Чтение онлайн

– Но они наверняка приложили руку к его уничтожению, – заметил Пакард. – Не знаю как, но другого варианта не вижу. Они могли привлечь к делу сотрудников КСООН, которые точно ничего не разболтали бы посторонним, или заручились поддержкой правительственной или коммерческой организации, которая действует независимо от Космических сил, чтобы отправить к зонду нечто вроде бомбы – возможно, еще несколько месяцев тому назад, когда с Гиги поступил первый сигнал. А потом просто тянули время, пока бомба не добралась до цели.

Колдуэлл кивнул:

– Звучит логично. Надо отдать им должное – у них почти получилось. Если бы не «Маккласки» – кто знает?

Наступила долгая и мрачная пауза. Наконец Лин вопросительно перевела взгляд с одного мужчины на другого.

– И что теперь? – сказала она.

– Даже не знаю, – ответил Пакард. – Ситуация сложная, с какой стороны ни посмотри.

Лин неуверенно посмотрела на него и спустя секунду добавила:

– Вы же не хотите сказать, что это сойдет им с рук.

– Не исключено.

Лин посмотрела на него так, будто не поверила собственным ушам.

– Но это же просто смешно! Хотите сказать, что подобные люди вот уже… не знаю сколько лет тормозят развитие целых государств, саботируют образование, занимаются пропагандой и поддерживают массу идиотских культов ради сохранения своего первенства, и с этим ничего нельзя поделать? Да это же бред!

– Я не говорил, что ситуация настолько однозначна, – заметил Пакард. – Я сказал, что она сложна. Быть в чем-то уверенным и иметь возможность это доказать – две совершенно разные вещи. Придется проделать немало работы, чтобы собрать необходимые факты.

– Но, но… – Лин пыталась подыскать слова. – Что еще вам нужно? Все и так сходится. Одна только бомбардировка ретранслятора за орбитой Плутона выдает их с головой. Принимая это решение, они не действовали от имени всей планеты и уж точно не в ее интересах. Этого должно быть достаточно, чтобы прижать их к ногтю.

– Мы не можем знать наверняка, что за этим стоят именно они, – возразил Пакард. – Это всего лишь гипотеза. Ретранслятор мог просто выйти из строя. Либо его могла уничтожить организация Калазара. Сверенссену любые улики как с гуся вода.

– Он знал, что это произойдет, – парировала Лин. – А значит, был в этом замешан.

– Но откуда это знаем мы? – спросил в ответ Пакард. – Со слов девчонки, которая считает, будто что-то услышала, но сама не понимает, что именно. – Он покачал головой. – Вы же слышали рассказ Нормана. Сверенссен может выставить против нас целую шеренгу свидетелей, которые скажут, что он не имеет к ней никакого отношения. Она влюбилась до потери рассудка, а когда Сверенссен не проявил к ней интереса, прибежала к Норману с глупыми россказнями. Такое случается сплошь и рядом.

– А что насчет фальшивых сигналов, которые он велел ей отправить? – не унималась Лин.

– Каких еще фальшивых сигналов? – Пакард пожал плечами. – Это все часть их игры. Она выдумала эту историю. Никаких сигналов не было.

– Но туриенские записи говорят об обратном, – возразила Лин. – Необязательно прямо сейчас рассказывать им про Аляску, но когда наступит подходящий момент, за нашими словами будет стоять целая планета ганимейцев.

– Верно, но все, что они смогут доказать, – это существование каких-то странных сигналов, которые официально никто не посылал. Они не смогут подтвердить, откуда взялись сами сигналы и кто именно их отправил. Заголовки сообщений могли быть сфабрикованы, чтобы выдать их за послания с обратной стороны Луны. – Пакард снова покачал головой. – Если как следует поразмыслить, то доказательства не такие уж однозначные.

Лин перевела умоляющий взгляд на Колдуэлла. Тот сокрушенно покачал головой:

– Он дело говорит. Я не меньше тебя хотел бы увидеть, как они пойдут ко дну, но похоже, что оснований для этого пока недостаточно.

– Проблема в том, что к ним невозможно подобраться, – добавил Бенсон, который снова включился в разговор. – Они редко допускают промахи, а когда все же допускают, их никогда нет рядом. Время от времени случаются утечки вроде той, что произошла на «Бруно», но ни одна из них не дает убедительных доказательств. Вот, что нам нужно, – убедительные доказательства. Нужно внедрить кого-то в их среду, поближе к Сверенссену. – Он неуверенно покачал головой. – Однако подобная операция потребует немалых усилий по анализу и планированию, к тому же поиск подходящего человека – дело отнюдь не быстрое. Мы этим займемся, но на скорый результат не рассчитывайте.

Лин, Колдуэлл и Пейси остановились в отеле «Вашингтон Сентрал Хилтон». Тем вечером они вместе поужинали, и за кофе Пейси продолжил разговор о том, что они узнали в кабинете Пакарда.

– Признаки этой борьбы можно проследить на протяжении всей истории, – сказал он. – Две противоборствующие идеологии: феодализм аристократов с одной стороны и республиканские настроения ремесленников, ученых и строителей – с другой. Все это уже было: рабская экономика древнего мира; Церковь, сдерживавшая европейское просвещение в Средние века; колониализм Британской империи; а позже – противостояние коммунизма на Востоке и консьюмеризма на Западе.

– Главное, чтобы людям было чем заняться и во что верить, но не нужно было много думать, так? – заметил Колдуэлл.

– Именно. – Пейси кивнул. – Последнее, что тебе нужно, – это образованный, состоятельный и эмансипированный народ. Власть держится на контроле богатства и ограничениях. Наука и технологии предлагают людям безграничные богатства. А значит, их нужно держать в узде. Знания и здравый смысл – это враги, и для борьбы с ними есть оружие – мифы и мракобесие.

Спустя час, когда они втроем сидели за столиком в тихой нише в одном из концов вестибюля, Лин все еще размышляла над предшествующим разговором. Прежде чем разойтись, они решили заказать еще по одному напитку, но бар показался им слишком людным и шумным. Именно в этой войне Вик, сознательно или нет, сражался всю свою жизнь, поняла она. Сверенссены, едва не оборвавшие связь с Туриеном, стояли бок о бок с Инквизицией, которая заставила Галилея отречься от своих убеждений, с епископами, выступавшими против идей Дарвина, английской аристократией, которая стремилась подмять под себя Америку, превратив ее в подневольный рынок для собственной промышленности, и политиками по обе стороны железного занавеса, которые ухватились за силу атома, пытаясь шантажировать планету ядерными бомбами. Ей хотелось внести в эту войну свой вклад, даже если это будет чисто символический жест, доказывающий, что она на его стороне. Но как именно? Она еще никогда не чувствовала себя настолько взбудораженной и беспомощной одновременно.

В какой-то момент Колдуэлл вспомнил, что ему нужно срочно позвонить в Хьюстон. Он извинился, встал и со словами, что вернется через пару минут, направился к лифтам через галерею магазинов, торгующих сувенирами и мужской одеждой. Пейси откинулся на спинку кресла, поставил стакан на стол и взглянул на Лин.

– Сегодня вас почти не слышно, – сказал он. – Съели слишком много стейка?

Она улыбнулась:

– О… просто размышляю. Не спрашивайте, о чем. Сегодня мы и так слишком много говорим о работе.

Пейси протянул руку, чтобы взять крекер с блюда в центре стола, и положил его в рот.

– Часто бываете в Вашингтоне? – спросил он.

– Да, порядком. Правда, здесь останавливаюсь только изредка. Чаще – в «Хаятт» или «Конститьюшн».

– Как и большинство сотрудников КСООН. Думаю, это одно из двух или трех мест, где любят собираться политики. Порой этот отель напоминает клуб сверхурочных дипломатов.

– «Хаятт» стал таким же местом для КСООН.

– О. – Пауза. – Вы же с восточного побережья, верно?