Чтение онлайн

утешить он себя. — Вот, например, Кравой — тот, наверное, тоже сейчас

готовится к выходу…

В это мгновение, к ужасу Иштана, одна из веллар вдруг грациозно

перешагнула мраморный бортик и забралась к нему в купальню; подойдя

почти вплотную, она принялась тщательно натирать пучком травы его

плечи, грудь, спину, обходя его со всех сторон. Дыхание остановилось в

груди Иштана. Она была так близко! Кровь промчалась по венам, прилив к

голове, затем отхлынула обратно и затормозила где-то внизу живота,

сгустившись горячим клубком… Может быть, это все ему снится? —

мелькнуло у него в голове, хотя он вынужден был тут же признать, что до

такого не простирались даже его самые тайные фантазии. Осторожные

женские прикосновения, жаркий, напоенный влажными ароматами воздух

купальни, собственная нагота — все это волновало молодого эльфа, возбуждая чувство невыносимого, сладкого томления, и это чувство почти

пугало его своей силой! Какая-то новая, неведомая доселе часть жизни

будто приоткрывалась для него — что-то тайное, невыражаемое словами,

но лишь быстрыми пылающими взглядами и тяжелым стуком сердца… И это

что-то имело огромную власть над телами и сердцами, и не было никого,

кто мог бы противиться этой силе, непреклонно влекущей живые существа

друг к другу, вливающей сладкий яд в их кровь, заставляющей тела

пылать жаждой объятий и поцелуев, сплетаться друг с другом, точно корни

деревьев, проникать друг в друга вплоть до полного забвения самих себя…

Иштан чувствовал, как мягко и упруго тело эльфы, скрытое одной лишь

тонкой тканью, как гибко оно отклоняется, нечаянно касаясь его по ходу

купания, и от каждого такого прикосновения его обдавало жаром. Стоило

подумать об этой эллари хотя бы на секунду дольше, как его собственное

тело сводило дрожью, а мучения становились еще более невыносимыми от

того, что он понимал — купающая его эльфа наверняка догадывается, о

чем его мысли.

Он еще сильнее впился взглядом куда-то в потолок и замер, окаменев. Его

лицо пылало: больше всего ему хотелось сейчас провалиться куда-нибудь

под землю, а еще лучше раствориться в воздухе! Смущенный, трепещущий

всем телом, он, в конце концов, утвердился взглядом на узорчатом золотом

бордюре между стеной и потолком и не покидал этого прибежища на

протяжении всего купания, со стойкостью пытаемого лазутчика перенося

совершаемые над ним истязания.

С равным мужеством пережил он и следующую процедуру, когда его, вымытого, уложили на теплый мраморный стол и принялись наносить на

кожу прозрачные бальзамы. Источаемые ими густые, пряные запахи тут же

наполнили помещение купальни; у Иштана даже закружилась голова, но

он не жаловался. Единственный момент, заставивший его подать голос,

произошел, когда одна из колдующих над ним лунных красавиц слишком

старательно принялась за его стопы: от щекотки веллар дернул ногой и

жалобно ойкнул — и это была единственная жалоба за все это время.

Наконец эльфы закончили свое дело, и Иштану разрешено было подняться.

Одуревший от жара и сильных запахов, он, пошатываясь, слез с

мраморной плиты, услужливые руки тут же подали широкую простыню, в

которую он поспешил обернуться.

— Теперь — прическа! — улыбаясь, объявила одна из веллар. — У нас как

раз осталось несколько часов.

— Несколько часов делать прическу?! — не сдержался Иштан.

Она нахмурилась.

— Да, немного, конечно… но, надеюсь, мы все-таки успеем.

Иштан понял, что ему лучше промолчать… Обмотав покрепче простынь, он

обвел взглядом эльф, выражая полную покорность их указаниям.

Он ожидал, что его выведут обратно тем же ходом, которым и привели, но

к его удивлению, веллары вместо этого направились к боковой части

купальни. Подойдя к стене, он увидел, что она в этом месте не цельная —

достаточно было одной из веллар толкнуть ее, как открылась невидимая

доселе дверь. Одна за другой все четыре эльфы исчезли в ней;

одолеваемый любопытством, Иштан поспешил за ними — он и представить

себе не мог, что в храме столько тайных помещений! А он-то полагал, что

знает здесь каждый камень…

Он думал, что потайная дверь ведет обратно в храм, но оказалось, что за

ней — еще одно, маленькое помещение; бассейнов, к великому

облегчению Иштана, в нем не было, зато посреди комнаты стояло

единственное кресло, а вдоль одной из стен стоял внушительный стеллаж,

весь уставленный какими-то баночками и коробочками. Иной мебели в

комнате не было. При виде таинственных флаконов на полках глаза

молодого эллари невольно заблестели, но прелестные провожатые не дали

ему взять в руки ни один из них и даже подойти к полкам: вместо этого

усадили его в кресло и посоветовали лишний раз не шевелиться. К счастью

Иштана, эта процедура — как оказалось, последняя — была куда скромнее

всего, что он уже пережил, и требовала скорее терпения, чем моральной

стойкости. Сгрудившись вокруг него, эльфы в состоянии крайней

сосредоточенности делали что-то с его волосами и лицом, то и дело отходя

к полкам и беря оттуда пузырьки, чтобы потом снова вернуться и

продолжить колдовать над велларом. Иштан подумал, что если бы это не

было так долго, то было бы, наверное, даже приятно…

***

Наконец ему объявили, что подготовка закончена. На просьбу дать

зеркало, чтобы взглянуть на себя, эльфы ответили категорическим

отказом. Окинув его напоследок придирчивыми взглядами, ему разрешили

подняться и подвели к стене, в которой, как и следовало ожидать,