Чтение онлайн

Сначала его брови взлетают вверх, затем следует резкое падение и разглаживание лба, когда кровь отливает от его щек. Он расхаживает по комнате, шаги медленные и размеренные, пока он анализирует мои слова.

«Кто из его братьев?» – спрашивает он.

«Я полагала, вы уже могли догадаться», – отвечаю я, снова испытывая его.

Пока что Беммар проходит с блеском как самый невежественный король Драэтиса, что заставляет меня задуматься. Насколько может ослепить отцовская любовь? Неужели у него не было разговоров со всеми четырьмя сыновьями на эту тему? Один или несколько из них должны были сказать что-то, что зазвенит тревожным звонком у него в голове.

*Насколько плохо было бы, если бы мы взяли мир назад кровью и огнем?* – мог спросить Бизу. *Иначе они не позволят нам снова увидеть небо*, – мог добавить Арринт. Дейн выступил бы против. Анис, самый мудрый среди братьев, согласился бы с ним. И Беммар что-то понял бы. По крайней мере, я так предполагаю.

Он бросает на меня жесткий взгляд. «Это слухи? Что-то, что ты могла услышать в Беллаториуме?»

«Нет, ваша милость. Это то, что я видела собственными глазами».

Король больше не желает скрывать свое раздражение. «Это игра, в которую ты пытаешься играть, темнокровная? – шипит он. – Ты намеренно утаиваешь информацию, которая подвергает опасности моего сына, твоего мужа, кронпринца?»

«Нет». Я медленно качаю головой. «Я просто пытаюсь понять, вы в курсе заговора или даже согласны с идеей вторжения в мир наверху».

«Я удерживал свой народ здесь, в абсолютной безопасности, веками! – ревет он. – Каким же я должен быть дураком, чтобы вести свой народ к новым кровопролитиям и разрушениям, когда мы едва сумели сохранить наш вид после Кровавых Войн?»

Я нахожу его аргумент убедительным. «Именно поэтому мне кажется странным, что драконы, уже пережившие такие войны, могут быть в favor вторжения».

«Они либо дураки, либо заблуждаются. В любом случае, они опасны для всего Драэтиса, и я не могу потерпеть такую измену, Эсме Салем». Он делает еще один глубокий вдох. «Кто из моих сыновей? Я не спрошу снова. Я вырву ответ из твоего горла, если потребуется».

И, если быть честной с собой, у меня не будет ни шанса против такой ярости.

«Бизу», – бормочу я.

«С кем он сговаривался из Дома Брайнор?»

«Я полагаю, его зовут Сема».

И вот оно. Пенни только что упала.

«Бизу, ты полнейший болван!» – шипит он и выходит.

«Подождите!» – кричу я вдогонку Беммару, но он уже исчез.

Вслед за ним уходят и стражи, которых он поставил у моей двери. Моей теперь… очень широко открытой двери. Мне нужно мгновение, чтобы осознать, что только что произошло, помимо эмоционального откровения Беммара. Я могу только представить, что творится у него в голове или как он собирается разобраться с этим уровнем предательства.

Это приведет к смуте.

Это поставит меня в опасность, если я сначала не найду Дейна или способа выбраться отсюда.

«Он оставил дверь открытой», – бормочу я себе, кусочки головоломки складываются на место. Король Беммар оставил дверь открытой для меня.

Нарочно.

Это мой сигнал валить из этого дворца, и чем скорее, тем лучше, так что я оборачиваю себя в свой теневой плащ и выхожу в коридор, уже планируя свой следующий шаг.

31

ДЕЙН

Анис точно знал, что делает, когда готовил этот винный погреб. Я провожу пальцами по замысловатым защитным символам, вырезанным в каменных стенах, чувствуя, как магия пульсирует у кожи. В некоторых местах – три слоя глубиной. Мой брат не оставил ничего на волю случая – он видел, чем я стал после того, как вкусил кровь Эсме. Он был свидетелем силы, пропитанной тенью, которая теперь течет по моим жилам, силы, которой он явно боится настолько, что создал эти замысловатые предосторожности.

Мой кулак врезается в стену, заставляя сине-белые руны вспыхивать по камню, как молнии. Я щелкаю пальцами, вызывая маленькое пламя, которое танцует над моей ладонью, отбрасывая жуткие тени, пока я ищу слабое место в моей тюрьме. С каждым ударом моих светящихся костяшек по древнему камню защита контратакует – магический ток, который отзывается в моем костном мозге.

«Хитрый ублюдок», – бормочу я в темноту.

«Звал?» – голос скользит сквозь тени за мгновение до того, как факелы освещают коридор снаружи.

Анис смотрит через маленькое зарешеченное окошко в верхней части двери погреба, золотые глаза ловят свет. Его лицо не выдает ничего, кроме холодного расчета. Я преодолеваю расстояние между нами размеренными шагами, ум лихорадочно ищет нужные слова, чтобы повернуть этот ключ.

«Это твоих рук дело, – говорю я. – Измена короне».

«Я предпочитаю называть это спасением от вымирания», – парирует он, голос ровный и непреклонный. – Ты, должно быть, помнишь, как было раньше – драконы правят открытыми небесами, люди трепещут при наших тенях. Королевства приносят дань: скот, урожай, сокровища, знания. Они падали ниц, умоляя о пощаде».

«Пока не научились нас не бояться», – возражаю я.

«И мы ответили огнем, – говорит он, и что-то первобытное вспыхивает в его глазах. – Мы обратили их города в пепел».

«И все же вот мы здесь, брат, – говорю я многозначительно. – Прячемся под землей. Ты забыл, что загнало нас сюда?»

«История не повторится при правильном руководстве. Мы стали мудрее». Его взгляд становится жестче. «Я мог бы включить тебя, если бы не твои… симпатии. К ним. К ней».

«К ней?»

«К твоей темнокровной».

Маска спадает – его черты искажаются отвращением, он больше не утруждает себя сокрытием своей истинной сути, теперь, когда его план раскрыт. Вид моего брата, преображенного такой ненавистью, обращает мой желудок в лед.

Я смотрю на брата сквозь решетку, вспоминая широкоглазого детеныша, который когда-то ходил за мной повсюду, его крылья еще слишком слабы для настоящего полета. То, как он копировал мою охотничью стойку, старался научиться всему, чему учился я. Он боготворил меня.

«Когда это случилось, Анис? Ты первым поддержал мое путешествие на поверхность».

«И был рад, когда ты уехал, – говорит он, глаза блестят. – Я наполовину надеялся, что люди прикончат тебя».

«И все же ты ждал, чтобы продвигать свою военную повестку».

Его челюсть сжимается. «Отец был полностью под твоим чарами, и он видел ценность в словах Матери».

«Мать презирала бы то, кем ты стал».

Дверная рама трескается от удара его кулака. «Мать медленно угасала в этой подземной тюрьме, которую она сама же отстаивала! Тьма поглотила ее, пока она делала вид, что принимает нашу судьбу – а потом посмотри, что они с ней сделали! Не смей говорить о Матери снова».