Чтение онлайн

– Простите. Залюбовался вашей красотой, – капитан склонил коротко остриженную голову.

Эмилия поморщилась. Она чувствовала фальшь в комплиментах Роттера. Дежурные слова, просто чтобы задобрить её. Это особенно ярко ощущалось на фоне тех любезностей, которые произносил Владимир Градов – каждое слово из его уст заставляло сердце графини трепетать…

– У меня срочное донесение, госпожа, – начал Константин.

– Позже, – резко отмахнулась Эмилия и направилась в дом. Слуга поспешно открыл двери. – Я устала и хочу отдохнуть.

– Это не может ждать, – настаивал Роттер, следуя за ней. – Дело чрезвычайной важности.

Их шаги гулким эхом отдавались в холле. Служанки помогли Карцевой снять запылённые туфли, пока она сверлила капитана ледяным взглядом.

– Ты оглох, Костя? Сейчас я не желаю выслушивать никаких донесений.

– Это касается безопасности рода, госпожа.

– Безопасностью как раз должен заниматься ты! – она с размаху ткнула пальцем в грудь Роттера и зашипела от боли.

Такое чувство, будто она ударила пальцем о камень. Может, у него там кираса под мундиром? Или такие твёрдые мышцы? Несмотря на своё раздражённое состояние, Карцева на несколько секунд задумалась о том, как Роттер выглядит без одежды.

Он отступил на шаг и сказал:

– В наших рядах появился предатель.

– О, неужели? – издевательски проговорила Эмилия. – В наших рядах предатель? Это должно стать для меня сюрпризом?

Карцева заметила, как дёрнулась щека капитана. Бугристый шрам изогнулся, будто змея. Голубые глаза стали как две ледяные глыбы.

– Рядовой Климов переметнулся к противнику, – сообщил капитан.

– К Градовым?

– Да.

– Ну и что? Для тебя такое должно быть в порядке вещей, разве нет?

По телу Роттера будто пробежала судорога. От графини не укрылось, как вздрогнула его правая рука – будто он собирался выхватить саблю. А тяжёлая сабля у него на поясе была не простой, а зачарованной, и даже носила собственное имя. Как же там… Что-то связанное с тьмой.

Служанки, которые стояли неподалёку, ожидая приказов графини, отошли подальше. Должно быть, они почувствовали и гнев Роттера, который исходил от него удушающей волной, и напряжение Истока Карцевой.

Видят предки, сейчас она была готова обрушить на капитана всю мощь своей магии. Настолько ужасным было её настроение, а Роттер своим неповиновением всё только ухудшал.

– Мне показалось, твоя рука дёрнулась, Костя, – сквозь зубы произнесла Эмилия.

– Прошу простить, – не стал увиливать Роттер. – Меня задел ваш намёк на то, что я предатель.

– Так ведь ты и есть предатель! – выкрикнула Карцева, уже не сдерживаясь. – Ещё раз напомнить тебе, что случилось в битве при поместье Градовых?

– Я помню, ваше…

– Тогда о чём речь? Климов нас предал! – Эмилия картинно взмахнула руками. – Какая трагедия! Рядовой дружинник перешёл на сторону врага. Да плевать на него! Его трусость не будет иметь последствий, в отличие от твоей.

– Трусость? – слово выпало из уст Константина как камень.

– А разве ты не струсил? Ты говоришь, что спасал своих людей, но я думаю, что спасал ты только собственную шкуру, – процедила графиня, глядя в остекленевшие от гнева глаза капитана.

– Нет.

– А я думаю, да! Поэтому будь благодарен, что я оставила тебя и твоих людей на службе. Знаешь, почему я это сделала? В память об отце. Он писал в письме, что ты можешь принести нам пользу. А знаешь, почему ещё?

Роттер не ответил, но Карцева и не собиралась дожидаться ответа.

– Потому что мне нравится, когда такой, как ты, кланяется мне! Ну-ка, поклонись! Давай, склонись передо мной! – потребовала Эмилия.

Лицо капитана потеряло всякое выражение. Он будто уснул с открытыми глазами – и медленно согнул спину.

– Ниже! – графиня схватила его за затылок и надавила.

Наклонившись к его уху, она прошипела:

– Если я говорю, что хочу отдохнуть, значит, я хочу отдохнуть! Никаких докладов, донесений, новостей и прочего! Ты меня понял?

– Да, госпожа, – глухо проговорил Роттер.

– Молодец, – она разжала пальцы и демонстративно вытерла ладонь об рукав капитана, а затем быстрым шагом направилась прочь.

Когда графиня чуть позже осталась одна и легла в кровать, она долго не могла уснуть. Усталость по-прежнему наполняла её тело и туманила разум, но сон не шёл. Возможно потому, что вихрь эмоций в груди был сильнее.

– Будьте вы все прокляты, – проговорила Эмилия, глядя в потолок. – И ты, Рудольф, и ты, Костя, и даже ты, отец! Особенно ты. Думаешь, ты оставил мне в наследство поместье, деньги и всё остальное? Как бы не так! Ты оставил мне в наследство войну, проблемы и кучу мужланов, которым всё время что-то от меня надо!

Карцева в ярости отпихнула ногами одеяло, схватила подушку и швырнула её в стену.

– Зачем ты вообще ввязался в эту войну? – спросила она, представляя суровое лицо отца. – Вот зачем? Ты подвёл меня! Оставил править родом, а кто сказал, что я этого хочу? Я женщина, и я хочу наслаждаться жизнью, а не тянуть на себе мужские дела! Ты вообще представляешь, как мне тяжело?! Каждый второй думает, как залезть мне под юбку, и не видит во мне главу рода. Меня считают безмозглой куклой, меня не уважают, не прислушиваются! – выкрикнула Эмилия, ударив кулаком по постели. – А я вынуждена играть эту роль. Притворяться соблазнительной глупышкой перед равными и жестокой дурой перед подчинёнными! Думаешь, мне это нравится?! Старый придурок, вот ты кто! Старый, тупой, алчный придурок!

Из глаз невольно брызнули слёзы. Эмилия обняла оставшуюся подушку и заплакала в неё, как не делала уже много лет.

Сейчас ей было как никогда одиноко, и очень хотелось, чтобы кто-нибудь о ней позаботился.

Но сделать это было некому.

Проплакав какое-то время, графиня ощутила, что слёзы кончились. В груди стало пусто, и эту пустоту вскоре наполнила привычная твёрдость. Выбора у неё не было. Род Карцевых висел на волоске после того, как лишился мужчин – если Эмилия опустит руки, всё будет кончено.

Она села, вытерла с лица остатки слёз и выпрямила спину.

– Ничего, – сказала она в темноту. – Я знаю, что нужно сделать, чтобы меня стали считать истинной графиней!

Поместье барона Градова

Настоящее время

Я убрал трупик крысы в коридор, плотно закрыл дверь и сел перед Очагом в позу лотоса. Закрыл глаза и сосредоточился, приступая к медитации. Энергия аномалии заполняла всё пространство, но её концентрация казалась ничтожной по сравнению с тем, что было ранее.