Чтение онлайн

— Никому не интересно слушать про твои кровавые пятна, Курт. Делай вывод — вот чего все ждут!

Ничуть не обидевшись, Курт Мельсинг вытащил из кармана несколько исписанных листков и стал зачитывать написанное, таким образом признав свои ограниченные возможности говорить без бумажки:

— Наши измерения плоскостей сечения, углов направления цепи пилы, а также анализ кровоподтеков на трупах, показывают, что злоумышленник вел пилу справа налево под углом примерно 60 градусов по отношению к полу. Тот, кто орудовал пилой, находился примерно в метре над трупом, который расчленял. Кроме того, очевидно, что все пятеро перед повешением располагались на некоем возвышении. Ко всему прочему для недопущения появления пятен крови на теле часто использовалась какая-то ровная поверхность. Если суммировать вышесказанное, по всей вероятности, на полу был воздвигнут целый подиум высотой приблизительно полтора метра. Сцена с пятью опускными люками. Это была основательно подготовленная церемония. Практически казнь.

— Черт бы их всех побрал!

Эти слова принадлежали Арне Педерсену. Он произнес их тихо, но все его услышали, потому что в зале установилась тишина. Углы надрезов, скорость оборотов, остатки еды в желудках и зубной протез на краткий миг отошли на второй план, а на первый выплыла картина чудовищной смерти пяти человек. Нарушил молчание Артур Эльванг:

— Да уж, приятного мало. Итак, жертв, находящихся в полубессознательном состоянии, доставляют в спортзал и ставят на подиум. Одежду с них снимают. Обнаженные, со связанными сзади руками и со связанными же ногами, они стоят каждый с петлей на шее. Мы обнаружили остатки клея у них на лодыжках и в нескольких случаях в нижней части предплечий. Похоже, преступники использовали особой крепости тейп. Потом их начали вешать, и сразу же после удушения, но еще до убийства следующей жертвы, у повешенного отрезали кисти рук. Кроме того, разрезы на лицах сделаны под разными углами. Как уже сказано, анализ кровоподтеков и углов дает ключ к выводам криминально-технического характера. Мы даже можем с уверенностью назвать очередность. Сперва г-н Юго-Запад, затем г-н Северо-Запад и г-н Юго-Восток. Как уже говорилось, г-н Северо-Восток представляет собой исключение, а г-н Центр погиб последним. Надругательство над половыми органами жертв производилось уже после того, как убрали подиум.

Присутствующие явно ожидали, что Конрад Симонсен сейчас выскажет свое мнение, однако тот, не обращая внимание на сосредоточившиеся на нем взгляды, надолго задумался. Наконец он тихо произнес:

— Пластик на полу, сверху газеты, чтобы впитать кровь, затем целый подиум, который смонтировали по случаю, а потом разобрали и увезли. Так?

— А ведь этот сторож работал у своего отца в столярной… — произнесла Полина Берг.

Конрад Симонсен прервал ее:

— Помолчи, Полина. Что скажешь, Курт?

Курт Мельсинг был столь же лапидарен, как и Конрад Симонсен, вот только нотки сомнений в его голосе отсутствовали:

— Так все и происходило, Симон. Я понимаю, это звучит жутко, но тем не менее.

— И никаких сомнений?

— Никаких.

Экспертно-криминалистический отдел подготовил целую презентацию, где роли действующих лиц исполняли составленные из спичек человечки, а комментировал происходившее на экране Артур Эльванг. Клип длился почти две минуты, с наездом камеры на представляющие особый интерес детали. Анимация была выполнена в трех измерениях, и хотя полного впечатления, что все происходит вживую, не возникало, она вполне передавала ощущение ужаса, который творился в спортзале, и это подействовало на всех присутствующих без исключения.

Они посмотрели клип дважды.

Курт Мельсинг добавил единственный комментарий:

— У нас двое преступников, но он мог быть и один, или, раз уж на то пошло, их могло быть пятеро. Нам это неведомо, и никаких версий мы предложить не в состоянии.

По окончании совещания Конрад Симонсен остался в институте. Сперва он распорядился, чтобы психологом Дитте Люберт в дальнейшем занималась не Полина Берг, которая ничего путного от нее и не добилась, а — в зависимости от того, кто посвободнее — Графиня или Арне Педерсен.

Когда двое его сотрудников ушли, Конрад Симонсен обратился к Артуру Эльвангу:

— Ты не мог бы прочесть мне коротенькую лекцию о черепно-лицевой реконструкции?

Старик оживился, оседлав любимого конька.

— Этот метод используется для установления личности, но только не у нас в Дании, где существует хорошо отлаженная система судебной одонтологии, что вкупе с наличием эффективно работающих стоматологов, тщательно заполняющих стоматологические карты пациентов, дает возможность идентифицировать личность гораздо быстрее, дешевле и более достоверно. Впрочем, он довольно часто применяется в Англии и США, где не такой строгий порядок регистрации граждан и где имеются квалифицированные специалисты в данной области. В Штатах их называют Forensic anthropologists [10] . Лицо воссоздают на основе неопознанного черепа, а сам метод предполагает использование как анатомических, так и статистических факторов. Фрагмент за фрагментом воссоздаются мышцы или группы мышц с помощью лучинок, наклеиваемых на кости черепа. Лучинки исходят из заданных пунктов и укорачиваются в зависимости от средней толщины мягких тканей в соответствующем месте. Реконструкцию обычно осуществляют в глине, то есть у антрополога, по идее, должны быть еще и способности к работе с пластическими формами. Правда, полное воссоздание невозможно. К примеру, нельзя реконструировать уши. — Он сделал небольшую паузу, а затем задумчиво произнес: — Задавая вопрос, ты, естественно, подразумеваешь, можно ли этим методом воспользоваться в нашем случае.

— Именно. Идентификация личностей жертв — это для нас решающий фактор. Вероятность того, что мы сможем установить личности г-на Северо-Запада и г-на Северо-Востока благодаря зубам одного и искусственному сердечному клапану другого велика, но на это может уйти слишком много времени, да и полной уверенности в том, что мы добьемся результата, у нас нет. Если ты в состоянии предоставить мне изображения, более или менее соответствующие облику жертв, я бы хотел, чтобы ты занялся этим прямо сейчас, а не через неделю, когда я и так буду сидеть на бобах. Да, не забудь, с финансированием на сей раз проблем нет.

— Да слышу я, слышу, и это замечательно, потому как такая работа будет стоить больших денег. Колоссальных. — Профессор посмотрел куда-то в сторону, пробормотал нечто нечленораздельное, а потом сказал: — Ну что ж, пойдемте поглядим, как обстоят дела.

Курт Мельсинг и Конрад Симонсен последовали за ним.

В помещении, в которое они вошли, было светло и чисто. Стены выложены белой мелкой плиткой, а пол — крупными плитами, как в ванных комнатах в пятидесятые годы прошлого века. От центра поверхность находилась под небольшим уклоном к желобу, опоясывавшему по периметру все помещение: чтобы было легче мыть пол. Между окнами находились две большие мойки из нержавеющей стали, одна для рук, другая — для органов. В центре, примерно на двухметровом расстоянии друг от друга, размещались столы, на каждом лежал труп. Эхо в морге было неприятное, какое-то металлическое.

Артур Эльванг оценивающим взглядом осмотрел то, что осталось от лиц трех жертв, сопровождающие хранили при этом молчание. Потом он произнес:

— Необходимы не только антропологи, ведь у нас и так много информации, а уж дилетанты нам и вовсе не нужны. Да, было бы интересно составить команду, где каждый смог бы воспользоваться опытом остальных, ну и, возможно, потребуется специалист из Штатов.

Шеф отдела криминально-технической экспертизы внимательно слушал профессора: его идея тоже вдохновила.

— У меня есть фотограф. Она подлинный художник как в отношении съемки, так и обработки материала.

Артур Эльванг согласился:

— Да, это разумно. Я с удовольствием возьму в команду фотографа.

Ну что ж, все встало на свои места. Ночные рысканья Симонсена в сети, которые и навели его на мысль задать Эльвангу вопрос, принесли свои плоды. Он осторожно попытался выведать у профессора, сколько времени ему понадобится, и, как и следовало ожидать, тот брюзгливо ответил, что не имеет возможности судить об этом здесь и сейчас. Ну что ж, пришлось смириться. Данное обстоятельство никак не ухудшило прекрасного настроения, которое посетило его впервые за этот мрачный вторник.

Впрочем, пребывать в прекрасном расположении духа Конраду Симонсену оставалось менее десяти минут. Встреча закончилась и он как раз выходил из института, когда зазвонил мобильный. Графиня сообщила новость коротко и тихо, зато ответное восклицание Симонсена гулким эхом раскатилось по институтским коридорам:

— Блин, этого не может быть! Этого просто не может быть!

Если бы! Еще как может.

Ползунок взглядом знатока осматривал дерево, росшее на площади в Аллереслеве, небольшом городишке неподалеку от Оденсе. Европейский бук, лет ему сто пятьдесят. Толстенный ствол почти метр в диаметре, мощная крона напоминает формой и цветом огромный пурпурный колокол. Некоторые ветви были подрезаны, но вообще-то буку не мешали расти так, как ему нравится. По-видимому, он появился на площади задолго до постройки всех этих магазинчиков. Ползунок осмотрелся и с удовлетворением отметил, что жилые дома поблизости отсутствовали, а это для него главное, ведь с какой бы осторожностью он ни работал, шум все равно произведет изрядный.