Чтение онлайн

Поместье графа Муратова

На следующий день

Альберт Игнатьев стоял у высокого окна в кабинете графа, наблюдая, как по подъездной дороге к усадьбе приближается тяжёлая карета с гербом рода Неверовых – серебряная сова на жёлтом поле. Уголки его губ непроизвольно дрогнули в лёгкой, почти незаметной улыбке.

'Наконец-то. Ждать пришлось недолго. Отчаяние делает даже самых гордых аристократов сговорчивыми, а Рудольф… Рудольф уже паникует.

Чёрный полк и резервы фон Берга застряли на границах Карцевой. Танки, на которые возлагалось столько надежд, потеряны.

Атака на Очаг Градовых с треском провалилась. Вместо того чтобы нанести врагу ущерб, мы дали ему повод растоптать Плахова и получить солидную контрибуцию.

Суд всё ближе. Силы Градова растут, в то время как силы альянса тают и тают… Да, у нас больше войск, больше магов, артефактов и других ресурсов. Но я готов поклясться жизнью, что у Градова полно козырей в рукаве'.

Граф Муратов нервно прохаживался по кабинету, пощёлкивая костяшками пальцев.

– Ты уверен в нём, Альберт? – резко спросил он, не глядя на советника.

– В ком? – переспросил Игнатьев, выныривая из своих мыслей.

– В Неверове, конечно. Георгий Викторович известен своей непредсказуемостью.

– Времена требуют непредсказуемых решений, ваше сиятельство, – ответил Альберт. – Род Неверовых силён, их дружина хорошо вооружена, а маги обладают элементом Разрушения. То, что нужно, чтобы справиться с элементом Отражения Градовых.

– Мне казалось, ты не разбираешься в магии, – буркнул Рудольф.

– Так и есть, ваше сиятельство. Но кое-что я всё же понимаю. Поверьте, барон Неверов – идеальный союзник. С ним победа над выскочкой станет не просто вероятной, а неизбежной.

«И твоё падение – тоже», – мысленно добавил он, с наслаждением наблюдая, как граф нервно теребит пуговицу на воротнике.

В дверь постучали, и лакей доложил о прибытии барона. Муратов кивком велел ввести гостя.

Георгий Викторович Неверов вошёл с видом человека, который знает себе цену. Невысокий, плотный, с седеющей щёткой усов и пронзительными глазами навыкате, он окинул кабинет оценивающим взглядом и коротко кивнул графу.

– Рудольф Сергеевич. Благодарю за приём.

Негромкий, но твёрдый и тяжёлый, как железо, голос. Неверов понимал, что хотя Муратов формально и выше него по статусу, но вынужден просить у него помощи. И потому барон, хоть и находился в чужом доме, явно чувствовал себя хозяином положения.

Осознание этого заставило Игнатьева на миг ухмыльнуться.

– Добрый день, Георгий Викторович, – Муратов указал на кресло. – Прошу, садитесь. Как добрались? Сегодня такая жара.

– У меня в карете установлен охлаждающий артефакт, так что поездка была комфортной, – ответил барон, усаживаясь, и бросил взгляд на Игнатьева.

– Мой советник, Альберт Игнатьев, – представил его Рудольф.

– Да. Мы, кажется, встречались.

– Вы правы, ваше благородие, – Альберт коротко поклонился. – Я имел честь познакомиться с вами на приёме у покойного графа Карцева.

– Ах да. Помню. Нынешняя графиня тогда ещё флиртовала с генерал-губернатором и заставила его жену скрипеть зубами весь вечер, – Неверов рассмеялся.

– Эмилия Романовна умеет вывести из себя, – мрачно согласился Муратов.

Переговоры начались с любезностей, но очень быстро перешли к сути. Рудольф Сергеевич, стараясь держаться непринуждённо, изложил ситуацию. Неверов слушал, не перебивая, лишь постукивая короткими толстыми пальцами по ручке кресла.

– Итак, вы предлагаете мне вступить в ваш альянс, чтобы совместными усилиями раздавить Градова, – резюмировал Георгий, когда граф закончил. – Интересно. А что я получу, кроме чести сражаться за ваше дело?

– Часть земель побеждённого врага, разумеется, – ответил Рудольф. – И его имущество будет разделено между союзниками.

– Земли и имущество, – Неверов чуть поморщился, как будто пробуя на вкус что-то не слишком свежее. – Это само собой разумеется, Рудольф Сергеевич. Но за свои услуги я привык получать плату авансом.

«Вот оно. Начинается», – с холодным интересом подумал Игнатьев, наблюдая, как напрягается граф.

– Что вы имеете в виду? – спросил Муратов, и в его голосе прозвучало лёгкое напряжение.

– Две вещи, – барон откинулся на спинку кресла, сложив руки на животе. – Во-первых, доступ к вашей родовой библиотеке. Для всех членов моего рода и моих магов. На неограниченный срок.

Муратов на миг застыл. Альберт видел, как его взбесило подобное условие, но Рудольф сумел сохранить невозмутимость.

Библиотека была гордостью рода Муратовых, в ней хранилось много редких рукописных книг по магии и артефакторике. Бесценная сокровищница знаний, накопленная многими поколениями рода.

– Это… необычная просьба, Георгий Викторович, – осторожно начал Рудольф. – В моей библиотеке хранится много уникальных книг.

– Именно поэтому я и хочу получить к ним доступ, – невозмутимо парировал Неверов. – Это первое условие. Второе – ваша племянница Анфиса. Я хочу, чтобы она сочеталась браком с моим сыном.

В кабинете повисла гробовая тишина. Муратов смотрел на барона, будто не веря своим ушам. Игнатьев же едва сдерживал торжествующую улыбку.

«Идеально. Он потребовал самое дорогое – его знания и его кровь. Ты сейчас взорвёшься, Рудольф? Или сожрёшь это оскорбление, как и всё остальное?»

– Моя племянница не разменная монета, барон, – чуть сведя брови, проговорил Муратова.

– Всякая незамужняя девушка в нашем кругу – разменная монета, – холодно заметил Неверов. – Просто цена у всех разная. Я предлагаю очень высокую цену – мою верность альянсу и мои войска. Или вы найдёте другого барона, готового воевать за вас? Простите мою откровенность, но ваша репутация серьёзно пошатнулась за последнее время.

– Что вы хотите сказать, барон? – процедил Муратов.

– Не хочу оскорбить, ваше сиятельство, – Георгий приподнял ладонь. – Лишь говорю как есть. Поговаривают, что на этой войне вы растеряли остатки чести. Многие желают Градову победы. А над вашими неудачами смеются.

– Кто? – стискивая подлокотники кресла, выпалил граф.

– Многие. Я только слышал слухи. Сами знаете, как это бывает.

Муратов поджал губы и глубоко, медленно вдохнул. А затем выдохнул. Игнатьев видел, как подрагивает жилка у него на виске. Чувствовал идущую внутри него борьбу между гордостью и необходимостью привлечь свежие силы.