Чтение онлайн

–  Привет, Фокси! О чем задумался? Отличный выдался денек, верно? Смотрел вчера «Нэшнл»?
– То был Мартин Гиффорд, крупный мужчина, тренер средней руки, который всегда любил шутить, что не стал жокеем лишь потому, что у него очень большие ноги. А тот факт, что росту в нем было больше шести футов и по объему талии он мог бы поспорить с борцом сумо, как-то не принимал во внимание.

–  Нет, - ответил я.
– Пропустил. Проторчал в конторе весь день. Только и видел, что короткий отчет по ящику. Но я был в Эйнтри. В субботу.

–  Чертовски некрасивая вышла история, - проворчал Мартин.
– Это надо же, отменить «Гранд нэшнл» только потому, что какого-то там ублюдка пристрелили.

Очевидно, он читал газеты.

–  С чего ты взял, что он был ублюдком?
– спросил я.

Мартин как-то странно посмотрел на меня.

–  С того, что так сказано в газетах.

–  А мне прежде казалось, ты не веришь всему, что пишут в газетах.
– Я выдержал паузу, не зная, стоит ли продолжать.
– Человек, которого убили, был моим другом. И я стоял рядом с ним, когда его застрелили.

–  Черт побери!
– воскликнул Мартин.
– Прости, брат. Страшно жаль, можешь мне поверить.

Как же, поверил я ему.

–  Ладно, все нормально. Проехали.

И тут я страшно рассердился на себя за то, что упомянул об этом происшествии при нем. Ну неужели нельзя было промолчать? Все на ипподроме знали, что Мартин Гиффорд заядлый сплетник. В среде, где многие не имели представления о том, что у людей бывают приватные разговоры и какие-то секреты, Мартин был настоящим королем сплетен. Похоже, он обладал каким-то особым талантом влезать в личные дела и разговоры других людей и передавать все, что они говорили, любому, кто согласится его выслушать. Сказать Мартину, что убитый был моим другом, было равносильно размещению объявления об этом на развороте «Рейсинг пост», только сведения в данном случае доходили значительно быстрее. Все в Челтенхеме узнают об этом к концу дня, и я крайне сожалел теперь о своей несдержанности.

–  Ну и что, хорошие были скачки?
– спросил я, в попытке сменить тему.

–  Думаю, да, - ответил он.
– Дипломатка легко выиграла в конце, но на первом круге едва не угодила в канаву.

–  Народу много было?
– осведомился я.

–  На мой взгляд, так просто битком, - ответил он.
– Но я смотрел по телевизору.

–  Своих не выставлял?
– спросил я, зная, что достойных скакунов у него для этих соревнований не нашлось.

–  Вот уже несколько лет у меня нет лошади, годной для «Нэшнл», - ответил он.
– С самых девяностых, когда Ледяной сошел, а потом и вовсе помер, бедняга.

–  Ну а сегодня есть приличные?

–  Листопад в первом забеге. Ну и еще Весельчак в стипль-чезе на три мили.

–  Что ж, удачи тебе, - пожелал я.

–  Ага. Удача, она нам всем пригодится. Листопад вряд ли выиграет, да и на Весельчака надежды тоже маловато. Шансов у него нет.
– Он на секунду умолк.
– А кем был тот твой друг, которого убили?

«Черт», - подумал я. Надеялся, что он уже забыл об этом, но, как оказалось, нет. Не зря Мартин Гиффорд заработал репутацию отъявленного сплетника.

–  Да просто коллега по работе, - равнодушным тоном бросил я.

–  А как его звали?

Стоит ли говорить ему? С другой стороны, почему нет? Все газеты уже пестрели его именем.

–  Геб Ковак.

–  А за что его убили?
– не унимался Мартин.

–  Понятия не имею, - ответил я.
– Я ведь уже говорил: он всего лишь мой коллега по работе.

–  Перестань, Фокси, - вкрадчивым тоном заметил Мартин.
– Должны же быть у тебя какие-то соображения на эту тему.

–  Нет. Никаких. Ровным счетом ничего.

Он смотрел разочарованно, точно ребенок, которому отказали в сладком.

–  Давай выкладывай, - протянул он.
– Я же вижу, ты что-то скрываешь. Уж мне-то мог бы сказать.

Ага. А заодно - и половине Вселенной.

–  Честно, Мартин, - сказал я.
– Я понятия не имею, за что его убили и кто. А если б даже знал, то сказал бы не тебе, а полиции.

Мартин пожал плечами. Давая понять, что не верит мне ни на грош. «Скверно, - подумал я.
– Этому конца и края не будет».

Но тут от дальнейших расспросов меня спасла Джен Сеттер, еще один тренер, являющая собой полную противоположность Мартину. Невысокого росточка, стройная, привлекательная и веселая. Она схватила меня за руку и увела от Мартина.

–  Привет, любовничек, - шепнула она мне на ухо и чмокнула в щеку.
– Не желаешь провести уик-энд с испорченной девчонкой?

–  Всегда готов, - шепнул я в ответ.
– Только гостиницу назови.

Она расхохоталась и отстранилась.

–  Все дразнишь, никак не успокоишься, - сказала она, кокетливо глядя на меня снизу вверх из-под густо накрашенных ресниц.

На самом деле это она дразнила меня, и проделывала это с тех пор, как мы познакомились лет десять тому назад. Тогда я ничего собой не представлял, восемнадцатилетний паренек, только начинающий, она же уже была известным тренером. И я не знал, как реагировать на все эти ее шуточки и заигрывания - они и льстили мне, и одновременно пугали. К тому же тогда она была замужем.

А теперь была разведена, свободная женщина лет под пятьдесят, твердо вознамерившаяся наслаждаться жизнью. И при этом она очень много работала. В ее конюшнях в Лэмбурне тренировалось около семидесяти лошадей, и я по своему опыту знал: Джен правит этим большим своим хозяйством очень разумно и предельно жестко.

Джен на протяжении трех лет была моей клиенткой, с тех самых пор, когда после развода в суде получила солидную сумму от своего бывшего.

–  Ну, как там мои денежки?
– спросила она.

–  Живут и процветают, - ответил я.

–  И надеюсь, растут?
– со смехом спросила она.

Я тоже надеялся на это.

–  Как прошел предварительный просмотр?

–  Потрясающе, - ответила она.
– Я взяла с собой дочурку Марию и ее парня. И мы замечательно провели время. Шоу просто сногсшибательное.

По моему предложению Джэн инвестировала весьма внушительную сумму в постановку нового мюзикла в Вест-Энде - в основу сюжета легли жизнь и приключения Флоренс Найтингейл [4] во время Крымской войны. Премьера должна была состояться примерно через неделю, но предварительные показы уже начались, и я читал в газетах рецензии. Впечатление они оставляли смешанное, но это вовсе не означало, что спектакль не будет пользоваться успехом. Потрясающий мюзикл «Волшебник из страны Оз» был после премьеры на Бродвее буквально оплеван в «Нью-Йорк таймс», но затем с успехом шел по всему миру семь лет подряд - всего состоялось около трех тысяч представлений, и кассовые сборы просто зашкаливали.

–  Некоторые из предварительных просмотров проходят не столь успешно, - заметил я.

–  Не понимаю, почему, - удивленно ответила Джен.
– Девушка, которая играет Флоренс, просто великолепна, а голос! Думаю, она принесет мне целое состояние. Уверена, рецензии после премьеры будут просто замечательные. Но если нет и я потеряю все, то взвалю вину на своего консультанта по финансам.

–  Ничего. Слыхал, спина у него широкая, - со смехом ответил я.

На самом деле мне было совсем не до смеха. Инвестиции в театральные постановки всегда считались самыми рискованными - тут люди чаще теряли целые состояния, нежели выигрывали. Да и вообще, не существует инвестиций без риска. Это всегда рулетка. Я знал случаи, когда, казалось бы, железно надежные и подкрепленные тщательными расследованиями инвестиции обращались в прах. Самыми надежными считались доли в крупных компаниях с именем, рост они давали небольшой, но стабильный, но даже там случались исключения. К примеру, акции «Энрон» [5] упали с девяноста долларов до нескольких центов всего за десять недель, а «Хелс Саус Инк.», одна из крупнейших американских фармакологических компаний, умудрилась потерять девяносто восемь процентов своей стоимости на Нью-Йоркской фондовой бирже всего за один день. Оба эти коллапса произошли или из-за какого-то мошенничества, или же из-за неправильных, нечестных подсчетов, искусственно взвинченных ожиданий доходности, но результат всегда получался один - катастрофа. Акции «Бритиш Петролеум» за месяц упали в цене больше чем на пятьдесят процентов, когда в Мексиканском заливе взорвалась нефтедобывающая платформа. Даже расходы на устранение последствий взрыва и очистку водной глади от нефтяных пятен не шли ни в какое сравнение с этими потерями.