Чтение онлайн

Собиратели останавливаются прямо под моим укрытием. У меня перехватывает дыхание.

«Квадрант четыре, ярус двенадцать, — объявляет та, что со списком, ее голос искажен шлемом. — Начинайте прочес».

Мне нужно двигаться сейчас. Я перекидываю сумку через плечо, стараясь не рассыпать ячмень, и крадусь по площадке к соседней крыше. Прыжок длиннее, чем хотелось бы, но я проложила каждый путь к отступлению от каждой точки в этом районе. Четыре фута открытого воздуха, затем мягкая посадка с перекатом на наклонную черепицу крыши кожевенной мастерской.

Я напрягаю мышцы, готовясь прыгнуть, — и тут я вижу седьмого Собирателя. Того, что обошел вокруг и забрался на противоположное здание. Того, что стоит на самой крыше, на которую я планировала сбежать.

Наши взгляды встречаются через прорези в его шлеме. Он поднимает копье.

«Цель обнаружена, — кричит он вниз. — Женщина, приблизительно двадцать лет. Совпадает с описанием подозреваемой в краже 37-Б».

Я отступаю. Тогда План Б. Вниз по задней водосточной трубе, через мясницкий переулок и в канализацию.

Но, разворачиваясь, я зацепляюсь ногой за расшатавшуюся плитку. Голеностоп подворачивается. Боль пронзает ногу, я спотыкаюсь, инерция несет меня через край — не туда, куда я намеревалась, — в открытый воздух.

Я проламываюсь сквозь навес из гнилой ткани, тонкий материал совсем не смягчает падение. Я жестко ударяюсь о землю, от удара перехватывает дыхание. Боль растекается от плеча и бедра. Мир кружится, но я заставляю себя двигаться.

«Лежать!» — кто-то кричит.

Я не слушаюсь. Я никогда не слушаюсь. Я с трудом поднимаюсь на ноги, игнорируя стреляющую боль, и делаю рывок к ближайшему входу в переулок.

Что-то бьет меня между лопаток. Мышцы сводит. Молния пронзает вены, зрение становится белым, пока тело бьется в конвульсиях. Разряд копья — не смертельный, но невыносимый.

Я падаю, щекой прижавшись к холодной брусчатке. Затуманенным зрением я вижу приближающиеся закованные в броню ноги. Пальцы покалывает от последствий разряда, я пытаюсь оттолкнуться. Ничто не слушается. Ячмень рассыпан вокруг, его уже втаптывают в грязь.

«Вейра Рэйворн, — говорит Собиратель со списком. Она наклоняется, ее шлем-драконья пасть в дюйме от моего лица. Прорези для глаз не показывают ничего, кроме тьмы. — Двадцать один год. Шесть предыдущих правонарушений. Сирота. Нет семейных связей. Нет гильдейской принадлежности». Она делает паузу, затем добавляет с холодным удовлетворением: «Подходит».

Слово вонзается как нож. «Подходит» означает чисто смертную: фейри, что кровоточат, ломаются и умирают, как обычные животные.

Я пытаюсь плюнуть на нее, но рот еще не слушается. Другой Собиратель хватает меня за руки, поднимая в вертикальное положение. Ноги безвольно болтаются, пока они начинают утаскивать меня.

«Нет, — хриплю я. — Я не...»

«Ты именно то, что нам нужно, — говорит Собиратель, и в ее механизированном голосе звучит что-то, почти похожее на жалость. — Драконы в этом сезоне голодны».

Вот тогда настоящий страх проскальзывает во мне. Не камеры предварительного заключения. Не городская стража. Они везут меня в Айронхолд. На арену.

А немногие возвращаются с игр.

Игла вонзается мне в шею. Холодная жидкость устремляется в вены. Мир начинает меркнуть.

Последнее, что я вижу, прежде чем тьма поглощает меня, — массивная тень, проходящая над головой, — дракона, которого ведут к далекой горной арене, его крылья скованы цепями, его рев — скорбное эхо моего собственного невысказанного крика.

ГЛАВА 2

Я прихожу в себя со вкусом крови и железа.

Тело кажется налитым свинцом, конечности тяжелые, как камень, пока сознание медленно возвращается. Качающее движение подо мной заставляет желудок сжиматься. Я в повозке. Нет, в чем-то большем. Грохот колес по неровной земле передается через металлический пол, к которому прижата моя щека.

«Она приходит в себя», — кто-то шепчет.

Я заставляю глаза открыться. Размытые формы постепенно фокусируются. Пятеро других смотрят на меня из тесной стальной транспортной клетки. Их лица настороженные, с впалыми глазами, их красота превратилась временем в резкость. Самому младшему едва шестнадцать, самому старшему, может быть, тридцать, хотя тяготы заставляют его выглядеть старше. У всех них одно и то же выражение, что я видела в каждом темном углу Нижних кварталов: взгляд дичи, попавшей в капкан.

«Добро пожаловать в караван новобранцев, — говорит девушка с наполовину выбритой головой, темные татуировки сползают от кончиков ее элегантных заостренных ушей по изгибу шеи. — Конечная остановка».

Я поднимаюсь, морщась от протестующей боли в мышцах. Клетка едва достаточно высока, чтобы сидеть, и достаточно широка, чтобы вместить, может быть, восемь взрослых, прижатых друг к другу. Сквозь прутья я мельком вижу конвой таких же повозок впереди и сзади, каждую тянут массивные ящеры-волы с тускло поблескивающей на свету чешуей.

«Где...» — Мой голос срывается. Горло кажется ободранным.

«Направляемся на восток, — говорит худощавый мужчина со шрамом, пересекающим левый глаз. — В Айронхолд. Считай, тебе оказана честь». Его смех пустой. «Нас выбрали умирать для развлечения империи».

Айронхолд. Вся из железа и закона, говорят. Крепость для поддержания порядка. Когда-то железо ослабляло фейри, истощая нашу силу. Теперь оно лишь напоминает о том, что мы потеряли, удерживая вне закона, преступников, осужденных. Суровый памятник правосудию, куда фейри отправляют умирать.

Девушка с татуировками бьет его локтем. «Заткнись, Дрен. Ты напугаешь свежее мясо».

«И хорошо, — говорит Дрен. — Лучше напугать сейчас, чем быть дураком потом».

Мне удается оценить свое состояние. Они сняли с меня пальто и ботинки, оставив в одной потертой тунике и леггинсах. Сумка с моими скудными пожитками исчезла. Конечно. Ничто не сопровождает тебя на игры, кроме твоего тела и той хитрости, которой ты обладаешь. *Боги*, как бы я хотела иметь больше. Такую силу, что когда-то принадлежала нам. Искру, которая должна быть там, свернувшись в моих венах, готовая ответить. Но ее нет. Никогда и не было. Все, что у меня есть, — это плоть. И страх.

Я помню, что в этом как раз и суть. Я слышала, что когда-то быть избранным означало славу среди дворов. Теперь это означает лишь смерть — для тех, кто нарушает закон, даже тех, у кого нет другого выбора. Удобное напоминание от империи, что жертвы приносятся, когда стабильности угрожают; что закон и порядок требуют повиновения превыше всего. Это должно быть для пользы Талириса, для пользы нас всех, чтобы катастрофы прошлого никогда больше не имели шанса подняться.

Мне просто не повезло оказаться среди нежелательных.