Чтение онлайн

— Интересно. Выходит, ты был прав.

— Да-да, наверно. Но это еще не все. Битый час мы пытались выведать у мамани, как выглядел этот мужчина. Но толку из наших мучений вышло немного. Мы пришли к выводу, что клиентом был человек в возрасте от двадцати до семидесяти, не карлик и не инвалид-колясочник. Да, и на сто процентов — мужчина. Я, признаться, решил, что бабулька малость не в себе. Выход в данной ситуации мне виделся только один.

— Поискать квитанцию в мусоре?

— Ну да. Мы вывалили на землю содержимое трех контейнеров, стоявших на заднем дворе и начали поиски. Сын помогал мне, а маманя нами руководила — вот смеху-то! В конце концов мы его отыскали — маленький голубой бланк, на котором характерным размашистым почерком с крутым наклоном были выведены дата поставки, а также количество и номера заказанных блюд. Подарок для графолога… Все мы радовались, как дети, меня даже кофе угостили за счет заведения, так что атмосфера сложилась весьма приятная. Но потом я случайно увидел висевшее над стойкой меню, исписанное… ну, догадайся сама…

— Характерным размашистым почерком с крутым наклоном?

— Точно! Катастрофа! Сын рассердился не меньше моего и извинился за забывчивость мамани, а та пришла в такую ярость, будто в нее черт вселился. Мамма мия, что тут началось! Каких только непотребных ругательств, датских и итальянских, не наслушались наши грешные уши! И вдруг посреди своего словоизвержения она задает вопрос, дескать, почему бы нам не спросить самого клиента. Мы так и сели с выпученными глазами, пока сын наконец не собрался с силами и не потребовал объяснений: знает она его или нет? Ну да, как же! Она вообще никого не знает! Это сын с папашей в свет выходят, они всех знают, а она целыми днями пиццу продает и знает лишь, что клиент этот работает сторожем в школе, где в свое время учился сын.

— Не может быть!..

— Да нет, может. Оказывается, для нее есть разница между тем, чтобы быть с кем-то знакомой и знать, кто есть кто, — согласись, в сущности, не так уж глупо. По той же причине она не могла его описать, поскольку думала, что мы имели в виду его характер, а не внешность.

Графиня задумчиво кивнула:

— Хотелось бы знать, чем Пер Клаусен все это объяснит. После обеда начнется кое-что интересное! Позвони Симону, он наверняка уже закончил дела в институте.

— А ты сама не можешь? Мне бы себя в порядок привести — в душ забежать, переодеться… и вот это передать по назначению, а то они нагреются.

Поуль Троульсен достал из портфеля две бутылки колы.

— О, спасибо! А я и не думала, что ты умеешь читать эсэмэски.

— Если по правде, мне помогли. Где твой новенький недотепа?

— Мальте в соседнем классе, создает систему перекрестных ссылок для наших отчетов. Сам предложил. Только ты у меня о деталях не спрашивай.

Мальте Боруп принял колу с благодарностью. Пока он доставал деньги, Поуль Троульсен бегло посмотрел на монитор, но вчитавшись, заинтересовался.

— Скажи-ка, чем ты, собственно, сейчас занимаешься?

— Системой перекрестных ссылок. Сэкономлю вам массу времени. Автоматический асинхронный текстовый поисковик. Я нарыл в сети крутую AI-библиотеку. Интегрирую ее в системы больниц и телекомпаний. Уже подключился ко всем крупным больницам, кроме Херлевской: крепкий орешек, но вечером еще раз попытаюсь.

Собеседник не был похож на человека, которому вполне доступен смысл его высказывания, поэтому, стремясь ему помочь, Мальте добавил:

— AI означает Artificial Intelligence [11] .

Поуль Троульсен положил тяжелую руку ему на плечо и спокойно сказал:

— Может, ты попробуешь выражаться нормальным языком, а не птичьим? Мне трудно понять, что ты говоришь, но скажи-ка, тебе известно, что взламывать чужие информационные системы запрещено?

Мальте Боруп помедлил с ответом:

— Но разве мы не полиция?

Близкое присутствие этого огромного человека выбило его из равновесия, а когда тот сменил тему разговора, он почувствовал, что буквально растекается по полу, точно медуза.

— Мальте, кто у нас сейчас в Дании премьер-министр?

Мальте так крепко задумался, что было почти слышно, как скрипят мозги, а руки тем временем сами собой потянулись к клавиатуре. С помощью Гугла он бы ответил на вопрос за долю секунды, но это наверняка расценили бы как обман.

— Какой-то ютландец, по-моему.

— Они все ютландцы. А конкретнее?

Он скрестил пальцы и принялся гадать:

— Из Орхуса?

Поуль Троульсен отложил поход в душ. Последнее, чего им не хватало, это статьи о полицейских-хакерах. С аршинным заголовком. Вернувшись к Графине, он обрисовал ей положение дел и настоятельно рекомендовал прочесть своему протеже краткую лекцию по обществоведению, начиная со статей Конституции. Она не протестовала, но отнеслась к его рассказу более спокойно, чем следовало.

— Ладно, я поговорю с ним. А ты между тем освежи свои знания по географии. А то придется тебе искать карту Дании.

— Что ты имеешь в виду?

— Симон хочет, чтобы один из нас съездил в Тарм переговорить с сестрой сторожа, и если я правильно помню, в последний раз именно я…

Конец фразы повис в воздухе, но Поуль Троульсен моментально капитулировал:

— Хорошо, я съезжу. Можно взять твою машину?

Тут зазвонил ее мобильник, и Графиня только кивнула в ответ. Выслушав короткое сообщение, она упавшим голосом произнесла:

— Пер Клаусен от них оторвался.

— Да не может быть! Это что, шутка?

— В таком случае весьма дурная.

Поездка в Тарм внезапно показалась каждому очень и очень привлекательной.

Вот уже шесть дней прошло с тех пор, как медсестра Хелле Смит Йоргенсен обслужила пятерых мужчин в микроавтобусе. Шесть неприятных дней плюс две чудовищные ночи, проведенные с дядей Бернхардом. Седьмой день — сегодняшний — выдался худшим из всех. И на уличных стендах, и на первых полосах газет появились кричащие заголовки о массовом убийстве, а в доме для престарелых только и говорили, что об этом. Было почти невыносимо думать о чем-либо ином, и хотя на автостоянке в прошлую среду она сделала то, что от нее требовалось, всего за десять минут, та сцена так и стояла у нее перед глазами, будто ее насильно заставляли смотреть ненавистный фильм. Незнакомые лица, испуганные, умоляющие глаза; руки трясутся от ужаса, потом на них защелкиваются наручники. Металлический короткий звук — и пленники словно обезумели. Она стояла со шприцем в руке, воздев его торжественно, точно факел; на шее, как ядовитая змея, висел медицинский жгут. Они ревели как быки и выли по-собачьи, пока Ползунок, угрожая перочинным ножиком, не успокоил их одного за другим. Заткнись, или лишишься глаза, милый Палле… милый Франк, милый Тор, милый… как тебя, Петер? Правда, имена исчезли у нее из памяти, и помнился ей только пугающе задушевный голос Ползунка.

— Сложно, когда не с кем поговорить. Сложнее, чем я думала.

Старуха на массажном столе недоуменно улыбнулась, и Хелле Смит Йоргенсен мягко погладила ее по волосам. От ласки в пустых глазах пациентки на мгновение зажегся было огонек, но она тут же снова погрузилась в собственный мир:

— Сегодня четверг? Сегодня приедет моя дочь.

Старуха наслаждалась, ощущая прикосновение струй воды к тощему сморщенному телу, а Хелле Смит Йоргенсен осторожно ее намыливала. Воду она не отключила, чтобы пациентка не замерзла.

— Я сыграла роль грабителя, я, старая женщина! Вот и это довелось попробовать. — Она посмотрела на пациентку и подумала, что понятие «старый» весьма относительно. — Выходит, никакая я больше не овца, я там была, на голове чулок с прорезями для глаз, и еще пистолет. Да, настоящий пистолет, может, револьвер — откуда мне знать. Хотя он и был незаряжен. Да, и куча наручников!

— Сегодня приедет моя дочь. Сегодня четверг?

Полотенца лежали в сушильном шкафу, они были теплыми и мягкими. Она запахнула в них старуху и стала осторожно ее вытирать.