Чтение онлайн

Он глубоко вздохнул, усилием воли взял себя в руки и двинулся вперед.

Веллары, растянувшись двумя ровными, величественными колоннами,

следовали за ним, оттесняя толпу по сторонам.

Горожане подались назад, давая дорогу процессии. Не глядя ни на кого,

Иштан прошел между расступившимися эльфами; выйдя на открытое

пространство, он остановился и обвел взглядом площадь. Краантль были

уже тут: они стояли плотной группой на противоположной стороне

площади, все как на подбор высокие, красивые, одетые в парадные алые

мантии с золотой окантовкой по манжетам. Один из них стоял впереди

остальных, выделяясь особым богатством костюма; под уздцы он держал

крупного коня ярко-рыжей масти, едва не сгибающегося под весом

роскошной, расшитой золотыми пластинами и украшенной кистями

попоной.

С огромным трудом Иштан узнал в вожатом Кравоя — так разительна была

произошедшая с ним перемена! Волосы, выкрашенные золотой краской,

были забраны назад, оставляя полностью открытыми лоб и скулы; густо

подведенные черным глаза почти до неузнаваемости изменили выражение

лица. Огненно-алый плащ спадал с широких плеч, золотые пластины,

тянущиеся от шеи к рукавам, подчеркивали их силу и красоту разворота,

алые перчатки горели на руках. «Да это же Краан!» — едва не вырвалось у

Иштана. — И правда: казалось, бог солнца во всем великолепии сам сошел

на землю, чтобы принять участие в торжестве! Совершенно забыв о том,

что он сам сейчас выглядит столь же необычно, молодой веллар во все

глаза смотрел на величественную фигуру по тут сторону площади, на саму

площадь, окаймленную живой стеной из эльфов. Невероятное величие

момента захватило его! Значительность того, что должно было произойти

сейчас, нахлынуло, точно волна.

Почти не чувствуя ног, Иштан сделал шаг вперед, затем еще один… На

противоположном краю поля, отделившись от толпы, Кравой одновременно

двинулся ему навстречу, ведя под уздцы коня. Точно почувствовав

важность момента, благородное животное вскинуло голову, тяжелая

попона качнулась на нем, далеко сверкнув золотом. Толпа замерла,

умолкнув, звонкие шаги конских копыт четко слышались в воздухе.

Напряжение ожидания повисло над площадью — казалось, даже воздух

звенит!

Медленно, с торжественностью, подобающей случаю, сходились они — два

избранных сына великих светил, и вид их был столь великолепен, что

сердца собравшихся зрителей замерли, а взгляды прильнули к двух

фигурам, равно блистательным в своем убранстве: высокой,

широкоплечей, в горящем золоте и пурпуре, и второй — стройной, гибкой, в серебре и свете, оттененных густой глубиной синего, с холодными

отблесками на сияющих волосах и шитье. И если ведущий коня Кравой был

похож на огненного духа, то старший веллар скорее напоминал статую,

сияющую холодной, бесстрастной, совершенной красотой. Огонь и лед,

порыв и молчание, яркие явления чувств и сумрачность тайны — в этот

день они и впрямь были воплощениями тех сил, которым служили их

народы…

Затаив дыхание, зрители смотрели, как старшие маги сходятся шаг за

шагом. Наконец, они остановились друг перед другом в центре круга. Конь

в тяжелой попоне перешагнул копытами и замер — над площадью

воцарилась полная тишина. Иштан взглянул в лицо стоящему перед ним

краантль, странное чувство охватило его — он не находил в чертах перед

собой черт своего друга! Черные, горящие глаза, такие неестественно

яркие и пронзительные — он не узнавал их взгляд… И это новое, странное

обличье солнечного эльфа обрушилось на него каким-то удивительно

пронзительным осознанием собственной судьбы. Он словно взглянул в

зеркало: с необычайной ясностью вдруг ощутил, что он — СТАРШИЙ

ВЕЛЛАР! Именно сейчас! Не тогда, когда ключ Эллар впервые коснулся его

руки, и даже не тогда, когда он сегодня принимал одежды из рук лунных

жрецов: нет! это осознание пронзило его здесь и теперь, на глазах у

своего народа, в день, когда свет равен ночи.

Кровь десятков поколений дома Сильвана взыграла в нем, пронизывая

тело острым, прозрачным холодком. Все, о чем говорили ему перед

выходом, вдруг стало ясным, как день — более того, оно вдруг обрело

осязаемость, став самим его телом. Он больше не играл свою роль — он

был тем, кем хотели видеть его сотни эллари, и это преображение

поднималось откуда-то из самой глубины его естества, меняя сам его

облик. Это оно выровняло его осанку, придав ей особую, неподражаемую

прямоту и статность, оно подсказало, каким должен быть взгляд, как

должно нести роскошный костюм…

Кравой сделал шаг вперед и, не отпуская повод, преклонил колено перед

ним, ровно опустившись в своей блистающей золотом одежде. Короткий

поклон головы, и он снова поднялся. Взглянув в лицо веллару

подведенными глазами — такими непривычно темными и пугающе чужими

— рукой в перчатке протянул повод; Иштан — тоже в перчатке — принял

его. На секунду они замерли лицом к лицу посреди площади; солнечный

эльф сделал маленькое, заметное лишь им двоим движение глазами вниз

— Иштан поспешно склонил голову в поклоне… В следующее мгновение

площадь взорвалась радостными возгласами — эллари и краантль бурно

приветствовали новое светило! Пройдет полгода, прежде чем оба жреца

снова окажутся на этой площади, и тогда старший веллар склонит колено,

преподнеся в дар солнцу белого, точно диск луны, быка с рогами,

сияющими серебром, — и мир оживет, согретый дыханием весны. Но пока

что холодная Эллар набирала силу, сковывая своим сиянием реки и озера,