж деваться. Раскрыл. Правда, не без некоторого сожаления и не слишком спеша. За что и получил от хозяйки шлепок по загривку.

Виктор сразу стал протирать краем полотенца обложку спасённой книги. От покрывшей её тягучей собачачьей слюны. Затем внимательно осмотрел раритетную вещь. Глубоко вздохнул-выдохнул, увидев вмятины от зубов. Но, впрочем, ничего вслух не сказал, - что толку теперь-то психовать? И безо всяких дежурных упрёков положил книгу на место.

Тут только сообразил, что стоит совершенно голый. Совершенный, но голый. Накинул быстро, - благо тут же на диване лежал - домашний свой халат. Выспавшиеся за день драконы приняли свои привычно-угрожающие позы.

А Йоо, не обращая никакого внимания на его запоздалое смущение, взяла ещё слегка влажную книгу со стола и принялась её туда-сюда листать, интересно ей, видимо, стало, из-за чего весь этот сыр-бор приключился.

Книга её, похоже, чем-то зацепила, раз спросила она удивлённо:

– - Послушай, Пелевин, а что это за книга такая странная?

– - Почему странная? Просто очень древняя книга. Трактат о сущности Дао. Как Дао дэ Цзин. Только более продвинутый

– - Но тут же вообще ничего не написано?
– здесь же все листы чистые. Пожёванные, но чистые.
– Йоо ещё раз пролистнула книгу.
– Пусто, как в новой записной книжке. Старой, но новой. Что это за фигня такая? А? Что за недотыкомка? Молоком что ли написано? Да?

– - Не тараторь. Я же говорю, что эта книга о Дао. Если и возможно написать книгу об истинном Дао, то она должна быть именно такой. Ведь Дао, которое можно выразить словами, не есть истинное Дао.

– - Вот как! Честно? Итц кул... Пожалуй, тогда и Йоо смогла бы написать такую книгу. Запросто! За один вечер, и не напрягаясь.

– - Вот это вряд ли, - Виктор покачал мокрой головой.
– По молодости лет, ты вряд ли бы нашла нужные слова.

– - Какие слова? О чём ты, Пелевин? Смотри, тут же ни одного слова вообще нет. Ни словечка!