Зона свободы - Майя Новик (дневники мотоциклистки)
Шрифт:
Он вернулся через полчаса. Полчаса я стояла у переправы и вглядывалась в деревья на острове.
Он вернулся и сказал, что пока с мотоциклом все в порядке. И тут, глядя в его безмерно уставшие и вдруг даже постаревшие глаза, я зачем-то ему рассказала, как вчера, когда он переправлялся по этому бревну, Олег Рудин бил по нему ногой.
– Знаешь, я не знаю, зачем он это сделал, может, ему казалось, что это смешно?…
Алексей взглянул на меня своими изменившимися глазами и какое-то мгновение молчал.
– За что они так нас ненавидят? – горько спросил он вдруг меня, и пошел к палатке.
А мне захотелось плакать. Не надо было ему это говорить…
Даже в состоянии полной физической и эмоциональной прострации Алексей не унывал, – он пилил дрова, таскал со склона валежник, нашел среди наших вещей котелок и, когда дождь закончился, поставил греться воду, чтобы мы могли помыться. Я спасала продукты, – полезла в сваленную кучу вещей за тушенкой для обеда, и вдруг обнаружила, что на нас напали мыши! Увидев, что их застали на месте преступления, они с писком бросились врассыпную, Они слопали остатки вчерашнего хлеба и даже успели добраться до макарон. Мне в первый раз за долгое время стало смешно – это надо же, подвергнуться атаке грызунов! Это, однако, пострашнее медведя будет…
Мы перебрали вещи, отделили продукты и раздали по палаткам. Когда котелок вскипел, взяли бутылку с холодной водой, кружку и пошли подальше – помыться. В тот самый момент, когда я, помыв голову, вытирала волосы не совсем чистым полотенцем, Алексей вдруг взял меня за локоть и повернул лицом к дороге. По дороге кто-то шел. Мы быстро вытерлись и пошли к палаткам.
– Ну, точно я говорил, есть здесь женщина! – воскликнул, увидев меня, лысоватый, худощавый мужчина лет сорока в синей спецовке и вязаной шапочке. Рядом с ним стоял высокий красный рюкзак. – Ну, точно меня нос вел, да и следы – ведь женские же следы там, на дороге! А, Серега?
Серега был пониже, покоренастей и тоже с бородой, но только в бороде было гораздо меньше седины. Он был в старом спортивном костюме, без шапки, но рюкзак у него был не меньше. Видать, ребята далеко собрались.
– Кто такие? – сухо спросил Алексей.
– Общественные спасатели. Мотоциклистов ищем, пропала тут группа мотоциклистов, вы их не видели? – было непонятно, шутит он или говорит серьезно.
– Видели, как же. Нас ищите.
– А мотоциклы где?
– А мотоциклы…. Там! – Алексей махнул рукой в сторону реки.
– А кто вчера в Кумору ходил? Вы?
– Мы.
– Ну, я же говорил, женские следы на дороге! – лысоватый хлопнул себя по коленке. – А ты еще спорил! – он пригрозил пальцем Сергею.
Пока они сидели и отдыхали у костра, нам удалось выяснить, что искать нас должны были с вертолетом, и я уже стала прикидывать, а не выставят ли нам потом счет, как нас обрадовали, сказав, что погода, видите ли, с утра была нелетная, и вертолет пока остался в Северобайкальске.
– Так что решено искать вас пешком. Мы отсюда идем, а другая группа идет с юга.
– С нами были журналисты, – объяснила я спасателям, – они выехали отсюда двадцать восьмого, неужели не позвонили?
– Нет, никто не звонил! – лысоватый, его звали Александром, пожал плечами. – Мы выехали из Северобайкальска сегодня утром. Ладно, – он взялся за вязочку рюкзака, – сейчас чайку попьем, и назад пойдем! Нас километрах в шести УАЗик ждет, надо вертушку отменить. А то, – он вопросительно посмотрел на Будаева, – может, помочь вам, переправу бы настроили, мотоциклы ваши сюда перетянули… А? Вижу, веревки у вас хорошие, нагрузку выдержат.
– Не-а, не надо! – Будаев беспечно махнул в ответ рукой, как будто ему переправу «настроить» раз плюнуть, он их каждый день «настраивает».
Я не понимала его, я не понимала их всех. Им что, нравиться здесь сидеть и смотреть на реку?
– Леш… – не выдержала я и потащила его в сторону. – А почему они отказываются от помощи?
Но Алексей только отмахнулся от меня.
– Откуда я знаю…
Когда спасатели ушли, оставив нам несколько буханок хлеба, я с горьким сожалением бродила по берегу и смотрела на реку. «Ниу-ниу-нуи-ни-и-и», – снова я слышала это странный, гипнотизирующий звук шаманского камуса. Он доносился то ли сверху, то ли снизу, то ли с того берега. Я не выдержала и спросила Алексея, слышит ли он его. Он сдвинул на бок шапочку, чтобы было лучше слышно
– Что-то я слышу, но вот что… Знаешь, Олег лазал на гору, говорит, там пчелы или осы, может, оттуда доносится?
Я прислушивалась, прислушивалась, и никак не могла понять природу звука. Пчелы? Да, это было похоже на пчел, но даже пчелы не гудят так монотонно. Может, все же это река? А может?.. Я находилась в таком состоянии, я была настолько вымотана и подавлена, что готова поверить в любую чушь! Даже в духов… После вчерашнего «посещения» бурхана» спина болела сильно – мне приходилось мазать её обезболивающей мазью каждые несколько часов. Проходя мимо бурхана, я недовольно косилась на плексиглас оставленного «в подарок» ветровика, но даже подходить ближе не решалась.
Возле нашей палатки все время вертелся Мецкевич – вчера у него на носу соскочил огромный нарыв, а я, к своему несчастью, на конек палатки прикрепила хромированное зеркало от Щенка, чтобы хоть изредка смотреться в него, – а то совсем одичать можно. Он нагло подходил, загораживал вход, впяливался в это зеркало и пытался выдавить свой нарыв. На меня он не обращал никакого внимания, – а обойти его было невозможно. В конце концов, я возмутилась и посоветовала забрать зеркало себе. Он молча и так же нагло снял его с палатки и утащил к себе. Я злорадно думала, что нарыв – это такое своеобразное наказание за его злые слова.
Часа через три на площадке вдруг словно бы из ничего появился еще один гость. Он был в брезентовой курточке, в таких же штанах, в кирзовых сапогах, а на макушке торчала бессменная в этих краях вязаная черная шапочка. На боку болталась планшетка. Лицо у мужичка заросло щетинкой, а два глаза-буравчика ощупывали каждого из нас.
– Березов Валерий Семенович! – официально представился он и продемонстрировал нам красные корочки спасателя. – Кто здесь главный? Ко мне!
Березов, Будаев, Алексей и я расположились на бревне между палатками. Вернее сказать, Березов и Будаев сели на бревно и закурили, а мы с Алексеем остались стоять.
– Ну, давайте ваши бумаги! Что у вас там, маршрутная книжка?
Алексей отдал ему все, что было.
– Так ваши только что тут были.
– А-а, это общественники, им-то что, а мне бумаги надо заполнить. Что я своему начальству скажу? Вы думаете – застряли тут – и все? А вы знаете, что на Кубани наводнение? Знаете, что там погибло одиннадцать человек? Вы знаете, что министр по чрезвычайным ситуациям лично приказал вас найти? Что уже неделю по радио и по телевидению передают, что вы пропали? Еще вчера телефонограмма была… И что я доложу? Не-ет, вы мне дайте расписку, что у вас все в порядке. Что бензин есть, запчасти есть, продукты есть. Это первое! Второе: я сюда из-за вас ехал? Ехал! Я сто литров бензина сжег? Сжег! Придется вам заплатить за них! А вы как хотели? Рынок!