Чтение онлайн

В воздухе стоял черный столб дыма. а под ним в туче алебастровой пыли уже собирались вокруг развалин люди.

There was a little pile of plaster lying on the pavement ahead of him, and in the middle of it he could see a bright red streak.

Впереди возвышалась кучка штукатурки, и на ней Уинстон разглядел ярко-красное пятно.

When he got up to it he saw that it was a human hand severed at the wrist.

Подойдя поближе, он увидел, что это оторванная кисть руки.

Apart from the bloody stump, the hand was so completely whitened as to resemble a plaster cast.

За исключением кровавого пенька, кисть была совершенно белая, как гипсовый слепок.

He kicked the thing into the gutter, and then, to avoid the crowd, turned down a side-street to the right.

Он сбросил ее ногой в водосток, а потом, чтобы обойти толпу, свернул направо в переулок.

Within three or four minutes he was out of the area which the bomb had affected, and the sordid swarming life of the streets was going on as though nothing had happened.

Минуты через три-четыре он вышел из зоны взрыва, и здесь улица жила своей убогой муравьиной жизнью как ни в чем не бывало.

It was nearly twenty hours, and the drinking-shops which the proles frequented ('pubs', they called them) were choked with customers.

Время шло к двадцати часам, питейные лавки пролов ломились от посетителей.

From their grimy swing doors, endlessly opening and shutting, there came forth a smell of urine, sawdust, and sour beer.

Их грязные двери беспрерывно раскрывались, обдавая улицу запахами мочи, опилок и кислого пива.

In an angle formed by a projecting house-front three men were standing very close together, the middle one of them holding a folded-up newspaper which the other two were studying over his shoulder.

В углу возле выступающего дома вплотную друг к другу стояли трое мужчин: средний держал сложенную газету, а двое заглядывали через его плечо.

Even before he was near enough to make out the expression on their faces, Winston could see absorption in every line of their bodies.

Издали Уинстон не мог различить выражения их лиц, но их позы выдавали увлеченность.

It was obviously some serious piece of news that they were reading.

Видимо, они читали какое-то важное сообщение.

He was a few paces away from them when suddenly the group broke up and two of the men were in violent altercation.

Когда до них оставалось несколько шагов, группа вдруг разделилась, и двое вступили в яростную перебранку.

For a moment they seemed almost on the point of blows.

Казалось, она вот-вот перейдет в драку.

' Can't you bleeding well listen to what I say?

– - Да ты слушай, балда, что тебе говорят!

I tell you no number ending in seven ain't won for over fourteen months!'

С семеркой на конце ни один номер не выиграл за четырнадцать месяцев.

' Yes, it 'as, then!'

– - А я говорю, выиграл!

'No, it 'as not!

– - А я говорю, нет.

Back 'ome I got the 'ole lot of 'em for over two years wrote down on a piece of paper.

У меня дома все выписаны за два года.

I takes 'em down reg'lar as the clock.

Записываю, как часы.

An' I tell you, no number ending in seven—'

Я тебе говорю, ни один с семеркой...

' Yes, a seven 'AS won!

– - Нет, выигрывала семерка!

I could pretty near tell you the bleeding number.

Да я почти весь номер назову.

Four oh seven, it ended in.

Кончался на четыреста семь.

It were in February-second week in February.'

В феврале, вторая неделя февраля.

' February your grandmother!

– - Бабушку твою в феврале!

I got it all down in black and white.

У меня черным по белому.

An' I tell you, no number—'

Ни разу, говорю, с семеркой...

' Oh, pack it in!' said the third man.

– - Да закройтесь вы!
– - вмешался третий.

They were talking about the Lottery.

Они говорили о лотерее.

Winston looked back when he had gone thirty metres.

Отойдя метров на тридцать, Уинстон оглянулся.

They were still arguing, with vivid, passionate faces.

Они продолжали спорить оживленно, страстно.

The Lottery, with its weekly pay-out of enormous prizes, was the one public event to which the proles paid serious attention.

Лотерея с ее еженедельными сказочными выигрышами была единственным общественным событием, которое волновало пролов.

It was probable that there were some millions of proles for whom the Lottery was the principal if not the only reason for remaining alive.

Вероятно, миллионы людей видели в ней главное, если не единственное дело, ради которого стоит жить.

It was their delight, their folly, their anodyne, their intellectual stimulant.

Это была их услада, их безумство, их отдохновение, их интеллектуальный возбудитель.

Where the Lottery was concerned, even people who could barely read and write seemed capable of intricate calculations and staggering feats of memory.

Тут даже те, кто едва умел читать и писать, проявляли искусство сложнейших расчетов и сверхъестественную память.

There was a whole tribe of men who made a living simply by selling systems, forecasts, and lucky amulets.

Существовал целый клан, кормившийся продажей систем, прогнозов и талисманов.

Winston had nothing to do with the running of the Lottery, which was managed by the Ministry of Plenty, but he was aware (indeed everyone in the party was aware) that the prizes were largely imaginary.