Чтение онлайн

Она украдкой поглядела на него, убедилась, что он внимательно слушает.

— В конце мостика я останавливаюсь. Большие стеклянные панели прикреплены только к поручню, и между последней панелью и торцевой стеной остается пространство, через которое можно протиснуться. Я снимаю туфли, пробираюсь вперед и оказываюсь на небольшой площадке, предназначенной для крепления строительных лесов. Трюк довольно опасный, ведь я нахожусь на восемнадцатиметровой высоте. Я на короткий миг отпускаю поручень, ты тоже протискиваешься вперед и обнимаешь меня сильной рукой за талию, а другой продолжаешь держаться за поручень, который остался позади тебя. И мы — только ты и я — оказываемся где-то между небом и землей.

Она закрыла глаза и откинула голову назад.

— Под нами свет, краски, музыка, веселье, а над нами вечно холодное звездное небо. Ты показываешь мне Пояс Ориона и объясняешь, что Венера никакая не звезда, просто кажется такой. Я отбрасываю волосы назад, прижимаюсь к тебе, и ты нежно целуешь меня в шею. Я посылаю воздушный поцелуй Троульсену, который сидит там, где я оставила его, и пьет пиво. На стуле рядом с ним стоит моя сумочка, которую он охраняет, потому что было бы неловко, если бы кто-нибудь ее открыл. У меня щеки краснеют при одной только этой мысли, ведь я знаю, что лежит в ней сверху. И ты тоже знаешь, поскольку видел, как я снимала туфли на лестнице. В сумочке лежат мои трусики. Я начинаю медленными движениями бедер, вперед и назад, из стороны в стороны, ласкать тебя в паху, и мы оба замечаем, как у тебя встает, как у тебя крепнет желание. Я опускаю руку, ласкаю тебя одним пальцем, затем — всей рукой. Я расстегиваю твой ремень и «молнию». Снизу все происходящее выглядит благопристойно: ты сбил новенькую с пути истинного — все это отметили, но никто не может понять, сколь далеко ты зашел, ведь я закрываю тебя от коллег своим телом. Я чуть-чуть стаскиваю вниз твои трусы, слегка задираю подол своего платья, раздвигаю бедра и подталкиваю тебя к себе. Я слышу твое дыхание, ты предупреждаешь меня об опасности, говоришь, что я с ума сошла, но ты шепчешь и ласковые слова, и слова, которых вообще не существуют на свете. Я чувствую, как напряжены твои мускулы, как твои объятия становятся крепче, но только на краткий миг, потому что дальше происходит самое забавное.

Не открывая глаз, она задорно улыбнулась.

— Рассказываю дальше. Я отпускаю твои брюки, и ты оказываешься перед трудным выбором. Ведь одной рукой ты держишься за поручень, а другой держишь меня. Третьей руки у тебя нет, а надо бы поддержать брюки, которые сползли на щиколотки. На виду у всех руководителей, всех коллег, которые отныне будут рассказывать о тебе вечнозеленую историю. На кону оказываются твои репутация и карьера. Ты уже отпустил меня, когда я перестала поддерживать твои брюки, и теперь я обхватываю тебя за талию насколько хватает рук и сосредоточиваюсь. Вспоминаю все то, что выучила, когда занималась балетом. Ловкость, сила, осанка, контроль — вот четыре ключевых слова. Я слегка ослабляю объятия и начинаю делать телом вращательные движения. Ты выкрикиваешь мое имя, хотя мы находимся так близко, что ближе не бывает, а впрочем, нет, не совсем близко. Наши тела отдаляются друг от друга. И теперь пан или пропал. Движения становятся все активнее. Ловкость, сила, осанка, контроль. Я становлюсь смелее, ищу баланс и наконец нахожу его, крайне неустойчивый баланс. Я триумфально поднимаю руки вверх, навстречу звездному небу и то встаю на пуанты, то опускаюсь на всю ступню.

Речь ее ускорилась.

— Гибкость — на пуанты, сила — на ступню, осанка — опять на пуанты, контроль — снова на ступню.

Внезапно она открыла глаза, голос ее изменился:

— Оп-па, а мы, кажется, приехали!

Арне Педерсен уже некоторое время назад остановил машину на парковке Лангебэкской школы. Она подняла с пола сумку. Арне Педерсен запротестовал:

— Нет, погоди. А что потом произошло?

— Произошло? С кем?

— Ну, в твоем сне, естественно.

— А, во сне. Точно не помню. Наверное, я превратилась в ангела и улетела.

— В ангела?

— Ну да, в ангела. Когда я была маленькой, отец часто называл меня ангелочком, а если случалось нашалить, — ангелочком, у которого крылышки в дерьме. Разве не поэтично? Впрочем, возможно, я просто проснулась.

Она отстегнула ремень безопасности.

— Да не кисни ты, Арне, сны ведь не длятся вечно!

Без всякого стеснения она сунула руку ему между ног:

— А может, все дело в том, что тебе просто-напросто нужна жена?

Двое сотрудников сконфуженно переминались с ноги на ногу, досадуя на собственную глупость. Сейчас их карьера висела на волоске. Оба понимали это и не смели поднять глаза на Графиню. Правда, к своей чести, они не стали оправдываться, рассказав об исчезновении Пера Клаусена подробно и без прикрас. И правильно сделали. Попытайся они выгородить себя — и Графиня бы съела их с потрохами. Сейчас же она только промолвила:

— Если поторопитесь, вы успеете убраться отсюда до появления большого свирепого начальника. С ним-то вам лучше не встречаться!

К ее удивлению, они остались стоять на месте. В течение нескольких секунд она ждала вопроса, но его не последовало. Тогда, соединив большие и указательные пальцы, она поднесла их к лицу, прищурилась и сказала:

— В свой магический кристалл я вижу двух ослов. Если они задержатся тут еще хотя бы на минуту, я предсказываю им веселое будущее на таможне. Сортировка невостребованного багажа — очень увлекательное дело!

И их как ветром сдуло.

Конрад Симонсен не разделял склонности Графини к театральным эффектам, его вполне устроил бы короткий отчет от нее, а не пространные объяснения двух лохов. Он уселся на стул напротив. Графиня, вздохнув, начала рассказывать:

— Примерно в двенадцать Пер Клаусен зашел за покупками в местный супермаркет, где наполнил тележку продуктами и бутылками с вином. Оплатив покупки на кассе, он снова сложил их в тележку и двинулся дальше по Главной улице Багсвэрда. В мясной лавке он купил четыре бутерброда и две бутылки пива, а в следующем магазинчике приобрел еще блок сигарет. Прежде чем зайти в магазин, он всякий раз тщательно накрывал тележку плащом, чтобы прохожие не покусились на его покупки. Следующую остановку он сделал у магазина скобяных товаров по адресу: Главная улица Багсвэрда, 266А. Магазин находится на первом этаже трехэтажного жилого дома, имеющего восемь подъездов. На тот момент слежку за ним осуществляли пятеро сотрудников и группа прикрытия в автомобиле.

Тут в кабинет вошли Арне Педерсен и Полина Берг, и Конрад Симонсен раздраженно повернул в их сторону голову. Полина тут же просекла, что шеф не в духе, и они с Арне скромно притулились в углу. Графиня кратко резюмировала свой рассказ и продолжила:

— В магазине он осмотрел полки у задней стены помещения, потом вдруг прошел в подсобку и запер дверь на замок, вставив в скважину зубочистку. Из подсобки можно не только выйти к расположенной позади здания парковке, но и спуститься по лестнице в находящийся в подвале склад, и прежде чем сделать это, он блокирует дверь каким-то клином. Со склада через пожарную дверь можно попасть в подвальный ход под домом. Он проходит по этому ходу, который, как уже говорилось, тянется на все восемь подъездов. В конце есть чулан для велосипедов, где он заранее оставил детскую коляску, абаю и хиджаб. Он накинул их поверх обычной одежды и вот так, в образе мусульманки с ребенком, вышел на улицу.

— Ну и ну!

— В этом наряде он ускользает из-под носа полиции. После этого спокойно проходит по главной улице к станции Багсвэрд. Вместе с коляской в 12.39 садится в электричку, направляющуюся в Копенгаген, но выходит на станции Буддинге. Там он оставляет свой наряд и коляску и на стоянке такси берет машину до Торгового центра в Баллерупе, где мы и теряем его следы.

Конрад Симонсен в гневе засадил ладонью об стену и воскликнул:

— Надо было задержать его вчера! Он вел себя настолько возмутительно, что только полный кретин мог его отпустить! И только полный кретин мог приставить к нему ни на что не способных дуболомов!

Графиня, которая готовилась сообщить худшую новость, озабоченно посмотрела на него.

Арне Педерсен попытался выдвинуть конструктивную идею:

— Нам нужно получить разрешение на обыск в его доме.

Шеф поддержал его с искоркой надежды в голосе:

— Верно. Историй с пиццей и его исчезновением достаточно. Сделай это, Арне! Немедленно!

Однако Графиня погасила лучик надежды:

— К сожалению, обыск невозможен. Его дом горит. Пожарные прибыли на место, но ничего не могут поделать. Пламя видно прямо из нашего окна, если кто желает убедиться.