Чтение онлайн

Длинное худое тело Канга покоилось на носилках, выпрямленное во весь рост. Его руки лежали вдоль тела, ладонями вверх. Благодаря этому были видны символы на предплечьях. Теперь Юта видела, что это – символы на языке наури. На побелевшей, потерявшей краски коже Туррага, они выделялись кроваво-красным, будто только что были вырезаны на его руках.

Юта пришла рано. Церемония еще не началась, и она нигде не видела Арагона. Со времени, прошедшего с ее первого посещения Зала Свитков, они виделись почти каждый день. Оказавшись предоставлена сама себе, Юта, как никогда прежде, ощущала одиночество. Ей нужен был друг, человек, способный выслушать и отвлечь от собственных переживаний. Потому она так нуждалась в этих ежедневных встречах, выучив дорогу до Зала Свитков лучше, чем до полей или рынка.

Приходя в Зал Свитков, она неизменно находила Арагона за работой: он читал и переводил манускрипты, изучал предзнаменования и делал предсказания по песку и тому, как сворачивалось козье молоко. Они много говорили о богах и легендах атлургов. Арагон переводил для Юты свитки Амальрис и некоторые другие. Ни с кем другим она не чувствовала себя так легко и свободно.

Ряды атлургов с другой стороны от тела Туррага задвигались. Раздвигая широкими плечами столпившихся людей, вышел Корт. Из-за его спины появилась Леда, как всегда следующая за мужем. Они тихонько переговаривались. Сердце Юты глухо стукнуло. Корт выглядел уставшим и измученным. Его щеки ввалились, а побледневшая кожа обтянула скулы. Он выглядел как человек, который не ел и не спал несколько дней.

Ощутив на себе взгляд, Корт внезапно посмотрел на нее. Его глаза были сощурены, пристально всматриваясь в ее лицо. Выражения его собственного лица было невозможно прочесть. Юта подумала, что, может быть, он подойдет к ней, как в ночь убийства Канга, но Корт не покинул Леду. Он только кивнул Юте небрежным жестом, как случайному человеку, с которым здороваешься на улице. Леда улыбнулась бледной уставшей улыбкой, было видно, что она чем-то озабочена.

Юта почувствовала, как атлурги задвигались у нее за спиной. Она подумала, что это Арагон, но вместо жреца рядом с ней появился высокий атлург, которого она не видела прежде. Люди поспешно давали ему дорогу, мужчина шел так, словно имел законное право занять место в первом ряду. Кругом раздались шепотки, вокруг мужчины образовалось свободное пространство, люди почтительно отступали от него.

Юта украдкой скосила на него глаза, чтобы рассмотреть получше. Мужчина был очень высок даже для атлурга, пожалуй ростом он мог бы сравняться с Кортом. Легкая рубашка обтягивала его прямые, угловатые плечи и длинные руки. Под тонкой тканью угадывались тугие мышцы, перевивавшие его тело жилистыми ремнями.

Внешность атлургов сильно отличалась от внешности жителей Лиатраса. Так как она была для Юты непривычной, девушка относилась к наружности атлургов с любопытным безразличием. Но этого мужчину она могла бы назвать красивым. Черты его лица были яркими, по-аристократичному тонкими, запоминаясь с первого взгляда.

Прямой нос, треугольные скулы переходят в острый подбородок. Очень светлая кожа, густые песочные волосы волнами лежат на плечах, спереди и с боков забранные тонкими косичками. Большие глаза необычного для атлургов миндалевидного разреза, очень чистого золотого оттенка, как корона Аттрима, когда он подходит к самому горизонту.

Взгляд мужчины бал прикован к телу Канга, его спина была напряжена, оставаясь настолько ровной, будто внутри его позвоночника проходил железный штырь, не дававший ему согнуться ни на миллиметр.

Вдруг он повернул голову и посмотрел на Юту. Она подумала, что, пожалуй, слишком пристально рассматривала его, увлеченная яркой внешностью. Она потупила взгляд, но мужчина продолжал смотреть на нее, а потом заговорил:

– Ты – Юта? Девушка, пришедшая с неба, которую, как говорят, Корт отнял у самого Руга?

– Видно, Руг остался не слишком доволен, – ответила Юта. – И потребовал вместо меня другую жертву.

Мужчина посмотрел на тело Туррага, а затем легко усмехнулся.

– Говоришь, как атлург. Ты быстро учишься.

Его глаза, направленные на Юту, улыбались. В них была глубина и внутренняя сила и, возможно, что-то еще, чего она не понимала. В его лице проглядывали хищные ястребиные черты, но взгляд был мягким. Вдобавок его глаза обрамляли густые черные ресницы, придавая взгляду сияние и глубину.

– Ты – Гвирн? – спросила Юта.

– Ты знаешь мое имя? – С восхищением проговорил мужчина. – Как я и сказал, ты быстро учишься.

Юта поймала себя на том, что непроизвольно улыбается ему в ответ.

– Я слышала, как люди говорят о тебе, – ответила она.

– И что же они говорят, хорошее или плохое? – с подкупающей улыбкой спросил Гвирн.

– Хватает и того и другого.

– Что ж, не верь всему, о чем болтают атлурги, – небрежно взмахнув рукой в сторону толпы, проговорил мужчина.

– Чему именно я не должна верить: хорошему или плохому?

Глаза Гвирна наигранно сощурились. Он пристально посмотрел на Юту, чуть склонив голову набок, а затем произнес:

– Не верь ни тому, ни другому. Я хочу, чтобы у тебя была возможность составить собственное мнение.

Совершенно не стесняясь, - почему-то условности с Гвирном казались излишними, - Юта рассматривала его открытое лицо. Она только познакомилась с ним, но журналист должен уметь составить непредвзятое мнение о человеке, основываясь лишь на одной кратковременной встрече.

И то, что Юта могла бы сказать о Гвирне – этот человек умел расположить к себе с первого взгляда. Он заставил ее улыбаться чуть ли не впервые с тех пор, как она попала в Утегат. Ей было легко говорить с ним, он казался приятным и проницательным собеседником. А взор его теплых, вдумчивых глаз очаровывал и помимо воли приковывал к себе.

Из раздумий Юту вывело ощущение тяжелого взгляда, горячей ладонью опустившегося на плечи. Она вздрогнула и поняла, что Корт смотрит на нее. Его ярко-синие глаза сейчас были темны, и всего на мгновенье ей показалось, что в них промелькнул гнев. Но это, должно быть, показалось.

В круге, очищенном от людей, появился Арагон, и церемония погребения началась.

Сначала Арагон произнес небольшую речь. Он говорил о периоде правления Туррага, как о спокойном и тихом времени, принесшем Утегату мир и процветание. Говорил о долге каждого атлурга и необходимости сплоченности народа. А затем немного о воле богов, решивших забрать Канга к себе раньше срока. В целом, речь была сдержанной и немногословной, как и сами атлурги.

Затем гурнас начал произносить что-то на языке наури – Юта узнала его звучание. Она не понимала ни слова, но речь Арагона полностью захватила ее. Его голос был словно плот, подхваченный безудержной рекой языка наури. То плавно скользящий по его гладкой поверхности, то внезапно подхваченный бурлящим течением. А потом река неожиданно вздыбливалась жестокими порогами, и плот грозил разбиться в каждую секунду.

Пока гурнас нараспев произносил свою речь, в круге появился еще один атлург. На нем был такой же халат, как и на Арагоне, только одноцветный, без бордовых полос на рукавах и подоле. В руках он нес неглубокую чашу. Атлург опустился на колени рядом с телом Канга. Он взял длинную белую полоску ткани и обмакнул в жидкость, налитую в чаше. Затем наложил намокшую ткань на предплечья Туррага, полностью закрывая татуировки. Он повторил процедуру с другой рукой и незаметно растворился среди толпы.