Чтение онлайн

– Просто оставь это на месте, - отозвался он без эмоций.
– Она, скорее всего, еще вернется сюда.

– О, мать вашу!
– прошептала я, сжимая в пальцах маленькую бутылочку.
– Эта твоя девочка не из бедных...Это же лак Шанель. Триста баксов стоит.

Я поднесла его к глазам, желая рассмотреть еще лучше. Бутылочка была прямоугольной формы, а лак был насыщенного серого цвета.

– Думаю, что могу оставить это себе, - заявила я с улыбкой.
– Я нашла его, я и возьму.

– Положи на место!

Я подпрыгнула и резко обернулась, увидев Тома, который остановился в нескольких шагах от меня. Его взгляд так и искрился гневом, когда он смотрел на лак в моих руках.

– Что?

Он шагнул ко мне с потемневшими глазами.

– Я приказал тебе положить его на место, - повторил он низким тоном.
– Ты глухая?

– Да в чем дело?
– бросила я, игнорируя его требование и прижимая лак к себе.
– Твоя наездница забыла его....А мне просто интересно, насколько он хорош..., - я замолкла, открывая лак и вытаскивая кисточку. На кончике застыла густая серая масса. Я была разочарована.

– Бл*дь!
– зашипел он, приближаясь ко мне.
– Ты что, вообще идиотка? Не понимаешь слов?

– Том, спокойнее...

– Нет!
– проорал он, тыча пальцем в кисточку.
– Ты не имела права трогать кисточку! Теперь он будет очень злиться!

– Боже, нашел проблему, - я осеклась, сощурившись.
– Подожди-ка...Ты сказал "он"?

– Закрыла лак и поставила на место, быстро, - приказал он зло, - я не шучу.

– Чье это?

– Билла.

– Билла? Кто это?

– Мой брат, - прошипел он, вырывая лак из моей хватки и закручивая его. Дыхание парня было шумным и неровным.

– Твой брат?
– тупо переспросила я.
– Он пользуется лаком для ногтей?

– Да, - сказал он, глядя на меня горящими ненавистью глазами.
– Этот его любимый. Но это не твое дело....

– Ну и ладно, - я шутливо подняла руки, закатывая глаза, - меня не волнует, что делает твой брат в свободное время, - я глянула на бутылочку от Шанель.
– Мой лучший друг Виктор тоже пользуется лаком. Хотя он гей, для меня в этом нет ничего предрассудительного...

– Ты хочешь сказать, что мой брат - гей?
– Том прожег меня взглядом.

– Нет, - нерешительно улыбнулась я.
– Конечно, нет, я ведь говорила о Викторе...

– Заткни свой рот, черт тебя возьми, - рявкнул Том, прерывая меня.
– Мне п*хуй на твоего друга.

– Успокойся уже, во имя Христа, - я вздохнула, прижимая к себе сумку.
– Я имела в виду, что...Наверное, странно видеть, что твой брат красит ногти, вот и все.

– Скажи мне, - он резко оборвал меня, пронизывающе глядя мне в глаза.
– А не странно то, что твои друзья с тобой дружат?

– Что?
– я приоткрыла рот, нахмурившись.

– Что их подруга выглядит и одевается, как ты? А?
– продолжал он с ненавистью. Я отступила, взволнованная такой внезапной вспышкой злости.
– Анна, твоим родителям не кажется странным то, что ты часть их семьи?

– О чем ты говоришь?
– проговорила я дрожащим голосом. Он снова сделал шаг ко мне, и я почуяла запах его одеколона.

– Как тебе кажется, они не находят глупым то, что родили тебя?
– он быстро облизал губы, а я почувствовала, как запершило в горле.
– Что они произвели на свет такое жалкое существо, которое недостойно быть ни женщиной, ни просто жить?

Мои глаза расширялись по мере его слов. Я стояла, пораженная. Он что, реально сказал мне сейчас все это?

Его взгляд не собирался смягчаться, Том кивнул в сторону выхода.

– А теперь убирайся с моих глаз.

Мне не надо было повторять дважды.

Я буквально вылетела из его номера, мои ноги несли меня по длинному коридору, словно за мной кто-то гнался. В лифте чувство в груди становилось все тяжелее, что-то мучительно сдавило ребра, а в горле встал комок. Да, конечно, я вывела Тома из себя, но как? Я всего лишь упомянула его брата с маникюром...

Выйдя из лифта, я обещала себе, что Том не сможет меня сломать, хотя боль в груди становилась все сильнее. Когда я шла по улицам, даже холодный ветер октября не мог скрыть слезы, бегущие по щекам.

– Постой, постой. Объясни мне только одно - ты что, стала рабыней какого-то иностранца, которого впервые увидела?

Традиционный вечер просмотра фильмов с Виктором обычно знаменовались поеданием пиццы с сыром, и распитием бутылки дешевого красного вина в том случае, если повезет. Фильм был, конечно, из какого-то г*венного проката - инди, предпочитаемый Виктором, или какая-нибудь отвратительная романтическая мелодрама, которую натуралы терпеть не могли. Поэтому я была счастлива, что Вик появился в моей жизни. Смотреть подобного рода фильмы и говорить о чувствах было удобнее в компании гея. Сегодняшний вечер получился совсем другим. Я кое-как заставила себя рассказать лучшему другу о моей ситуации с мерзким и до неприличия богатым мистером Высокомерие.

– Я не рабыня в полном смысле этого слова, - вздохнула я, делая глоток красного вина.
– Служанка, можно сказать.

– О, прошу тебя, - он закатил глаза.
– Ты делаешь его покупки. Ты убираешь его простыни!
– он смотрел на меня с поражением на лице.
– Твои руки касались его засохшей спермы, Анна! Женщина, ты и есть его рабыня! Его сперма!

Я закашлялась, поперхнувшись вином от этих слов.

– Прошу тебя, - простонала я, осторожно ставя стакан на стол.
– Вик, не напоминай, ради Бога. Иисусе.

– Как скажешь, - засмеялся он.
– этот парень должен быть чертовски хорош собой, милая, раз ты терпишь все это.

– А вот и нет, - заявила я.
– Не так уж он и хорош.

– Правда, что ли?

Я слегка нахмурилась и, поколебавшись секунду, покачала головой:

– Абсолютная правда.

Вик ухмыльнулся, его глаза блеснули:

– Милая, мне кажется, что ты сама не веришь в то, что говоришь.

Я почувствовала, как заалели щеки, и сделала большой глоток из стакана, смакуя горький вкус теплого вина. Я сидела, задумавшись. Том не был симпатягой - он выглядел как какой-то странный репер в обличии немецкого мальчика, и он был отвратительным! Его глаза были простого, скучного карего цвета, а пирсинг в нижней губе был противным, и даже подбородок не казался таким уж мужественным...

Я едва вслух не застонала.

Это не было убедительным даже для меня самой.

Вик усмехнулся мне, откусывая кусок остывшей пиццы.

– Анна втюрилась, - пропел он.

Я безжизненно откинулась на подушки, чтобы не видеть его.

Никогда такого не будет, черт дери.

На следующий день от Тома я не получила ни слова. Так прошло три дня - без звонков и грозных сообщений на голосовой почте. Ничего. Я могла заниматься своими делами, целый день была предоставлена сама себе, и в перерыве между парами решила побаловать себя кофе и сэндвичем, вернула книгу в библиотеку, выпила с Виком сидра с вкусными пончиками. Около пяти часов вечера я собралась домой из библиотеки, где просидела достаточно долго, готовясь к проекту. Темнело, солнце садилось за горизонт, и холодный октябрьский воздух готовился растерзать меня за пятнадцатиминутную прогулку домой.