Чтение онлайн

– Это первый уровень? – Филипп Евгеньевич приподнял бровь. – Всё равно впечатляет. Какого же размера был купол третьего уровня?

– Видите вон ту заставу? – я показал на блокпост Карцевых. – Граница проходила метрах в трёхстах.

– Выходит, теперь под защитой осталось в два раза меньше земель… Вам необходимо в первую очередь заняться восстановлением Очага, господин.

– Это одно из главных дел, вы правы. Но есть и множество других, – проговорил я. – Планов – целый вагон.

– Если я чем-то могу помочь – только скажите.

– Мне пригодится ваш совет. Но сначала предстоит сделать кое-что важное. Эпохальное событие, можно сказать.

– О чём вы? – спросил Базилевский.

– Сейчас мы созовём всех обитателей усадьбы и объявим о прекращении огня. А потом вы увидите всё своими глазами…

У холма на северо-востоке владений Градовых

В то же время

Карета Муратова, изнутри обитая тёмно-зелёным бархатом, была полна тяжёлого молчания. Граф сидел, выпрямив спину и сцепив пальцы в замок. Он чувствовал, как болезненно пульсировала жилка на виске – знакомое ощущение. Скоро начнётся мигрень, а целитель в поместье. Значит, предстоит мучительная бессонная ночь в дороге.

Фон Берг, расплывшись на противоположном сиденье, дышал как разъярённый бык. Пожар на его заводе продолжался. Колоссальный столб чёрного дыма был прекрасно виден из окна, и регулярно звучали хлопки, порой целыми сериями. Видимо, огонь добрался ещё не до всех снарядов.

Карцева, сидя у окна, казалась изящной фарфоровой куклой. Её шелковистые чёрные локоны, рассыпанные по плечам, блестели в свете солнца.

Сегодня красота графини лишь раздражала Муратова – как напоминание о хрупкости союза. Её откровенный флирт с Градовым был, мало того что неуместен, он вызывал вполне обоснованные подозрения.

'Тупая самовлюблённая тварь, – процедил про себя Рудольф. – Я ведь прекрасно знаю, что ты давно хочешь выйти из альянса. Может, ты уже раздумываешь, как переметнуться на сторону Градова? Я бы не удивился.

Хотя ты ведь так хочешь убить его брата… Отомстить за своего отца. Это помогало мне держать тебя в узде, потому что Михаил был у меня в плену… Но теперь и этого нет!

Пусть демоны сожрут этого Градова и его адвоката! Давно надо было убить Базилевского!'

– Итак, – сказал Муратов вслух. – Я понимаю, мы все расстроены случившимся.

– Расстроены?! – прогудел фон Берг. – Я сейчас взорвусь от ярости!

– Генрих Карлович, – голос графа прозвучал ровно, хотя ногти впились в ладонь. – Сохраняйте спокойствие. Никаких резких движений, вы поняли? Надо выполнить все пункты, которые утвердил генерал-губернатор. Без исключений.

Рудольф ткнул пальцем в папку, которую Генрих сжимал в руках. Тот фыркнул, и капля пота скатилась по его багровому лицу, исчезнув в складках двойного подбородка:

– А если нет?

– Что значит, если нет? – голос Муратова прозвучал так зловеще, что у него самого по спине пробежали мурашки.

Карцева отодвинулась, прижимаясь к стенке. Фон Берг поджал толстые губы и сглотнул, но стоял на своём:

– То и значит! Я думаю, нам надо просто прикончить этого…

– Не вздумайте. Ничего. Делать, – чётко произнёс граф, и с каждым словом Генрих всё больше вжимался в кресло.

Внутри Муратова всё горело: ненависть к этому свиноподобному тупице, к вертихвостке Карцевой, к генерал-губернатору Высоцкому, который внезапно встал на сторону Градова.

Но лицо Рудольфа оставалось каменным – только левый глаз слегка дёргался, как всегда, в моменты крайнего гнева. И виски продолжали пульсировать, словно кто-то медленно вбивал в них тонкие гвозди.

В карете стало жарче. Всё из-за гнева – Исток откликался на злость Муратова, мана растекалась по каналам, готовая вырваться наружу испепеляющим пламенем.

За окном раздался мощный грохот, словно начиналась гроза. Муратов повернул голову. Отсюда было видно, как в небо на горизонте взлетают обломки. Похоже, пламя достигло очередного склада, который взорвался весь разом.

Фон Берг подпрыгнул на месте, отчего карета качнулась. Его жирная ладонь шлёпнула по сиденью.

– А мой завод?! Вы слышите эти взрывы?!

Граф почувствовал, как по спине пробежала горячая волна. Ему хотелось схватить барона за горло, вдавить его морду в стекло, заставить захлебнуться собственной слюной.

– Я предупреждал, что рано создавать активы на землях, которые пока не отошли вам официально, – произнёс Рудольф. – Теперь и вовсе есть шанс, что Градов сможет получить свои владения обратно. Вместе с вашим заводом и всем остальным, что вы успели построить.

– Я не позволю! – прокричал фон Берг, размахивая толстым пальцем перед лицом графа.

– Угомонитесь, барон, – уже не сдерживая гневную дрожь в голосе, сказал Муратов.

В правой ладони невольно вспыхнуло магическое пламя. Граф сжал кулак, гася его, а Генрих предпочёл заткнуться. Он откинулся на сиденье, уперев потный затылок в мягкую обивку, и нервно покручивал свои завитые кверху усы.

На полминуты воцарилось молчание. Карцева кашлянула, привлекая к себе внимание. Муратов повернулся к ней, и Эмилия улыбнулась – натянуто, как ему показалось. Но с графиней ни в чём нельзя было быть уверенным. Истинная женщина, которая всё делала, прислушиваясь к своим порывам, а не голосу разума.

– Рудольф Сергеевич, – голос Эмилии звенел обманчивой лёгкостью, – может, хватит уже играть в солдатики? Представляете, каково сейчас мне?

– Прекрасно представляю, ваше сиятельство, – сухо ответил Рудольф. – Мы находимся в одинаковом положении.

– О, не совсем. Вы сами приняли решение начать войну против Градовых. А вот я, – графиня обиженно наморщила носик, – вынуждена разгребать то, что оставил мне в наследство отец.

– Снова та же песня, – вздохнул Муратов. – Ну, теперь вам уже точно некуда деться, Эмилия Романовна! Иск подан на род, и вы, как его глава, обязаны отвечать.

– Но это несправедливо! – с истеричной ноткой в голосе воскликнула Карцева.

– Мир вообще несправедлив, пора бы вам это понять. Вы ведь уже не девочка.

Упоминание о возрасте заставило графиню оскорблённо ахнуть. Она отвернулась и пробурчала:

– Это всё ваша вина. Я не собираюсь расплачиваться за чужие грехи!

– И что же вы намерены делать? – спросил Рудольф.

– Пока не знаю.

– Надеюсь, заигрывание с врагом никак не повлияет на ваши поступки, – Муратов всё же высказал то, что его беспокоило.