Чтение онлайн

– Если ты любишь нарушать законы, уверен, я смогу придумать что-то особенное для тебя, – задорно ответил Гвирн и подмигнул.

– Тогда до встречи, – сказала Юта и направилась к выходу.

Она не была уверена, но почему-то ей казалось, что Гвирн смотрит ей вслед. Ее подмывало обернуться, чтобы проверить, но она не сделала этого. Она ощущала себя ребенком, задумавшим шалость. Неожиданно будущее снова таило в себе предвкушение чего-то, и Юта узнала это чувство. Это было опасное и сладостное ощущение, что она вступала в новую, неизведанную игру.

***

Гвирн отдернул полог и без стука вошел в дом. Этот дом был хорошо ему знаком, ведь он провел в нем детство и юность. В нос ударили знакомые запахи трав, скисшего молока, дыма и ветхости. Стараясь не шуметь, но и не прячась, он миновал кухню, проходную комнату для приема гостей и вошел в спальню.

Спиной к нему, на кресле возле стола сидел пожилой мужчина. Осветительные окошки были полностью открыты, и солнечные лучи укутывали его мягким светом, словно покрывалом. В Утегате всегда тепло, а часто и жарко, но в старческих костях уже поселился холод потустороннего мира: ни теплые одеяла, ни многочисленные слои одежды не могли защитить от этого холода. Лишь благословенное касание милосердных братьев служило последней преградой от холода смерти.

Гвирн обошел кресло, которое сделал своими руками много лет назад и встал перед мужчиной, погруженным в полудрему. Его седые волосы были завязаны в тугой узел на затылке, руки сложены на коленях. Его темное лицо покрывалиглубокие, как трещины на коре дерева, морщины, но крупное телосложение еще хранило следы былой мощи.

– Отец, – осторожно, чтобы не напугать громким голосом, обратился Гвирн к старику.

Тот моментально открыл глаза. Они были по-старчески водянистыми, какими-то серыми, но по-прежнему проницательными.

– Гвирн. В чем дело? – старик не улыбнулся приходу сына, наоборот, казалось он был раздражен тем, что его побеспокоили.

Гвирн откашлялся. Он стоял совершенно прямо, будто проглотил кол. Его руки были сложены за спиной.

– Только что закончилась церемония погребения Канга. Помнишь, я говорил тебе, что она будет сегодня? Я подумал, ты захочешь узнать, как все прошло.

– А как все могло пройти? – сверкнул глазами старик. Его голос был хриплым, но еще не растерял силы. – Смерть есть смерть. В церемонии погребения нет ничего нового. Люди постоянно умирают, и поверь мне, мальчик, Турраг не первый Канг, которого я переживаю. Совсем другое дело, что эти глупцы отменили из-за этого праздник Куду. Они думают, какой-то дряхлый атлург важнее Бога! Наивно полагают, что милостивый Куду не разгневается на них. Надеюсь, хотя бы ты еще не растерял остатки мозгов и совершил все надлежащие ритуалы?

– Да, отец. Сегодня рано утром я совершил омовение и принес жертвы от нашей семьи.

Гвирн смотрел в пол, не смея поднять глаз.

– Хорошо, – медленно ответил Холден. – Но, надеюсь, ты здесь не только за тем, чтобы похвалиться. У тебя есть новости?

– Немного. Все идет, как задумано. Нас поддерживает много атлургов. Я делаю все, чтобы привлечь на нашу сторону больше людей. И хотя позиции Корта все еще сильны…

– Не произноси при мне этого имени! – рявкнул старик, и Гвирн вздрогнул. – Этот безродный оборванец не заслуживает того, чтобы произносить его имя и тем более называться атлургом! Не понимаю, как этот старый кретин, Турраг, мог совершить такую глупость и принять его, даже не созвав Утегатол! Неслыханная дерзость! И теперь он наконец поплатился за нее. А это отродье … ты должен стереть его в порошок.

Гвирн все еще смотрел в пол. Собравшись с духом, он проговорил:

– Это не так просто, отец. Как я уже говорил, за ним идет много людей. Мы не можем просто убить его, как Туррага. Это вызовет недовольство, возможно, даже бунты. Это настроит атлургов против нас.

Старик отвернулся, как будто ему стало противно смотреть на сына. Его морщинистая рука сжалась в кулак, и он выплюнул:

– Надеюсь, у тебя не появилось задних мыслей по поводу совершенного? Надеюсь, ты не так слаб, как этот никчемный изгой? Он всегда старается обойтись малой кровью, держится срединной линии, и это то, что его погубит. Утегату нужен сильный правитель, не боящийся замарать рук, а не трусливый сопляк. Твои предки, Гвирн, были великими Кангами, ты не можешь подвести их память.

– Да, отец. Не беспокойся, в моем сердце нет сомнений. Я лишь исполнил свой долг. Я знаю, что иначе было нельзя – безволие и бездействие Канга привели бы все поселение к гибели. Утегат проходит через тяжелое время, время для тяжелых решений. И тот, кто не готов их принимать, не готов стать Кангом.

Холден сдержанно кивнул. Его суровое лицо чуть дрогнуло, морщины еле заметно разгладились, а во взгляде появился намек на мягкость.

– Вот теперь я слышу речь истинного правителя. Ты должен знать, что я горжусь тем, что ты сделал, решением, которое принял. Наш род – древний и могущественный. Это – род правителей. Когда-то Утегат принадлежал нам и пора вернуть это время. Мы должны вести народ, а не следовать за кем бы то ни было. Если ты проиграешь этому … изгою, это станет позором для семьи и лично для меня.

Если ты проиграешь ему, то ты не мой сын. Не тот, кого я с детства растил вождем и победителем.

– Не беспокойся, отец, этого не случится. У меня припрятан козырь в рукаве. На этот раз боги на нашей стороне, я точно это знаю. Я – тот, кто следующим взойдет на помост Кангов. И тогда ты и наши предки по праву сможете гордиться мной.

Старик кивнул. Он заметно обмяк в кресле, видно было, что разговор отнял у него много сил. Он слабо махнул рукой в сторону Гвирна.

– А теперь иди. У тебя много дел, Утегат не ждет. И помни, боги любят решительных.

Гвирн подчинился и вышел. Когда он уходил, старик уже закрыл глаза, снова погружаясь в дрему.

Гвирн еще помнил отца другим. Он бережно хранил воспоминания о самом сильном и мудром в мире человеке, который сажал его к себе на колени и рассказывал о богах. Это случалось не часто, но, может, именно потому Гвирн запомнил эти моменты так хорошо, сохранив в памяти на всю жизнь.

Он был четвертым ребенком отца от последнего брака, но все его братья уже погибли, забранные к себе Ругом. Несмотря на то же воспитание, какое получил Гвирн, никто из них не смог добиться в жизни ничего выдающегося.

В детстве Гвирн нечасто видел отца. Тот был постоянно занят, и сыном занималась его ныне покойная мать. Она была совершенно обычной женщиной, серой и тихой на фоне яркого и блистательного Холдена. И Гвирн часто задумывался о том, что отец вообще в ней нашел.

Воспитание, которое давал ему отец, было суровым. Холден был требователен и редко выказывал признаки любви к сыну. Но Гвирн знал, что тот делал так лишь потому, что считал такое воспитание самым верным для мужчины. Он хотел вырастить сына не только послушным, но волевым и самостоятельным. Гвирн до сих пор считал отца самым достойным и сильным человеком в Утегате. Он не может, просто не имеет права подвести его.

А потому он исполнит волю отца, во что бы то ни стало. Он станет Кангом, чего бы ему это ни стоило, и старый Холден вместе со всеми его предками, наконец, сможет гордиться своим младшим сыном.

***

Юта только что закончила готовить ёкку, которая вышла у нее даже более отвратительной, чем у атлургов. Она помешивала содержимое горшка каменной лопаткой, чтобы остудить, и думала о своей кухне на двадцать восьмом этаже небоскреба Сталтса.

Некоторое время назад Юта начала замечать за собой, что скучает по привычному укладу жизни и быту. Она стала постоянно сравнивать привычки, дома и даже вещи и куханную утварь, которыми пользовались атлурги, с тем, к чему привыкла в Лиатрасе. И хоть Юта понимала, что это совершенно бесполезное дело, но ничего не могла с собой поделать.