Чтение онлайн

Уинстон взял свой джин, секунду помешкал, собираясь с духом, и залпом выпил маслянистую жидкость.

When he had winked the tears out of his eyes he suddenly discovered that he was hungry.

Потом сморгнул слезы -- и вдруг почувствовал, что голоден.

He began swallowing spoonfuls of the stew, which, in among its general sloppiness, had cubes of spongy pinkish stuff which was probably a preparation of meat.

Он стал заглатывать жаркое полными ложками; в похлебке попадались розовые рыхлые кубики -возможно, мясной продукт.

Neither of them spoke again till they had emptied their pannikins.

Оба молчали, пока не опорожнили миски.

From the table at Winston's left, a little behind his back, someone was talking rapidly and continuously, a harsh gabble almost like the quacking of a duck, which pierced the general uproar of the room.

За столиком сзади и слева от Уинстона кто-то без умолку тараторил -- резкая торопливая речь, похожая на утиное кряканье, пробивалась сквозь общий гомон.

'How is the Dictionary getting on?' said Winston, raising his voice to overcome the noise.

– - Как подвигается словарь?
– - Из-за шума Уинстон тоже повысил голос.

'Slowly,' said Syme. 'I'm on the adjectives.

– - Медленно, -- ответил Сайм.
– - Сижу над прилагательными.

It's fascinating.'

Очарование.

He had brightened up immediately at the mention of Newspeak.

Заговорив о новоязе, Сайм сразу взбодрился.

He pushed his pannikin aside, took up his hunk of bread in one delicate hand and his cheese in the other, and leaned across the table so as to be able to speak without shouting.

Отодвинул миску, хрупкой рукой взял хлеб, в другую -- кубик сыра и, чтобы не кричать, подался к Уинстону.

'The Eleventh Edition is the definitive edition,' he said.

– - Одиннадцатое издание -- окончательное издание.

'We're getting the language into its final shape--the shape it's going to have when nobody speaks anything else.

Мы придаем языку завершенный вид -- в этом виде он сохранится, когда ни на чем другом не будут говорить.

When we've finished with it, people like you will have to learn it all over again.

Когда мы закончим, людям вроде вас придется изучать его сызнова.

You think, I dare say, that our chief job is inventing new words.

Вы, вероятно, полагаете, что главная наша работа -- придумывать новые слова.

But not a bit of it!

Ничуть не бывало.

We're destroying words--scores of them, hundreds of them, every day.

Мы уничтожаем слова -- десятками, сотнями ежедневно.

We're cutting the language down to the bone.

Если угодно, оставляем от языка скелет.

The Eleventh Edition won't contain a single word that will become obsolete before the year 2050.'

В две тысячи пятидесятом году ни одно слово, включенное в одиннадцатое издание, не будет устаревшим.

He bit hungrily into his bread and swallowed a couple of mouthfuls, then continued speaking, with a sort of pedant's passion.

Он жадно откусил хлеб, прожевал и с педантским жаром продолжал речь.

His thin dark face had become animated, his eyes had lost their mocking expression and grown almost dreamy.

Его худое темное лицо оживилось, насмешка в глазах исчезла, и они стали чуть ли не мечтательными.

' It's a beautiful thing, the destruction of words.

– - Это прекрасно -- уничтожать слова.

Of course the great wastage is in the verbs and adjectives, but there are hundreds of nouns that can be got rid of as well.

Главный мусор скопился, конечно в глаголах и прилагательных, но и среди существительных -сотни и сотни лишних.

It isn't only the synonyms; there are also the antonyms.

Не только синонимов; есть ведь и антонимы.

After all, what justification is there for a word which is simply the opposite of some other word?

Ну скажите, для чего нужно слово, которое есть полная противоположность другому?

A word contains its opposite in itself.

Слово само содержит свою противоположность.

Take "good", for instance.

Возьмем, например, "голод".

If you have a word like "good", what need is there for a word like "bad"?

Если есть слово "голод", зачем вам "сытость"?

"Ungood" will do just as well--better, because it's an exact opposite, which the other is not.

"Неголод" ничем не хуже, даже лучше, потому что оно -- прямая противоположность, а "сытость" -- нет.

Or again, if you want a stronger version of "good", what sense is there in having a whole string of vague useless words like "excellent" and "splendid" and all the rest of them?

Или оттенки и степени прилагательных. "Хороший" -- для кого хороший? А "плюсовой" исключает субъективность. Опять же, если вам нужно что-то сильнее "плюсового", какой смысл иметь целый набор расплывчатых бесполезных слов -"великолепный", "отличный" и так далее?

"Plusgood" covers the meaning, or "doubleplusgood" if you want something stronger still.

"Плюс плюсовой" охватывает те же значения, а если нужно еще сильнее -- "плюсплюс плюсовой".

Of course we use those forms already. but in the final version of Newspeak there'll be nothing else.

Конечно, мы и сейчас уже пользуемся этими формами, но в окончательном варианте новояза других просто не останется.

In the end the whole notion of goodness and badness will be covered by only six words--in reality, only one word.