Чтение онлайн

Номер "Таймс", который из-за политических переналадок и ошибочных пророчеств Старшего Брата перепечатывался, быть может, десяток раз, все равно датирован в подшивке прежним числом, и нет в природе ни единого опровергающего экземпляра.

Books, also, were recalled and rewritten again and again, and were invariably reissued without any admission that any alteration had been made.

Книги тоже переписывались снова и снова и выходили без упоминания о том, что они переиначены.

Even the written instructions which Winston received, and which he invariably got rid of as soon as he had dealt with them, never stated or implied that an act of forgery was to be committed: always the reference was to slips, errors, misprints, or misquotations which it was necessary to put right in the interests of accuracy.

Даже в заказах, получаемых Уинстоном и уничтожаемых сразу после выполнения, не было и намека на то, что требуется подделка: речь шла только об ошибках, искаженных цитатах, оговорках, опечатках, которые надо устранить в интересах точности.

But actually, he thought as he re-adjusted the Ministry of Plenty's figures, it was not even forgery.

А в общем, думал он, перекраивая арифметику министерства изобилия, это даже не подлог.

It was merely the substitution of one piece of nonsense for another.

Просто замена одного вздора другим.

Most of the material that you were dealing with had no connexion with anything in the real world, not even the kind of connexion that is contained in a direct lie.

Материал твой по большей части вообще не имеет отношения к действительному миру -даже такого, какое содержит в себе откровенная ложь.

Statistics were just as much a fantasy in their original version as in their rectified version.

Статистика в первоначальном виде -- такая же фантазия, как и в исправленном.

A great deal of the time you were expected to make them up out of your head.

Чаще всего требуется, чтобы ты высасывал ее из пальца.

For example, the Ministry of Plenty's forecast had estimated the output of boots for the quarter at 145 million pairs.

Например, министерство изобилия предполагало выпустить в 4-м квартале 145 миллионов пар обуви.

The actual output was given as sixty-two millions.

Сообщают, что реально произведено 62 миллиона.

Winston, however, in rewriting the forecast, marked the figure down to fifty-seven millions, so as to allow for the usual claim that the quota had been overfulfilled.

Уинстон же, переписывая прогноз, уменьшил плановую цифру до 57 миллионов, чтобы план, как всегда, оказался перевыполненным.

In any case, sixty-two millions was no nearer the truth than fifty-seven millions, or than 145 millions.

Во всяком случае, 62 миллиона ничуть не ближе к истине, чем 57 миллионов или 145.

Very likely no boots had been produced at all.

Весьма вероятно, что обуви вообще не произвели.

Likelier still, nobody knew how many had been produced, much less cared.

Еще вероятнее, что никто не знает, сколько ее произвели, и, главное, не желает знать.

All one knew was that every quarter astronomical numbers of boots were produced on paper, while perhaps half the population of Oceania went barefoot.

Известно только одно: каждый квартал на бумаге производят астрономическое количество обуви, между тем как половина населения Океании ходит босиком.

And so it was with every class of recorded fact, great or small.

То же самое -- с любым документированным фактом, крупным и мелким.

Everything faded away into a shadow-world in which, finally, even the date of the year had become uncertain.

Все расплывается в призрачном мире. И даже сегодняшнее число едва ли определишь.

Winston glanced across the hall. In the corresponding cubicle on the other side a small, precise-looking, dark-chinned man named Tillotson was working steadily away, with a folded newspaper on his knee and his mouth very close to the mouthpiece of the speakwrite.

Уинстон взглянул на стеклянную кабину по ту сторону коридора. Маленький, аккуратный, с синим подбородком человек по фамилии Тиллотсон усердно трудился там, держа на коленях сложенную газету и приникнув к микрофону речеписа.

He had the air of trying to keep what he was saying a secret between himself and the telescreen.

Вид у него был такой, будто он хочет, чтобы все сказанное осталось между ними двоими -между ним и речеписом.

He looked up, and his spectacles darted a hostile flash in Winston's direction.

Он поднял голову, и его очки враждебно сверкнули Уинстону.

Winston hardly knew Tillotson, and had no idea what work he was employed on.

Уинстон почти не знал Тиллотсона и не имел представления о том, чем он занимается.

People in the Records Department did not readily talk about their jobs.

Сотрудники отдела документации неохотно говорили о своей работе.

In the long, windowless hall, with its double row of cubicles and its endless rustle of papers and hum of voices murmuring into speakwrites, there were quite a dozen people whom Winston did not even know by name, though he daily saw them hurrying to and fro in the corridors or gesticulating in the Two Minutes Hate.

В длинном, без окон коридоре с двумя рядами стеклянных кабин, с нескончаемым шелестом бумаги и гудением голосов, бубнящих в речеписы, было не меньше десятка людей, которых Уинстон не знал даже по имени, хотя они круглый год мелькали перед ним на этаже и махали руками на двухминутках ненависти.

He knew that in the cubicle next to him the little woman with sandy hair toiled day in day out, simply at tracking down and deleting from the Press the names of people who had been vaporized and were therefore considered never to have existed.