Чтение онлайн

Он затянулся, выпустив облако ароматного дыма.

— Но знаешь, что? — он посмотрел на меня своими усталыми глазами. — Мы все еще здесь. Все еще держим строй. Потому что у нас есть то, чего нет у них.

— И что же это? — спросила я.

— Драконы, — просто ответил он и кивнул в сторону дальнего плато. Там, за ограждением, я увидела их. Огромные силуэты, сидящие на камнях. Некоторые — с крыльями, сложенными, как плащи. Другие — с хвостами, извивающимися по земле. Их чешуя переливалась, магия вокруг них искажала воздух.

— Старшекурсники будут тренироваться с ними, — сказал Гром. — У них нет боевого опыта, зато есть сила и связь. Их учат быть парой. Маг и дракон. Ошибка одного — смерть обоих. Но именно поэтому мгла не сунется в наш лагерь, так что не дрейфь. Пока они с нами, мы не проиграем. Ты можешь не любить их. Можешь бояться. Но каждый солдат здесь, от новобранца до генерала, знает: пока они здесь, у нас есть шанс. Они — наша стена. Наша последняя надежда.

Глава 10

Следующие несколько дней слились в одно вязкое, пыльное полотно. Копать. Таскать. Укреплять. Собирать. Снова копать.

Никакой магической романтики, никаких героических бросков под музыку. Лагерь пехоты жил по своим суровым правилам, и мы оказались вписаны в них без всяких скидок на «перспективность» или академическое происхождение.

Мы тренировались вместе с пехотой. С теми, кто не летает, не блистает, не швыряется огненными шарами на публику. С теми, кто идет первым — в разведку, в зачистку, в деревни, откуда драконы уже выжгли крупные скопления порождений мглы, но где оставалась мелкая, липкая, смертельно опасная дрянь. С теми, кто вытаскивает гражданских из-под обломков, кто держит периметр, кто делает грязную, неблагодарную работу.

И, разумеется, вся черновая работа легла на них же. А значит, и на нас. Мы копали рвы и укрепляли валы. Собирали корешки, травы и кору для укрепляющих настоев. Помогали целителям варить общеукрепляющие зелья, от которых пахло горечью, железом и травами так, что потом неделю не хотелось есть. И, естественно, принимали участие в тренировках пехоты, отрабатывая приемы до тех пор, пока не валились с ног.

Иногда нас отправляли сопровождать патрули. Не в саму серую зону — туда первокурсников пока не пускали, но достаточно близко, чтобы я чувствовала, как земля под ногами становится неправильной.

Но все это казалось незначительным на фоне возможности наблюдать за тренировками драконов. Я смотрела и не могла отвести взгляд.

Драконы вели себя так, будто лагерь, ограждения и сотни людей вокруг — всего лишь неровности ландшафта. Они не оглядывались. Не прислушивались. Не подстраивались. Воздух принадлежал им, и они пользовались этим правом без стеснения.

Каждый взмах крыла резал небо, как клинок. Пространство сминалось, трещало, отступало. Я видела, как один из драконов резко ныряет вниз, почти к самой земле, а затем, в последний миг, выворачивается вверх, закладывая спираль. Маг на его спине держался не за седло — за связь. За тонкий, сияющий поток, натянутый между ними, как жила.

И я… завидовала. Не силе или статусу. Ощущению. Этой безусловной уверенности, с которой дракон бросался в небо, и тому мгновению, когда маг переставал быть отдельным существом, становясь частью движения, частью хищного, прекрасного целого.

Я ловила себя на мысли, что хочу этого. Хочу почувствовать, как ветер рвет дыхание. Как мир перестает существовать вне одного-единственного направления — вперед. Как связь натягивается, поет, обжигает, но не рвется. Хочу узнать, каково это — доверить жизнь существу, которое сильнее, древнее и опаснее тебя… и быть принятым. Глупо. Безрассудно. Невозможно. Но желание не спрашивало разрешения.

Я представляла себя там, на спине дракона, и тут же понимала: я даже не всадник. Я — пустота. Провал. Что почувствует дракон, если к нему прикоснется не поток, а вакуум? Примет ли он это… или разорвет связь в тот же миг? Мысль пугала. И притягивала одновременно.

Внизу один из магов едва не сорвался. Я дернулась от испуга, но дракон даже не замедлился. Он просто повел крылом иначе, скорректировал траекторию — и маг выровнялся, вцепившись в связь с отчаянной решимостью утопающего. Я выдохнула только тогда, когда они снова набрали высоту.

— Красиво, — вырвалось у меня шепотом.

Элара, правда, почти не смотрела. Она бродила вокруг, собирая травы, изучая почву, иногда замирала, прислушиваясь, будто слышала что-то, недоступное остальным. Давид вообще нашел себе булыжник и, кажется, влюбился в него. Он посылал в камень короткие импульсы, что-то быстро записывал, снова посылал. Мир вокруг него будто переставал существовать.

Так что компанию мне в этих молчаливых наблюдениях составлял в основном Мариус. И это было… странно. С момента прибытия в лагерь он почти не говорил. Ни язвительности, ни насмешек, ни привычного холодного превосходства. Он выполнял приказы четко, даже слишком, держался собранно, но будто ушел внутрь себя.

Сначала меня это устраивало, затем насторожило, а теперь я поймала себя на неожиданной мысли: мне не хватало его подколок. Это было настолько нелепо, что я даже хмыкнула про себя.

— Завидно? — вдруг бросил он, не поворачивая головы.

Я недоуменно моргнула.

— Что?

— Драконы, — коротко сказал Мариус, кивнув в сторону плато. — Нам они не светят. И не светили с самого начала.

Я пожала плечами.

— Ну… логично. Мы первокурсники.

— Логично, — передразнил он. — Тогда объясни мне другое. Зачем нас вообще сюда притащили?

Он впервые за долгое время посмотрел прямо на меня.

— Аномалия среди нас только ты. Какого демона мы тут делаем? Пехота? Подсобники? Массовка?

Мариус усмехнулся, но в этой усмешке было больше раздражения, чем высокомерия.

— Или это такое изящное наказание? — добавил он. — Может, ты умудрилась поссориться с ректором, а нас заодно прицепили?

— Не поссорилась, — честно сказала я, ни капли не обидевшись. Задумалась, глядя, как очередной дракон уходит в крутой разворот. — Я тоже не понимаю. Если честно… ощущение такое, будто мы не основная сила. И даже не резерв первой линии.

— А что тогда? — резко спросил он.

— Запас, — сказала я медленно. — Глубокий. На крайний случай. Когда уже совсем плохо.

Он дернулся, будто его ударили.

— Прекрасно, — процедил он. — Одноразовые.

Я перевела взгляд на него внимательнее.

— Знаешь, что еще странно? — добавила я.

— Что?

— Что ты здесь.

Он вспыхнул мгновенно.

— Что ты несешь?

— Я думала, — спокойно продолжила я, — что таких, как ты, держат подальше от грязи до последнего. Влиятельные семьи, громкие фамилии. Обычно их берегут.