Чтение онлайн

Прошёл целый день. Курт освоился в этом городе, который люди прозвали новая Балия, потому что раньше в этой местности была столица – Балия. А теперь они думали, что это место станет их новой столицей, что они, в конце концов, сделают из неё крупный город. Вот и назвали соответствующе. Курт также познакомился с Картогиром, Фалканом и Монгером, местными чародеями, которые до вступления в эту войну разорада помогали всем этим людям отбиваться от саткаров. Магических дел мастера не знали, что он трогдалод, потому что, во-первых, это никак не проявляется, чтобы кто-то из владык эфира это мог заметить, а, во-вторых, сам тродалод на этот счёт ничего не говорил. Курту здесь нравилось. Он очень хотел, чтобы после окончания войны такая сплочённость осталась у всех людей, чтобы, восстанавливая инфраструктуру, они старались не меняться, оставаясь всё такими же приветливыми и общительными. Ему не хотелось возвращаться к образу того человека, каким он был раньше. Он не хотел снова закрываться от всех этих людей. Однако его наблюдения показывали, что он всё-таки ошибался. Ошибался в том, что люди изменились. На самом деле нет. На самом деле все пороки и грехи, из-за которых Курт ненавидел старое общество, продолжали таиться внутри людей. Просто они были закопаны слишком глубоко, так что их нужно откапывать и выявлять. А иногда было просто достаточно понаблюдать за отдельными личностями. И вот, находясь в этом обществе, повелитель времени стал узнавать людей ещё ближе. А была такая закономерность – сближаешься с кем-то, и тебе открывается не только его прекрасный внутренний мир, но и его недостатки. Так было и здесь. Курт начинал прикасаться ко всему тому, за что он ненавидел уничтоженное саткарами общество людей. Но не понимал этого, потому что это ещё не было явным. Нужно было ещё немного времени, чтобы всё это, наконец, открылось. Но он решил форсировать события. Для этого трогдалод прибегнул к помощи своей силы. Теперь, когда он утолил свою жажду общения и восполнил свои эмоциональные резервы, замедлять движение троги было для него как-то проще. Настолько проще, что он понял: с помощью власти над потоками времени он мог даже возвращаться назад. Правда, не на долго. Этот процесс был настолько сложен в исполнении, что отнимал слишком много сил, как будто бы он плыл против течения, а потом решил остановиться на одном месте, хотя так оно и было – Курт сейчас плыл против течения времени. И таким образом он углублялся в тайные дела людей, а ещё тренировался в том, как использовать свой талант более эффективно, из-за чего манипуляции над временем будут не такие изматывающими.

Так, он открыл то, о чём мы и говорили – это общество не изменилось. Оно оставалось всё таким же вспыльчивым, похотливым и сошедшим с ума. Двое приветливых братьев, оказывается, не прочь почесать кулаки. Молодёжь примерная только на виду у взрослых, когда как за их спиной занимаются блудом. А щедрый кухарь, который любит раздавать пищу, на деле оказывается очень жадным, ведь он тратил много запасов для того, чтобы приготовить двойные порции тем, кто ему мог чем-то отплатить, когда как всем остальным преподносит лишь то, что было решено на всеобщем собрании, чтобы все ели одинаковые порции, немного уменьшенные, чтобы растянуть как можно дольше. И Курту это совсем не нравилось. И пока он не решил снова закрыться от этих людей, мы передали чародеям, что пора покидать Новую Балию и двигаться навстречу другому оплоту, чтобы объединиться. Да, мы знали, что поднимется волнение и негодование, но так будет вдвойне лучше. Во-первых, чем меньше оплотов, тем эффективнее будет их оберегать. Во-вторых, это немного встряхнёт всех людей.

Вся Новая Балия пришла в движение. Люди в спешке стали собирать свои вещи, не переставая при всём этом ещё и причитать. Однако слова чародеев, сказанные по-доброму, но в то же самое время твёрдо, а также наши сумрачные взгляды сделали своё дело – всё поселение пришло в движение. У Курта, кроме его рюкзака, не было никакого имущества, а потому он помогал другим сворачивать лагерь. Всем понадобилось два дня для того, чтобы подготовиться к отбытию. Было собрано всё, абсолютно всё. Даже полотнища, которые висели над головой, были свёрнуты, чтобы использовать их в дальнейшем. И, наконец, вся эта группа выдвинулась. Разорад оберегал караван со всех сторон. Мы возглавляли его вместе с троими чародеями, мы замыкали его, мы шли в середине. Люди даже понятия не имели, что мы сейчас обитаем среди них. Используя опыт, накопленный за несколько жизней, мы вновь поселились среди них в человеческих обличиях для того, чтобы продолжать изучать в новых для них условиях.

Каслис был одним из таких человекознатцев. Он находится в окружении тех, с кем проводил всё время до того, как Новая Балия отправилась в путь. Сиван, в отличие от своей жены Акрии, был мирным и сдержанным человеком. Он спокойно воспринял известие о том, что мы отправляемся в путь, ведь в своей голове проговорил, что так нужно, что чародеи с бессмертными лучше них знают, что будет полезнее. Чего нельзя было сказать об Акрии. Говоря о человеческих взаимоотношениях, всяческие исследователи утверждают такой закон: противоположности притягиваются. Так случается в большинстве случаев. Два человека с разными характерами сходятся чаще всего друг с другом, из-за чего характер одного дополняется характером другого. Да и вообще о людях со скверным поведением говорят, что он или она такие, и ничто не может их изменить. Однако всё это заблуждение. И события, происходящие сейчас, это показывают сполна. Сиван не обладал достаточной мудростью для того, чтобы вести весь этот народ за собой, однако он всё равно поступал мудро, полагаясь на мудрость тех, кто знают, что делать. Он доверил свою жизнь чародеям и нам, тем, кто превосходят его и кто знают, как нужно поступать в этой ситуации. Помимо него, в Новой Балии была ещё пара десятков таких человек, кто готовы были поддержать своих спасителей. Но были и такие, – их чуть больше, чем пара десятков, – кто противились любому изменению, да и вообще полагали, будто бы они руководили бы всем эти народом гораздо лучше. Они постоянно совали свои носы не в своё дело, непрестанно выражали своё недовольство любым принятым нами решением. И могло показаться, что у них есть какое-то иное видение ситуации, что у проблемы этой есть второе решение, но нет, они просто были самодовольны и стремились к первенству. Вот и Акрия постоянно подбивала своих друзей, в том числе и Каслиса, к тому, чтобы возглавить это движение самим, а не следовать за теми, кто ничего не понимает в жизни. С её слов, чародеи – это напыщенные задиры, которые никогда не поймут обычных людей, а нежить – это вовсе мертвяки, которые не понимают, какого это, жить: дышать, спать, есть и пить, не говоря уже о других человеческих потребностях. Исходя из этой мысли, она делала вывод, что такие существа не могут стоять во главе отряда. На основе уже этой мысли она хотела сделать вывод, что никуда идти не нужно, а нужно, как встарь, осесть на этом месте, оборонять его, защищать его и, если потребуется, отдать за эту землю свои жизни, но сражаться за своё место. Я говорил, что пара десятков было здравомыслящей частью, а чуть больше – мятежниками. Так вот все остальные были не первыми и не вторыми, но третьими – у кого не было собственного мнения, так что они готовы последовать за кем угодно, поддержать то движение, которое поддерживается большинством. Это было самой большой ошибкой для человека, ведь на что ему дана свобода воли, зачем они обладают разумом, если позволяют другим принимать за них решения? Сиван пытался вразумить свою жену, однако она и знать ничего не хотела, продолжая подбивать всех, кто её слушал, к мятежу против тех, кто их сейчас ведёт. Ей противостоял Каслис, однако для неё не была интересна мудрость. Акрия полагала, что лишь она лучше кого бы то ни было разбирается в этих обстоятельствах, а потому знает, как нужно поступать, чтобы всем было хорошо. Пока что всё это были пустые споры, однако слова – это те же дела, которые пока что ещё не были свершены. А потому при любой возможности эти слова обратятся в дела.

Так прошло несколько дней. Когда нужно, делали привал, и люди отдыхали, подкреплялись, спали, прогуливались по округе, не отходя далеко от лагеря. Саткары преследовали нас, однако всё это время не решались нападать на людей. Особенно хорошо это можно было видеть в открытых полях, когда беспрепятственно обозревалась вся округа – множество ярких огней, окружавших нас. Но для мятежников это всё равно не было аргументом. Они продолжали полагать, что лучшим решением для человечества было осесть на месте, образовать город и защищать его. Мы ощущали, как раждалоды использовали кельте для того, чтобы проклясть всех нас, а после уже на ослабленных и разрозненных напасть, чтобы сгубить. Но Картогир, Фалкан и Монгер прекрасно справлялись с организацией магической защиты, не пропуская ни единой частички к простым людям. Поэтому все недовольства, что множились в лагере, были только лишь человеческого происхождения, порождались только лишь их несовершенными сущностями, только лишь их разумами, наполненными грехами. Неизвестно, чувствовали саткары это хоть как-то или нет, но за всё время, пока мы двигались навстречу другому человеческому лагерю, мы уничтожали только лишь одиноких мигов, которые пытались прокрасться к нам и вселиться в какого-нибудь человека, чтобы сделать его одержимым и получить хоть какое-то могущество, потому что сами по себе миги в большинстве своём слабы и беспомощны. За исключением некоторых единичных случаев, они были не способны сражаться и пользоваться магией. А потому вселение в тело жертвы было для них единственным способом, как они могут возвыситься. Но мы всякий раз пресекали такие неуклюжие попытки. Пока люди были с нами, им ничего не угрожало.

Однако недовольство росло. И все попытки хоть сколько-нибудь мирным путём вразумить мятежников разбивались о скалы их упорства в собственном невежестве. И вот, наступил такой момент, что наш лагерь разделился. Мятежники переманили на свою сторону больше половины народа и отказывались повиноваться чародеям и бессмертным. Было сказано много слов, большинством из которых они потом будут стыдиться. Но мысль была одна – чародеи с разорадом не могут понимать человеческих потребностей, а потому не должны направлять их. Более того, идея оставить Новую Балию уже с самого начала была неверной, после чего опять потянулось размышление о том, что нужно обосноваться на одном месте, а после – сражаться за свою землю. Валирдалы были откровенно изумлены такому обороту событий. Да, несмотря на то что они знали о зреющем мятеже на этой почве, всё же видеть это своими глазами и слышать эти аргументы своими ушами, было для них неожиданностью. И тогда мы все скинули свои маски, чтобы выступить против мятежников всем своим числом, чтобы показать, под какой защитой на самом деле находится лагерь. Голодвис заговорил с ними, однако некоторые, особенно дерзкие люди не давали ему и слова вставить, чем и поплатились своими жизнями. Бессмертный демонстративно выставил руку в их сторону, так что зелёное пламя смерти поглотило их всех без остатков. Воцарилось безмолвие, которое разорвал монотонный голос Голодвиса. Он не прибегал ни к какому воздействию. Его слова были просто словами – в них не было никакой леденящей душу и наводящей ужас силы, потому что он хотел, чтобы люди приняли наиболее взвешенное решение:

– Эти четверо поплатились своими жизнями только лишь за свою дерзость. Однако в наших глазах вы все должны быть сожжены зелёным пламенем смерти за свои грехи и несовершенство. Но мы проявляем к вам невиданное милосердие, ведь понимаем, что для человека нет ничего дороже, чем его жизнь, - он приумолк, внимательно всматриваясь в тех, кто сейчас с замиранием сердца смотрели на него, - И я вижу, вы с этим согласны. Однако почему-то ваши поступки рознятся с вашими мыслями. Если жизнь настолько ценна, что за неё вы готовы отдать всё, тогда почему вы готовы умереть за свою землю? Почему вы говорите: «Нам нужно остановиться, осесть на этой земле, построить свой город и защищать его даже ценой своей жизни»? Город был построен для человека, чтобы он там жил? Или человек был создан для города, чтобы заселить его? – он снова обвёл всех своим взглядом, - Вижу, что вы согласны с моим высказыванием. А потому призываю вас одуматься и поменять своё мышление. Мы движемся навстречу другому человеческому лагерю, чтобы объединиться. Так будет легче защищать вас. Тем более вы все видели, как саткары следуют за нами по пятам. Когда мы объединимся, то сможем приманить ещё больше этих краснокожих существ, которые сейчас разбросаны по всей планете. Это позволит уничтожить их одним махом, нежели постоянно преследовать каждого в отдельности, что ускорит приближение полной победы над противником.

Голодвису пришлось прервать свою речь, потому что небольшая группы саткаров решила воспользоваться этим моментом, чтобы напасть. Посреди лагеря отверзлась пентаграмма, так что из неё успел выбраться с десяток мигов и два ражгара, прежде чем Монгер сделал её ловушкой. Но это было сейчас очень кстати. Эти проклятые стали наглядным примером того, что произойдёт с ними, если они останутся на месте. Голодвис продолжил:

– Разорад и валирдалы двинутся дальше, чтобы соединиться с другим лагерем людей. И любой саткар, который посмеет напасть на нас, будет повержен. Если вы решите остаться на месте, у вас не будет этой поддержки, - бессмертный демонстративно сжал кулак, так что зелёное пламя, появившееся внутри пентаграммы, поглотило всех порождений Хора, не оставив от них и праха, - Да, мы не будем вас убивать, потому что, в отличие от саткаров, мы пришли к вам, чтобы защищать. На рассвете мы двинемся дальше. Кто хочет, пусть идёт с нами, кто не хочет – оставайтесь и сражайтесь за свою землю.

Сказав это, Голодвис превратился в человека, как и большинство из нас, оставив всех людей размышлять над тем, что они слышали и видели.

Человеческие души – потёмки. Чем они руководствуются, когда принимают решения, нам неизвестно. Ведь всё было совершенно очевидно: проявить послушание означало остаться в живых, когда как поступить по-своему – умереть. И тех, кто осознали ошибочность своего решения, оказалось меньшинство. Так что приблизительно половина от численности лагеря послушалась мятежников и осталась. Они умудрились демонстрацию нашего величия обратить в коварный замысел, якобы это непредвиденное появление саткаров было показухой. Разорад и призвал проклятых в этот мир, чтобы завоевать их доверие, поработить их и править ими. И этот аргумент стал решающим, так что наш лагерь разделился. С рассветом половина людей двинулась вперёд, а другая осталась на месте, начав обустройство этой территории. Не успело пройти и полдня, как их всех поглотили краснокожие преследователи. Половина из них стала одержимой, другая была просто разорвана на части. Таким образом Сиван потерял свою жену и освободил место для другой женщины из числа тех, кто оказались благоразумными. Стоит отметить, подобные мятежи произошли и в некоторых других лагерях людей. Так что общее количество людей уменьшилось. Но в этом было даже кое-что полезное – таким образом это общество очищалось от самодовольных особ, любящих только лишь первенствовать. Так что в будущем население этого мира будет на таким скверным, как было раньше. Тоже своего рода эксперимент по искоренению греха.

Курт никогда не сомневался в наших мотивах. А потому он, конечно же, оказался среди тех, кто желал спастись. Ему было жаль тех, кто в своём безумии решил следовать по своему пути, однако он никогда не водил с ними дружбы из-за их скверного характера, а потому он никого из друзей не потерял. Сейчас он находился среди них и продолжал радоваться общению с ними.

Через десять дней мы вошли в очередные руины города. Внешний вид этих разрушенных построек нагонял тоску на сердца людей. Здесь было легче устраивать лагеря, но в то же самое время и саткарам здесь легче всего устраивать засады. Поэтому миги-одиночки чаще пытались проникнуть к нам в лагерь, и группы ражгаров чаще встречались нам на пути. Однако мы не позволяли, чтобы краснокожие причинили хоть какой-нибудь незначительный урон тем, кто следуют за нами. Также пришлось сменить тактику продвижения по этим местам, ведь города прочёсывали более крупные отряды проклятых. Если бросить им вызов, то сражение с ними отнимет слишком много времени. Поэтому гораздо эффективнее было бы пропустить их мимо, а после уже пройти самим. Поэтому люди теперь шли не всей гурьбой, а растянулись в длину и старались жаться ближе к строениям. Когда мы оказывались в открытых районах города, пытались преодолевать их как можно быстрее, чтобы не попадаться на глаза саткарам.

И вот, в очередной раз затаившись для того, чтобы пропустить полчище краснокожих и не привлечь их внимания, Курт почувствовал нечто необычное с помощью своей силы трогдалода. Что станет делать человек, если на него попытается упасть целая гора? А что, если на пути падения этой горы вдруг из ниоткуда возникнет преграда, которая спасёт человека от участи быть раздавленным такой громадиной? Нечто подобное произошло сейчас со временем. Курт ничего не понял, однако он видел, как из глубин потоков времени на него падает нечто огромное и ужасное, нечто, большее и опаснее, чем гора. Однако это что-то ударяется о незримую преграду, какое-то время бьётся об неё, а после исчезает. Сердце от такого зрелища содрогнулось очень сильно. Вастис, оказавшийся рядом с ним, понял, что он увидел нечто необъяснимое, и сказал: