Чтение онлайн

Я думаю об Эсме, её яростных глазах. — Если нам повезёт, она уже сбежала. Я её найду — её способности нам понадобятся, хотя я надеялся избавить её от этого конфликта.

— Хватит иллюзий, — прерывает Бизу. — Эта война была неизбежна. Отец никогда бы не санкционировал вторжение, так что Анис сделал свой выбор. Без твоих "промахов" с Эсме, я, вероятно, сейчас лежал бы рядом с нашим отцом. — Его глаза встречаются с моими. — Возможно, судьба дала нам отсрочку не просто так.

— Ты называешь это поддержкой? — Я поднимаю бровь.

— Я называю это правдой, — говорит он ровно. — Мы не можем отменить сделанное. Мы можем лишь минимизировать то, что будет дальше. — Его голос опускается. — Кровь прольётся, Дейн: человеческая, драконья и всё, что между.

Тяжесть его слов оседает между нами. Он прав.

Смерть приближается.

Но мы, возможно, ещё сможем спасти большинство из них — если сможем перекинуть мост между нашим родом и их. Я сжимаю плечо Элана, сердце тяжело и от страха, и от надежды.

— Что скажешь? Старой дружбы ради?

— Не оставайся вдали так долго в следующий раз, — говорит Элан, его голос груб от эмоций. — Твоему народу сейчас как никогда нужен их истинный король.

Я торжественно киваю. — Я знаю.

Элан поворачивается к обсидиановому барьеру, пальцы чертят в воздухе древние узоры. Искры выскакивают с его кончиков пальцев к рунам, вырезанным в вулканическом камне. Они вспыхивают золотым, затем гаснут, когда печать расходится. Холодный воздух обрушивается сверху, леденит до костей.

— После вас, — Бизу жестом указывает на открытие.

— Когда ты в последний раз видел поверхность? — спрашиваю я, ставя ногу на первую ступень.

— В день, когда Дрейтис был запечатан, — отвечает он.

— Никогда не пробирался наверх с поставщиками? Ни разу?

Бизу качает головой. — Думал об этом. Но мир наверху оставил меня... озлобленным. Я поклялся никогда не возвращаться, затем начал тосковать. В конце концов я стал бояться, что увидев его, во мне проснётся нечто вроде того, что движет Анисом.

— Внезапное желание свергнуть отца и вторгнуться на поверхность?

— Я бы никогда, — он надувается.

Несмотря ни на что, я улыбаюсь. — Может, это и правда. Ты никогда не был мозгом семьи.

Челюсть Бизу отвисает, когда мы появляемся. — Боги всевышние, — шепчет он.

Многое изменилось, и туннель снабжения вывел нас на землю, которая выглядит совершенно иначе, чем когда мы впервые спустились. Впереди поднимается другой мир. Я наблюдаю за его лицом, когда он впервые за столетия видит поверхностный мир. Его глаза мечутся между сверкающими башнями вдалеке — их сине-серебряные флаги отмечают территорию светлокровных — и безбрежным небом над головой.

— Отличается от твоих воспоминаний? — спрашиваю я, сканируя окружность на признаки движения.

Позади нас высятся Леса Кефалиса, стена белокорых осин с листьями, трепещущими между рубиновым и обожжённым оранжевым. Что-то шепчет из теней между стволов.

Пальцы Бизу касаются воздуха, словно трогают воспоминание. — Кефалис выстоял. Хотя меньше, чем я помню.

— Они не посмели бы вырубить его полностью, — отвечаю я. — Лес слишком хорошо служит обеим сторонам как нейтральная территория. Ни тёмнокровные, ни светлокровные не могут претендовать на его благосклонность, что делает его идеальной границей.

Земля запечатывается под нами: обсидиановые плиты скользят на место, золотые руны вспыхивают один раз, прежде чем почва и редкие полевые цветы полностью скрывают их.

— Элану лучше выжить, что бы там Анис ни планировал, — говорит Бизу, его выражение темнеет.

Я качаю головой. — Нашему брату он нужен. Эти туннели — важные точки доступа.

— Тогда каков наш следующий шаг? — вопрос Бизу повисает в прохладном воздухе между нами.

— Дай мне минутку.

Я закрываю глаза и позволяю чувствам расшириться наружу, ища любой след от неё. Пульс учащается, когда я тянусь к этой знакомой связи. Ничего поблизости. Она, вероятно, сбежала тем же путём, что и Бринн с Чедом.

— Соляные равнины, — говорю я.

Бизу хмурится. — И они...?

— На другом конце континента.

Если это не сработает, направляемся в Даркбирч.

Это не предпочтение и даже не приоритет. Это вопрос выживания.

Что-то жизненно важное вырвалось на свободу. Каждый вдох кажется тоньше, каждая мысль мутнеет, прежде чем сформироваться, словно часть меня всё ещё с ней.

Я должен найти её.

Я должен вернуть её.

Эсме Салем-Драксион, похоже, ты получаешь своё желание...

38

ЧАД

Я щурюсь на бескрайнем белом просторе Соляных равнин Бонневилля, ожидая облегчения, но находя лишь пустоту. Грудь сжимается, когда последние остатки адреналина иссякают, сменяясь грызущим чувством вины, что скребётся внутри. Каждый раз, когда Бринн смотрела на меня там внизу, грудь сжималась. Типа, я худший вид мудака. Прогуливаться по Дрейтису рядом с ней, прикрывать её спину, как верный друг, с приказом Ротмира в кармане? Классический ход Чада. Но что я должен был сказать? "Эй, кстати, я на самом деле здесь, чтобы предать тебя и твою сестру"? Да, это бы хорошо прошло.

— Что за... — Слова срываются с губ, пока я осматриваю потрескавшуюся белую равнину. Ни тел. Ни крови. Даже следов, где мы сражались со светлокровными солдатами, нет. Так не бывает.

— Удивлён?

Я резко оборачиваюсь на звук голоса канцлера Ротмира.

Вот он стоит, в десятке футов, его белый костюм безупречен на фоне покрытой солью земли, синий галстук идеально завязан у горла, замшевые туфли в тон каким-то образом безупречны. Тошнота поднимается в горле, когда я смотрю на него.

— Это одно из слов, — говорю я, голос устойчивее, чем я чувствую. — Что привело вас на Соляные равнины, канцлер?

Мои глаза мечутся влево, вправо, каталогизируя возможные пути отступления, в то время как лицо остаётся тщательно нейтральным. С пустыми руками. Я вернулся с пустыми руками. А Ротмир никогда не славился прощением неудач.

— Мне нужно было убедиться, что я буду здесь, чтобы встретить дракона, — говорит он, его улыбка расползается, словно нефтяное пятно по воде. Его глаза обыскивают пространство за мной, брови слегка хмурятся. — Где он, кстати? И девочка Салем?