Чтение онлайн

– Правильно пишет Поспелов о гении товарища Сталина, - темпераментно взмахивает он ладонью и с удовлетворением откладывает газету в сторону.
– Очень правильно! Ты, кстати, читал?

– Не успел Лаврентий Павлович, с утра работы невпроворот.

– А зря. Обязательно почитай. Там и о нас сказано - вооруженном отряде Партии. Сигнал к действию, так сказать

– Ну, ладно. С чем пришел? Давай, порадуй.

– Первая новость хорошая, товарищ нарком. В Куйбышеве вскрыта резидентура абвера, и ночью захвачена выброшенная для работы с ней диверсионная группа. Вместе с радистом и передатчиком.

Он достает из папки полученную справку и кладет перед наркомом.

 Вах!
– оживляется Берия и внимательно ее читает.

– Это действительная стоящая весть!
– восклицает он.

– Будет о чем доложить руководству Страны. Кто у тебя в Самаре начальник?

– Полковник Рыбаков. Вы его должны помнить.

– Как же, помню, это тот, о котором ты мне год назад все ужи прожужжал. Ну что ж, доверие он оправдал. Готовь документы на генерала. Присвоим второй раз. Там, - он поднимает палец вверх, - нас, я думаю, поддержат. И всех участников операции представь к наградам. Заслужили. А это дело возьми на личный контроль.

– Слушаюсь. Немедленно все подготовлю и сделаю. А вот вторая новость Лаврентий Павлович неважная, не знаю, как и сказать.

– Чего уж там, говори, я сейчас добрый.

– Самолет с золотом для союзников исчез…

Эти слова производят эффект разорвавшейся бомбы.

Нарком выпучивает глаза, приподнимается в кресле и наливается гневом.

– Ты понимаешь что несешь?! Откуда такие сведения?!

– Из наших источников.

– Плевать я хотел на твои источники! Говори конкретно! - брызжет слюной Берия.

– От начальника «Смерш» Северного флота» и командования ВВС.

– Да они там что, с ума посходили ?!

– Никак нет, согласно полученным докладам, самолет с грузом и опергруппой благополучно прибыл в Вологду, там дозаправился и вылетел на Архангельск. Затем испортилась погода, и к месту назначения, в Мурманск, он так и не прибыл. Бесследно исчез. Скорее всего, где-то совершил вынужденную посадку. Сейчас ведутся его активные поиски, но пока безрезультатно.

Нарком достает из кармана белоснежный платок и утирает обильно вспотевший лоб. Затем вскидывает зловеще блестящие стекла пенсне на стоящего перед ним Абакумова и шипит:

– Исчез говоришь. Да ты хоть представляешь важность этой операции?

– Да, товарищ нарком, она касается будущих взаиморасчетов по ленд-лизу.

– Вот именно, - вновь багровеет Берия, - будущих! Мы должны показать союзникам, что уже сейчас готовы выполнять, отсроченные платежи по ним. Чтоб Рузвельт и Черчилль в нас не сомневались и не саботировали отправку жизненно необходимых стране грузов через Арктику и Иран. Это же большая политика! - вскидывает он над головой пухлую руку.

– И что мне теперь докладывать товарищу Сталину? Что груз испарился?!

 Берия снова утирает лоб платком, наливает себе в стакан «боржоми» из стоящей на столе бутылки, и жадно пьет воду.

– Товарищ нарком, - каменея лицом, чеканит генерал, - мы сделали все, что в наших силах. Погоде не прикажешь.

– Но ее можно было предвидеть! Для этого синоптики есть! Кто у тебя готовил операцию?

– Один из моих заместителей, генерал Иванов.

– Это тот старый баран, который еще с Кедровым работал?

– Он опытный чекист и хороший организатор.

– Вот и организовал, мать бы вас! Значит так. Синоптиков, прозевавших погоду, арестовать и отдать под суд. С твоим заместителем я сам разберусь, а пока отстрани его от дел. Мне сюда, - нарком тычет в стол пальцем, - подробную справку обо всем этом и план мероприятий по розыску груза.

Немедленно организуй опергруппу из самых опытных розыскников и перебрось их в Вологду. Оттуда пусть и начинают. Если в ближайшее время не найдешь самолет - пеняй на себя.

И благодари Бога, что Рыбаков тебе такую индульгенцию подбросил!
– трясет Берия справкой по резидентуре. Все, пока свободен.

Абакумов, деревянно ступая, покидает кабинет.

Спустившись к себе, он вызывает Иванова и приказывает ему в течение часа подготовить необходимые наркому документы.

– Потом занесешь их мне, - и иди, отдыхай, Виктор Петрович.

– Я отстранен от дел? - хмурится генерал.

– Да, и это не мое решение.

В назначенное время Иванов приносит документы и кладет начальнику на стол. Тот внимательно читает, одобрительно кивает головой и визирует их.

Все это время заместитель напряженно молчит и только маятник часов, размеренно отсчитывает тягостные минуты.

– Ну, что ж, Виктор Петрович, план, как всегда дельный. Будем работать. А ты, иди домой, не томи меня. Может еще и пронесет, найдем мы этот чертов самолет…

В своем кабинете Иванов подходит к окну, отдергивает плотную штору и несколько минут смотрит на моросящий за стеклом дождь и памятник Дзержинского, что на площади. По ней, в пелене брызг, куда-то спешат автомашины, у метро снуют прохожие с зонтами, «орудовец» с жезлом и в накидке, уверенно регулирует движение.

Генерал убирает в сейф разложенные на столе бумаги, со звоном закрывает тяжелую металлическую дверцу и запирает ее. Затем достает из шкафа защитную фуражку, старенький габардиновый плащ, одевается и поднимает телефонную трубку - вызвать машину. Несколько секунд держит ее в руке и опускает.

Из здания он выходит пешком и неспешно следует в сторону метро.

Доехав до Фрунзенской набережной, Виктор Петрович подходит к ведомственному кирпичному дому, поднимается по гулким широким ступеням на второй этаж и отпирает обитую дерматином высокую дверь. Закрыв ее за собой, включает в прихожей свет и, ступая хромовыми сапогами по рассохшемуся паркету, идет на кухню. Там достает из кухонного шкафа початую бутылку водки и стакан, затем, не снимая плаща, садится за стол и наполняет его до краев. С отвращением выпивает водку, ставит стакан на стол и проходит в одну из комнат.

Он давно живет один. Единственный сын, летчик, погиб в Испании еще в 38-м. Жена умерла через год, узнав о его смерти.

С началом войны Виктор Петрович наведывался в квартиру походя, то после очередной командировки на фронт, то после госпиталя, в котором лечился, получив контузию в 42-м. В основном дневал и ночевал на службе.

Включив настольную лампу, он подходит к окну и снимает с него давно уже не нужную бумагу светомаскировки, затем присаживается к своему рабочему столу и выдвигает один из ящиков. Оттуда извлекает наган, с врезанной в рубчатую рукоять латунной пластиной и надписью на ней «За безупречную службу от коллегии ОГПУ» и небольшой альбом в бархатном переплете. Наган сует в карман галифе, а с альбомом ложится на старый кожаный диван.