Чтение онлайн

– Мне не по душе ваш тон, Пейси, – сказал в ответ Сверенссен. – В чем именно вы пытаетесь меня обвинить?

Все это происходило на самом деле. Сверенссен и правда решил выехать на чистой наглости. Пейси почувствовал, как стискивает кулак, вжимая его в бок, но все же удержался от гневной тирады.

– Хотите сказать, что мне и это приснилось? – прошептал он. – Что у вас ничего не было с ассистенткой Маллюска? Эти марионетки вас и здесь прикроют?

Сверенссен умело изобразил потрясение.

– Если вы намекаете на то, о чем я думаю, советую немедленно взять эту ремарку обратно и извиниться. На мой взгляд, эти слова не просто оскорбительны – они всерьез дискредитируют человека вашего положения. Жалкие сфабрикованные оскорбления не произведут впечатления на присутствующих и едва ли помогут восстановить тот запятнанный образ, который вы создали себе на Земле. Я был лучшего мнения о ваших умственных способностях.

– Скверно, очень скверно. – Далданье покачал головой и отхлебнул из стакана.

– Просто неслыханно, – пробормотал Саракез.

Ван Хелинк ничего не сказал и просто сверлил пол неловким взглядом.

В этот момент их разговор прервал голос из спрятанного в потолке динамика:

– Вызываю мистера Сверенссена из делегации ООН. Вас ожидает срочный звонок. Мистер Сверенссен, будьте добры подойти к телефону.

– Прошу меня простить, джентльмены, – со вздохом произнес Сверенссен. Он грозно посмотрел на Пейси. – Я готов отнести ваш досадный выпад на счет помутнения рассудка, вызванного акклиматизацией к внеземной среде обитания, и поставить в этом вопросе точку. – Затем в его голосе послышались более зловещие нотки: – Но должен предупредить: если вы продолжите клеветнические нападки в мой адрес за пределами данного учреждения, я буду обязан принять куда более серьезные меры. И последствия в таком случае вряд ли пойдут вам на пользу – как в плане личной ситуации, так и с точки зрения будущих карьерных перспектив. Надеюсь, что выразился достаточно ясно.

С этими словами он развернулся и с царственным видом покинул комнату. Оставшаяся троица быстро разделалась со своими напитками и спешно последовала на выход.

В ту последнюю ночь на «Бруно» Пейси был слишком ошарашен, раздосадован и зол, чтобы уснуть. Он остался у себя в комнате и ходил туда-сюда, прорабатывая в голове детали случившегося и пытаясь рассмотреть ситуацию под разными углами, но никак не мог найти закономерности, которая бы объясняла все факты. Ему снова захотелось позвонить на Аляску, но он сдержался.

Около двух часов ночи в дверь легонько постучали. Пейси отвлекся от размышлений и озадаченно поднялся с кресла, чтобы открыть. На пороге стоял Соброскин. Он быстро проскользнул в комнату, дождался, пока Пейси закроет дверь, а затем сунул руку внутрь пиджака и вытащил большой конверт, который молча протянул Норману. Пейси вскрыл конверт. Внутри оказалась розовая папка с ярко-красной окантовкой. Заголовок на титульной странице гласил: «КОНФИДЕНЦИАЛЬНО. ОТЧЕТ 238/2G/NRS/FM. НОРМАН Х. ПЕЙСИ – ЛИЧНЫЙ ПРОФИЛЬ И ХАРАКТЕРИСТИКИ».

Пейси смерил папку недоверчивым взглядом, затем открыл ее, быстро пролистал содержимое и снова посмотрел на Соброскина.

– Как вам удалось это раздобыть? – хриплым голосом спросил он.

– Есть способы, – уклончиво ответил Соброскин. – Вы знали об этом досье?

– У меня… были подозрения насчет подобного документа, – сдержанно произнес Пейси.

Соброскин кивнул.

– Я подумал, вы захотите спрятать его в безопасном месте или даже сжечь. Всего было два экземпляра, и один из них я уже уничтожил, так что можете спать спокойно: отчет не дойдет до адресата. – Пейси снова взглянул на папку, слишком ошеломленный, чтобы ответить. – Помимо прочего я обнаружил довольно странные записи с протоколами заседаний делегации – которые шли вразрез с моими воспоминаниями. Я заменил их на копии, которые видели и одобрили мы с вами. Даю слово, что в Нью-Йорк будут доставлены именно они. Я лично запечатал их в курьерский пакет, прежде чем его отправили на «Тихо».

– Но… как? – только и смог выдать Пейси.

– У меня нет ни малейшего намерения отвечать на этот вопрос. – Голос Соброскина звучал отрывисто и грубо, но в его глазах блестели искорки.

Пейси вдруг улыбнулся: он наконец понял, что не каждый человек в мире приходится ему врагом.

– Пожалуй, сейчас самое время сравнить наши записи, – сказал он. – Правда, водка у меня здесь вряд ли найдется. Как насчет джина?

– Я пришел к тому же заключению, – согласился Соброскин, доставая из внутреннего кармана пачку бумаг. – Джин подойдет – я к нему весьма неравнодушен.

Он повесил пиджак у двери и удобно расположился в одном из кресел, а Пейси тем временем направился в соседнюю комнату за стаканами. Там он заодно проверил, что в генераторе льда достаточно воды. Интуиция подсказывала ему, что ночь будет долгой.

Гарут провел на «Шапироне» двадцать восемь лет. Когда-то в древности группа минервианских ученых выдвинула программу масштабных климатических и геологических изменений с целью сдержать предсказанный рост концентрации углекислого газа. Проект, однако же, был крайне сложен в реализации, а имитационные модели показывали, что подобная деятельность может с высокой вероятностью нарушить парниковый эффект, благодаря которому Минерва могла поддерживать жизнь на большом расстоянии от Солнца, и тем самым превратить планету в необитаемую пустошь раньше, чем это сделает диоксид углерода. Чтобы свести риск к минимуму, другая группа предложила метод, позволяющий повысить интенсивность солнечного излучения за счет увеличения самогравитации звезды. Идея заключалась в том, чтобы пустить в ход программу климатической инженерии, а если вызванные ей нестабильности действительно сведут на нет парниковый эффект, то для компенсации можно будет просто подогреть Солнце. А значит Минерва, в общем и целом, не пострадает.

В качестве меры предосторожности минервианское правительство решило вначале проверить эту идею, снарядив научную миссию на борту «Шапирона» для проведения полномасштабного эксперимента с солнцеподобной звездой Искарис, вокруг которой не было ни одной обитаемой планеты. Решение оказалось правильным. Во время эксперимента что-то пошло не так, и Искарис превратилась в новую, а экспедиции пришлось срочно спасаться бегством, несмотря на то что главный двигатель корабля в тот момент находился в состоянии ремонта.

«Шапирон» разогнался до максимальной скорости с нерабочей системой торможения и вернулся в окрестности Солнечной системы, где кружил в течение двадцати лет по бортовым часам, в то время как в остальной Вселенной из-за эффекта релятивистского замедления прошло в миллион раз больше времени. Так судно ганимейцев, наконец, достигло Земли.

Гарут стоял в дверном проеме одного из лекционных залов бортовой школы и через ряды пустых сидений с исцарапанными столешницами глядел на дальнюю стену, где располагались кафедра и комплект экранов. Многие из тех, кто покинул Минерву вместе с ними, не дожили до этого дня. Время от времени ему казалось, что все они сгинут в космосе, так и не увидев конца путешествия. Но, следуя закону жизни, на смену погибшим пришло новое поколение – поколение тех, кто родился и вырос в космической пустоте; тех, кто не знал иного дома, если не считать краткого пребывания на Земле. Во многом Гарут относился к ним, как к собственным детям. И пусть его вера временами давала слабину, вера молодых ганимейцев была тверда, как камень; они верили, что Гарут доставит их домой, и в итоге именно так все и сложилось. «Что же будет с ними теперь?» – размышлял он.

Теперь, когда этот день наконец наступил, он испытывал смешанные чувства. Его рациональная часть безусловно радовалась тому, что экипаж наконец вернулся из долгого изгнания и теперь сможет воссоединиться со своей расой; и все же в глубине души ему будет не хватать этого маленького самодостаточного мирка, который так долго заменял им целую вселенную. Корабль, его образ жизни и его крошечное, тесно сплетенное сообщество стали такой же неотъемлемой частью Гарута, как и Гарут – частью их самих. Теперь этому пришел конец. Сможет ли он когда-нибудь так же хорошо вписаться в умопомрачительную, захватывающую дух цивилизацию Туриена с технологиями на грани волшебства и населением в сотни миллиардов душ, рассредоточенных по многим световым годам космического пространства? Удастся ли это хоть кому-то из них? И если нет, смогут ли они когда-нибудь обрести новый дом?