Академия Даркбирч 2 Угли и секреты
Шрифт:
«Поехали», — бормочу я, разрезая ладонь без всяких церемоний. Кровь сочится, пока я вырезаю руны призыва. «Елена... Иезекииль... Ангус... тащите свои призрачные задницы сюда».
Сверчки. Буквально и метафорически.
Целая минута абсолютного ничего. Отлично. Мои предки игнорируют меня — каламбур абсолютно intended. Может, из-за расстояния от Темнобора, но интуиция подсказывает, что это потому, что тот синий огонь выбил меня из колеи. Эта хрень, наверное, нанесла больше урона, чем просто треснувшие ребра. Такой урон, который даже мое зелье не может исправить.
Затем — шепот Елены щекочет ухо, как холодное дыхание.
Глаза Чада становятся размером с блюдце.
Я резко оборачиваю голову, и вот она. Типа, реально здесь. Все еще бледная как мертвец, но намного четче, чем обычно. Как будто она перешла с 240p на 4K.
«Круг Фэрроу», — шепчет она, и ее голос скользит в мой мозг, как ледяная вода.
О. Тот ритуал. Мерзкий.
«Елена, ты на самом деле можешь говорить!» — Я не могу не ухмыльнуться, как идиотка. «Ты прокачиваешься, да?»
«Нет, это ты», — говорит она, а затем — пуф — исчезает, словно кто-то выдернул ее вилку. Типичная драма призраков.
У меня в животе провал. По крайней мере, я получила ответ, даже если чувствую себя так, будто кто-то посадил мою батарею до 2%.
Чад опускается на колени передо мной, весь в озабоченных щенячьих глазах. «Что она сказала?»
«Круг Фэрроу», — говорю я ему, все еще глядя в пустое пространство. «Ты ее тоже видел, да?»
«Ага».
«И она казалась...»
«В HD-качестве? Абсолютно». Он усмехается. «Ты становишься хороша в этом, Бринн. Возможно, придется отказаться от прозвища "Младшая Салем"».
«Ты мог бы сделать это прямо сейчас, мудак», — ворчу я, толкая его в плечо.
Он смеется — на самом деле смеется — и поднимает меня. На секунду мы просто... здесь. Держимся друг за друга. Его глаза делают эту мерцающую красную штуку, которая раздражающе гипнотична. Его губы приоткрываются, и я думаю, может быть...
Затем он открывает свой тупой рот и все портит.
«Так, мы делаем эту штуку с Кругом Фэрроу или просто ждем, пока новые чистокровки покончат с нами?» — спрашивает он со своим типичным обаянием.
«Ты вообще знаешь, что такое Круг Фэрроу?» — спрашиваю я.
«Не-а».
Я закатываю глаза. «А я-то думала, ты один из умных в Темноборе... или должен был им быть».
«Вся сила в мышцах, детка», — говорит он с той тупой усмешкой.
Мое лицо пылает. Тьфу. Я отворачиваюсь, прежде чем он заметит. Серьезно, я предпочитаю просто ненавидеть его.
Соленые равнины раскинулись вокруг нас, бесконечная белизна под звездами. Я вдыхаю, ощущая вкус соли на языке. Здесь странно мирно — не считая присутствующей компании — никаких монстров, чистокровок, политики Темнобора. Просто... пространство.
«Земля Бринн», — Чад машет рукой у меня перед лицом. «Что нам нужно для этого ритуала?»
Я возвращаюсь в реальность. «Верно. Итак, Круг Фэрроу — это типа сука. Ему нужна жертва».
«Какая жертва?» — Его глаза сужаются.
«Кровь. Типа, много крови. Не моя, потому что я творю, и мне нужно оставаться в сознании».
«Сколько крови мы говорим?» — Борозда между его бровями углубляется.
«Достаточно, чтобы у тебя голова закружилась как черт».
«Бринн. Сколько. Именно».
Я морщусь. «Две пинты?»
Смех Чада звучит как гравий. «Дай угадаю, есть подвох. С кровяной магией всегда есть подвох».
«Эй, не я писала заклинание», — говорю я, пожимая плечами.
Он закатывает рукав и протягивает мне запястье. «Какая разница. Просто сделай это».
«Ты уверен?»
«Разве что кровь трупов подойдет, в таком случае эти трое ублюдков, которых я убил, как раз вон там».
Прежде чем я успеваю ответить, он уже разрезает себе запястье. Кровь темной струйкой выступает на коже, и я провожу его по соленым равнинам, наблюдая, как он вырисовывает наш круг. К тому времени, как мы заканчиваем, он пошатывается на ногах, лицо белое как привидение. Я хватаю его за руку, прежде чем он шлепнется лицом вниз, и помогаю ему опуститься на землю у края нашего кровавого творения.
Я ступаю в центр и делаю глубокий вдох. «Так вот... сейчас будет еще одна неприятная часть».
«Серьезно? — Его глаза расширяются. — Выпустить из меня кровь как из зарезанной свиньи — это была не неприятная часть?»
Я складываю ладони и призываю зеленое пламя — моя специализация — затем всыпаю в него соль. «Прости за это», — бормочу я, и я на самом деле это имею в виду. Я бросаю пламя на кровь Чада.
Весь круг вспыхивает изумрудным огнем, и Чад падает на землю с криком. Типа, полноценный крик из фильма ужасов.
«Кругу нужен кусочек твоей души, — объясняю я, морщась, пока он корчится. — Только Салем может его сотворить. Другого способа не было».
«Иди к черту, Бринн! — Он сейчас свернулся калачиком. — Ты могла бы, блин, предупредить меня!»
«Сделал бы ты это, если бы я предупредила?»
«Нет». Он задыхается сквозь стиснутые зубы. «Может быть. Не знаю. Но я заслуживал выбора!»
«Я заглажу свою вину», — говорю я, поднимая руки. Древние слова на вкус как металл, когда я шепчу их в ночь. Зеленые импульсы расходятся кругами по соли, словно кто-то бросил камень в светящуюся воду. Я сканирую горизонт, пока — *о боги* — вот оно, примерно в миле отсюда.
Золотые линии начинают мерцать на соленых равнинах, словно кто-то рисует волшебным маркером. *Черт*, Круг Фэрроу на самом деле сработал.
«Я вижу его!» — говорю я Чаду, практически подпрыгивая. «Он *сработал*! Я вижу...»
«Выключи, ради всех богов, круг!» — Голос Чада — сплошная хрипота и боль. «Я в агонии!»
«О, да, прости...»
Я касаюсь узора носком сапога, и просто так — пуф — зеленый огонь гаснет. Кровяные линии темнеют на фоне соли, выглядя теперь гораздо более серийно-убийственно без магического свечения. Мы с Чадом встречаемся взглядами, и вау, неловко, да?
Он приподнимается на локте, лицо все еще белое как привидение, но глаза мерцают демоническим красным. «Думаю, на этом этапе можно смело сказать, что ты больше не младшая Салем, — хрипит он. — Ты худшая Салем».
Да, я это полностью заслужила.
29
БРИНН
Я жду несколько минут, прежде чем спросить: «Как ты себя чувствуешь?» Как будто у его праведного гнева есть срок годности или что-то вроде того.
«На миллиард долларов», – отрезает Чад, и в его голосе звенит яд.