Чтение онлайн

– Что ж, надеюсь, в ближайшее время ты сможешь немного раскрепоститься, – сказал он. – Я к тому, что весь смысл находиться в этом доме – получать удовольствие от жизни. Будет очень некстати, если один человек из-за своих комплексов испортит атмосферу всем остальным, верно?

Несмотря на замешательство, Лин не смогла сдержать возмущения в голосе.

– Послушай… соглашаясь приехать, я ожидала немного другого, – сказала она. – Ты не говорил, что мне придется играть в мужикальные стулья.

Лицо Сверенссена приняло страдальческое выражение.

– Дорогуша, надеюсь, ты не собираешься учить меня морали среднего класса. Чего ты ожидала? Я сказал, что устраиваю развлечения для моих друзей, и рассчитываю, что они это развлечение получат – что им будет оказан прием сообразно их вкусам.

– Их вкусам? Что ж, очень мило с твоей стороны. Должно быть, за это они тебя просто обожают. А как же быть с моими вкусами?

– Хочешь сказать, что мои знакомые не дотягивают до твоих стандартов? Удивительно дело. О своих вкусах ты высказалась весьма недвусмысленно: тебя интересует роскошь и прилагающаяся к ней компания. Так вот, и то, и другое у тебя будет. Ты же не ожидала, будто в этой жизни что-то достается даром?

– Я не ожидала, что со мной будут обращаться как с конфеткой, которой можно размахивать перед великовозрастными дитятями.

– Ты говоришь как девочка-подросток. Разве я не вправе ожидать, что ты, будучи гостьей, проявишь обходительность в благодарность за мое гостеприимство? Или ты вообразила, будто я филантроп, который впускает в свой дом посторонних из чисто благотворительных побуждений? Могу заверить, что я таковым не являюсь, как не являются и те, кому хватает ума понять, в каком мире мы живем.

– При чем здесь благотворительность? Простое уважение к людям уже не в чести?

Сверенссен презрительно усмехнулся. Похоже, что нет.

– Еще один опиат для среднего класса. Могу лишь сказать, что какие бы фантазии ни роились в твоей голове, все они совершенно безосновательны. – Он вздохнул и пожал плечами, очевидно, уже махнув на нее рукой. – У тебя есть возможность жить, не зная забот – ни финансовых, ни каких-либо иных, но для того, чтобы ее ухватить, тебе придется отбросить глупые протекционистские предрассудки детства и оценить ситуацию с практической стороны.

Глаза Лин вспыхнули, но она все же удержала свой голос под контролем.

– Думаю, я это уже сделала. Только что. Об остальном говорил ее тон.

Лицо Сверенссена превратилось в маску безразличия.

– В таком случае рекомендую без дальнейших отлагательств вызвать такси и вернуться в свой мир неуместного романтизма и несбыточных фантазий, – сказал он. – Мне по большому счету все равно. Чтобы найти тебе замену, хватит и часа. Выбор за тобой. Лин стояла, не шелохнувшись, пока не подавила настойчивое желание выплеснуть кофе ему в лицо. Затем она отвернулась и, стараясь изо всех сил не потерять самообладания, удалилась в направлении своей комнаты. Несколько секунд Сверенссен наблюдал за ней холодным взглядом, а затем презрительно пожал плечами и поспешно вышел через боковую дверь, чтобы снова присоединиться к компании у бассейна.

Спустя два часа Лин уже летела в Вашингтон. Рядом с ней в самолете сидел агент ЦРУ, сопровождавший ее в Нью-Йорк. Их окружали семьи, парочки, люди, путешествовавшие в компании и поодиночке; кто-то в деловых костюмах, кто-то – в пиджаках, третьи – в обычных рубашках, свитерах и джинсах. Они разговаривали, смеялись, читали и спали – самые обыкновенные, здравомыслящие, цивилизованные люди, занятые своими делами. И всех до единого Лин хотелось обнять.

В иллюзорном мире творений ВИЗАРа Карен Хеллер парила в космосе и достигала в высоту двух с половиной миллиардов километров. Система из двух слабо связанных звезд, желтой и белой, размером с шарики для пинг-понга медленно вращалась на фоне мириады других светящихся точечек в бесконечной черноте, простиравшейся по обе стороны ее поля зрения. Центр масс звездной пары располагался в одном из фокусов вытянутого эллипса, который был наложен ВИЗАРом поверх космического пейзажа и отображал орбитальное движение планеты Сурио. Рядом с Хеллер парил Данчеккер, который своим видом напоминал космическое божество, задумчиво разглядывавшее материальную вселенную, будто та была лишь игрушкой в его руках.

Он вытянул руку, указывая на планету, скользившую по своей траектории в ускоренной симуляции ВИЗАРа.

– Условия, в которых Сурио оказывается в крайних точках этого эллипса, кардинально отличаются друг от друга, – сказал он. – В одном случае планета находится вблизи обоих солнц и там, как следствие, очень жарко; в другом, наоборот, далеко, что понижает температуру до прохладной. В течение года на Сурио чередуются две фазы: прохладная океаническая и столь же продолжительная горячая, в течение которой планета практически лишена гидросферы. По словам Исиана, это уникальный случай среди всех миров, открытых туриенцами на сегодняшний день.

– Поразительно, – завороженно произнесла Хеллер. – И вы говорите, что жизнь возникла даже в таких условиях? Это кажется просто невозможным.

– Я тоже так думал, – сказал Данчеккер. – И поверил только после того, как Исиан мне это показал. Я хотел, чтобы теперь это увидели и вы. Давайте спустимся и поближе взглянем на саму планету.

ВИЗАР среагировал на голосовую команду, и они помчались в сторону Сурио. Звезды у них за спиной исчезли, а планета быстро увеличилась и превратилась в сферу, которая сплющилась по мере их падения. Сейчас планета находилась в прохладной океанической фазе, и, свалившись с неба, Хеллер и Данчеккер уменьшились в размерах – так картина моря, раскинувшегося от горизонта до горизонта, приобретала естественный вид.

А затем они оказались под водой, где в океане плавали странные извивающиеся формы жизни.

Из общей массы выделилось черное, похожее на рыбу существо, смутно напоминавшее некоторые виды акул; теперь точка зрения Хеллер и Данчеккера менялась, следуя за движением особи. Затем ВИЗАР поменял характер информации, внедрявшейся в их зрительные системы; тело и мягкие ткани существа превратились в полупрозрачную дымку, на фоне которой стало четко видно строение его скелета. Свет, доходивший сквозь толщу воды, резко померк, затем появился снова и после продолжил мерцать на манер медленного вращающегося стробоскопа. Изображение рыбы застыло.

– Смена дня и ночи, – объяснил Данчеккер в ответ на вопросительный взгляд Хеллер. – ВИЗАР ускоряет время и искусственное изображение, чтобы мы могли за ним понаблюдать. Вы уже обратили внимание на то, что яркость дневного света со временем увеличивается?

Хеллер это заметила. Как и тот факт, что скелет существа начинал постепенно меняться. Позвоночник становился более коротким и толстым, плавниковые кости вытягивались, разделяясь на хорошо различимые, связанные друг с другом сегменты. Плавники тем временем медленно перемещались в сторону подбрюшья.