Чтение онлайн

Итак, представь: я иду по городу тёмных эльфов и ловлю на себе великое множество всяческих коварных взглядов, которые буквально видят меня насквозь. Но из имущества на мне была лишь моя мантия, и больше ничего. Поэтому брать у меня было нечего. И вот, прохожу я мимо одного из их зданий, которое среди людей называется таверна. Подобно тому, как в таверне люди пьянеют, так было и здесь. Напившись, тёмные эльфы выходят наружу и стоят рядом с этим заведением, наблюдая за окружающими, обсуждая, как бы они обворовали вон того или как бы переспали вон с той. Иногда они дрались между собой, просто так, от нечего делать. Но, увидев меня, они все разом замолчали, понизили свои голоса и принялись обсуждать меня. Ещё бы. Увидеть далра на территории Теоссира – это большая редкость. И вот, один из них выделился из толпы, а потом пошёл в мою сторону. Приближаясь ко мне, он постоянно ускорялся. И несмотря на то, что я отходил в сторону, он делал то же самое, явно пытаясь со мной столкнуться, при это всё время делал вид, что он не замечает меня, глядя в совсем другую сторону. Я и не знал, что думать, а потому предположил, что таким образом мой брат хотел поприветствовать меня. Ну я и допустил, чтобы мы с ним столкнулись. В тот же миг разыгрался такой спектакль, что я чуть было не рассмеялся. Сделав возмущённое лицо и всплеснув руками, тал заговорил:

– Эй, ты! Где у тебя глаза?! Или что, я настолько незначителен, из-за чего ты меня даже не замечаешь?!

Я пытался извиняться перед ним, а тот не унимался:

– Этим действием ты оскорбил меня, моего отца, мою мать, мою будущую жену, моих будущих детей, моих друзей, моих врагов, тех, кого я ограбил и кто ограбил меня. Ты понимаешь, насколько это ужасное преступление?

Задав этот вопрос, он, наконец-то, дал мне возможность вставить своё слово. Я принялся извиняться, ведь было совершенно очевидно, что он говорил всё это всерьёз. Но тот на все мои слова лишь отрицательно качал головой. А после того, как я закончил, он заговорил:

– Нет-нет-нет, братишка, так дело не пойдёт. Тут только сегизнат.

Я тогда понятия не имел, что означает это слово, однако после того, как в его руке оказался кинжал, я понял, что сейчас начнётся поножовщина. Конечно, умирать мне совсем не хотелось, а потому я начал с ним сражаться. Уж не знаю, насколько эсры хорошо умеют управляться короткими клинками, но этот был неуклюж, как будто бы не держал это оружие в руке никогда. Конечно, он был пьян, однако ж не настолько прям, чтобы стать таким неуклюжим и впустую разрезать воздух. Я уходил от его ударов и всё пытался упросить его перестать это делать, спрашивая, как я могу загладить перед ним свою вину. Однако тот как будто бы сделался одержимым. Он не слышал меня и только лишь продолжал с завидным упорством размахивать ножиком. Вокруг нас быстренько собралась толпа. И все стали хором повторять слово «Сегизнат». Я ещё какое-то время попытался успокоить того, кого якобы оскорбил, но всё было предельно ясно: он не успокоится, пока не победит или не проиграет. Но его победа могла означать лишь одно – он меня прикончит, когда как я, победив его, не собирался обрывать его жизнь, а потому, используя эсталиал, я повалил его наземь и приковал к земле с помощью корней ближайшего зорагозуса. Древо смерти нехотя повиновалось моей воле и схватило этого тала, так что он сделался беспомощным. Настолько беспомощным, что выронил свой клинок из рук и оставил свои попытки выпутаться из корней, лишь с ожиданием глядя на меня. Такими же ожидающими взглядами на меня уставились и всё окружающие. Уж не знаю, как, но я понял, что они хотят от меня лишь одного: свершения участи этого бедолаги. Я должен был убить его. Но я, конечно же, не собирался это делать, о чём во всеуслышанье объявил всем окружающим. Гул недовольства прокатился по рядам. Но я не собирался поддавать на провокацию, а принялся объяснять, что по закону далров каждое живое существо, появившееся на свет, имеет право на жизнь. Не я дал жизнь этому талу, и не мне обрывать её. Кто-то начал спорить со мной, утверждая, что я сейчас нахожусь на в своей светлой Мордалали, а в тёмном Теоссире, где существуют свои законы, так что я обязан поступить по закону тёмных эльфов и оборвать жизнь этого несчастного. Знаешь, я посмотрел на него и проникся такой жалостью, что пожалел о своей победе. Уж лучше бы проиграл в той поножовщине и не видел его отчаянья. Но я стоял на своём и не собирался отбирать его жизнь. И тогда из толпы выделилась одна из эльфиек. Она подняла с земли тот самый кинжал, которым я должен был быть убит в этом бою, а после поднесла его мне, говоря, чтобы я взял его себе. Но я отказался от этого. И тогда она сказала:

– Если ты не сделаешь этого, то тебе придётся сделать то.

Она имела в виду, чтобы я выбирал: либо забрать себе оружие как трофей, либо забрать жизнь этого несчастного. Что ж, пришлось выбрать кинжал. Она сказала, что я стал леталатом и забрал свой трофей. Это не удовлетворило толпу, ведь они все настроились увидеть смерть, однако всё прошло по правилам, так что зеваки разошлись. Я использовал эсталиал и развязал поверженного. Тот, даже не глянув в мою сторону, удалился к своим собутыльникам. Что ж, этот кинжал я до сих пор ношу с собой как напоминание того случая.

Ну, с эльфийкой той я познакомился. Её зовут Цидалиола, и она хвалила меня, что я не побоялся пойти против устоев тёмных эльфов. Никогда не испытывал ничего подобного, однако я стал ощущать, как с каждым словом, сказанным нами, мы становились ближе друг ко другу. Со светлыми эльфийками как-то такого не было. У нас всегда было лёгкое и непринуждённое общение. Однако здесь что-то было не так. Наверное, это женское воплощение терзаладара. Возможно, они как-то по-особенному используют магию теней, чтобы их слова проникали в сознание собеседника и заставляли влюбляться. Потому что за тот день она стала мне настолько близка, что я чуть ли не сделал её своей женой. Однако я очнулся в тот миг, как мы чуть было не переступили порог и не переспали друг с другом. И, когда я отказал ей, она не оскорбилась, а лишь улыбнулась и сказала:

– Ты забавный, Леармиэль. Но я не могу стать твоей женой. Мы, эсры, так устроены, что не можем быть всю вечность с одним эльфом. Так и я рано или поздно уйду от тебя к другому или к другой. А ты мне нравишься. Мне очень не хотелось бы тебе причинять боль. Поэтому предлагаю разойтись прямо сейчас.

Мы так и поступили. Мне было тяжело, однако время исцелило мою душу, и я обрёл своё счастье в Мордалали.

Помнишь, Цидалиола назвала меня леталатом? Так вот, это следующая ступень в иерархии эсров. Леталат дословно переводится как «говорящий с клинком». Это воины эсров. Они достаточно хорошо владеют парными мечами, и даже ходят слухи, будто бы умеют с ними разговаривать. Отсюда и название такое – леталат. Эти эсры совсем не обладают магией теней. Они очень грозные на вид и внушают некий благоговейный трепет. А ещё постоянно ходят по пояс обнажёнными, демонстрируя своё мускулистое тело. Но на деле оказалось, что одежда обременяет их движения, из-за чего они становятся не такими ловкими и быстрыми. Это мне всё рассказала Цидалиола, ведь я бы ни за что не решился заговорить с этими грозными воителями. А ещё она мне поведала о вершине их иерархии – лурдалодах, тех самых владыках теней. Это были те, кто посвятили свою жизнь изучению магии теней, из-за чего они стали могущественными адептами в этом ремесле. Их всего трое: Эреол, Изаол и Келериола. Их могущество настолько велико, что магия теней в их руках превращается в магию кошмаров. Они способны настолько искусно манипулировать тенями, что создаются жуткие образы и видения, которые заставляют кожу покрываться мурашками, а волосы вставать дыбом. И, прогуливаясь по Теоссиру, я оказался недалеко от лаборатории этого лурдалода. Так ты представь: вся округа была пропитана его жуткой магией, что буквально ощущалась вокруг. Непроизвольно рождающийся страх, галлюцинации, как визуальные, так и слуховые, и это непрерывное ощущение того, что за тобой кто-то постоянно следит… Я измучился, пока пытался заглядывать в открытые двери обители страха, чтобы разглядеть лабораторию Эреола. Но моё сердце не выдержало, и я поспешил удалиться.

Что ещё я могу сказать о Теоссире? Кажется, больше ничего. Во дворец прозалата попасть мне так и не удалось. Видите ли, Дезелиола очень занятая особа, к ней без приглашения заходить нельзя. Но знаешь, что мне кажется? Все эти постройки, в которых они жили, возвели кто угодно, однако уж точно не сами эсры. Не могу представить, что эти убийцы, блудники и кошмарные колдуны способны хоть палец о палец ударить, чтобы один камень на другой воздвигнуть, не говоря уже о том, чтобы возвести хотя бы одну постройку. Не знаю, кто им это сделал, но уж точно не мы, далры, потому что в таком случае они жили бы в деревьях. В общем, пробыл я в Теоссире недолго. Эта тьма и это безразличие, которые источали обитатели этого мира, были невыносимы, а потому я поспешил обратно в свою родную Мордалаль.

Вернуться на родину было одним сплошным удовольствие. Свет, свежесть, радостные лица, ободряющие разговоры. Дома меня поджидали мои дорогие родители и сёстры. Всё вернулось на круги своя. Девочки слушали мои рассказы о Теоссире с замиранием сердца, родители – с сочувствием. Они сетовали на то, что Торваилель не закрыл границы, позволяя тёмным наведываться сюда, к нам. Но всё это было уже прошлом. И я больше не вспоминал дни тьмы и ужаса. Впереди – только лишь светлое будущее среди моей родни.

Через какое-то время на весь Мордалаль разлетелась новость о том, что наш мир населяют ещё одни живые существа. И многие пошли в Далармиэлию, чтобы посмотреть на чудо-диву, которая, как говорят, пришла из самых глубоких и непроходимых чащоб Мордалали. Ну и, конечно же, я тоже пошёл к Торваилелю для того, чтобы познакомиться с ними. Новые друзья – это всегда хорошо.

Когда я прибыл на главную площадь, то повстречался со многими далрами. Они тоже хотели взглянуть на новую жизнь, открытую в наших краях. Я собрал по слухам, что это разумное существо, похожее на нас, далров, но имеющее некоторые отличия. Они были ниже нас ростом, а ещё у них были совсем необычные уши – не вытянутые, как у нас. И вот, под вечер, когда Мордалаль опускалась за горизонт, но всё ещё давала свет нашим землям, дворец распахнулся, и Торваилель со своей женой представили нам арлису – очень-очень милую девушку. Да, как и говорили, она была на целую голову ниже нас, кожа её была такая же светлая, а уши, и в самом деле, маленькие. И это так многих изумляло. Это теперь, когда я познакомился с людьми, то ничего не вижу в этом удивительного, а тогда я впервые видел существо с такими маленькими ушами. Она, как и Далармиэль, была облачена в костюм из лепестков орту-арава. Она очень стеснялась нас, а мы были буквально увлечены ею. Не могли глаз оторвать. В общем, Торваилель сказал, что арлисы отныне будут жить в наших лесах, но и, конечно же, среди нас, в наших городах и селениях. Им не нужны дома, им не нужно никакое обучение, ведь их дома – это весь мир. А магией они не обладают, чтобы познавать эсталиал. Вместо этого они могли принимать боевой облик, теряя свою привлекательность, но становясь опасными воительницами. А ещё они очень хорошо ладили с животными и растениями. Более того, они понимали язык орту-аравов, чего не могли мы даже со своим эсталиалом. В общем, мы все поняли, что арлисы могут стать нашими соседями, в отличие от тех же эсров, с которыми у нас меньше общего, чем с ними.

Откуда они вообще взялись? Поговаривают, что их нашёл Талиэль, наш поэт. Он умело рифмует слова, слагает стихи и сочиняет песни. Для вдохновения он уходит в лесную глушь и вслушивается в шёпот природы. Так вот, несколько дней назад он настолько сильно углубился в восточный лес, что как раз таки обнаружил арлис, которые преспокойненько жили там. Они его не боялись, но, более того, услышав его дивный голос, стали сходиться к нему, и он подружился с ними. Пробыв пару дней в их обществе, он взял одну из них с собой и решил познакомить с Торваилелем. С того момента начал распространяться слух об арлисах.

Да, я не мог забыть ту девушку. Настолько сильно она въелась в мой разум. Всё думал и думал о ней и начал понимать, что становлюсь завистливым. Повезло же Талиэлю найти такую прекрасную обитательницу. Почему я в своих странствиях только лишь пришёл в Теоссир, когда как он обнаружил их? Но я пресёк эти мысли и не позволил им развиться в опасный настрой. Как же мне хотелось увидеть её ещё раз. И ведь моему желанию было суждено исполниться. Правда, пришлось подождать, но через несколько дней после того, как Торваилель познакомил Мордалаль с арлисами, они стали приходить в наши города. Прелестные обитательницы лесов подходили к нам и пытались учиться у нас нашей речи. И мне тоже досталось. Изумительная Аиэйя стала не только моей ученицей, но и женой. Да, арлисы были совсем не против того, чтобы мы сходились с ними, ведь, как выяснилось, у них совсем не было мужчин. Я пытался расспрашивать свою Аиэйю, что произошло с ними, но та лишь полнилась печалью, вспоминая те события. Я не хотел досаждать моей возлюбленной, а потому унимал своё любопытство и не расспрашивал её об этом. Я, конечно, пытался возвращаться к этому вопросу, но она всегда мягко просила меня не начинать эту тему. Да, арлисы были молодцы. Они быстро познавали нашу речь. Но, кажется, делали даже ещё больше – они познавали нас. У нас с Аиэйей установилась какая-то особая связь. Мы могли чувствовать друг друга, как никого больше. Где бы она ни находилась, я всегда знал, ощущал и, можно сказать, видел её. Сквозь пространства, расстояния и преграды. Она была такая грациозная, такая миловидная, такая… Такая… В общем, я не могу передать на словах. Её обворожительные голубые глаза порабощали мой разум, её лёгкая и приятная улыбка стала для меня желаннее всего на свете, её тонкий и нежный голосок проникал до самой глубины душу и увлекал в далёкие дали, в миг грёз, ещё более прекрасный, чем Фаламасфаль, чем Силиайские водопады, чем вся Мордалаль вместе взятая. За её парящей походкой я мог наблюдать вечность. В каждом её движении, в каждом её взмахе, в каждом повороте её головы, перемещении зрачка была непередаваемая грация и красота. А её длинные и белые, как утренний туман волосы, всегда пахли какими-то ароматами, которые я никогда нигде не мог вдыхать. Её прикосновений жаждал я больше воздуха, я ловил каждое слово, а поцелуй… Эх, тебе этого никогда не понять. Я могу рассказывать о ней вечно. Как она беззаботно гуляла по полям Селезвиона, как она ловко одним движением оказывалась на ветке дерева, как она ласкала мой слух своим неторопливым шёпотом, пока мы встречали рассвет на вершине Сенквинетиля. Это было самым лучшим временем в моей жизни. Эх, моя Аиэйя… Ну почему всё так произошло? Будь проклят Ларзаэдас ещё больше Лардадороина, ведь именно он забрал тебя у меня. Моя Аиэйя… Моя Аиэйя…