Чтение онлайн

– Кто за моей спиной? – прошептала я.

– Мира? – раздался шёпот голосом Вика.

Вот чёрт!..

– О, Бель, я смотрю, вы совсем уже очнулись? – обернулся в нашу сторону Киров.

Эту его фирменную обворожительную улыбочку, женский вариант которой я тренировала перед зеркалом, невероятно сильно захотелось стереть кулаком с его лица.

– Подождите, сейчас все в себя придут, и мы начнём, – продолжил этот... эта... мразь.

Я заставила себя обуздать гнев, мило улыбнуться в ответ и совершенно невинным голоском поинтересоваться:

– Что начнём, господин Киров?

Мне нужно было выиграть время, разговорить его, чтобы успеть придумать план. Ну, хотя бы попытаться придумать, да. Безвыходных положений не бывает, я ведь знаю. Но для того, чтобы найти этот самый выход, нужно было хотя бы знать, что задумал безумец.

– Пытаетесь выиграть время? – мгновенно разгадал он мой замысел.

– Ну что вы? – похлопала я наивно глазами, прямо встречая его насмешливо-снисходительный взгляд. Тогда, в ресторане, и до этого, в его машине, я думала, что просчитываю слова так тщательно, как только возможно. Однако я была не права. Вот сейчас я была на пределе своих возможностей. – Я бессильна против вас, как и все собравшиеся, верёвки зачарованы так, что блокируют личную силу, обычными словами вас не победить, вы слишком могущественны... Мне просто хочется знать, за что мы все умрём. Последнее моё желание. Разве вам не хочется похвалиться тем, как и ради чего вы переиграли меня?

Лесть, подчеркивание собственной беспомощности и того, как всё он гениально провернул, смирение, признание поражения, давление на самолюбие... Все самые грязные приемы, которые я только знала! И он повёлся! Этот гениальный человек снова совершил ту же ошибку – недооценил меня. А ведь, казалось бы, за наши лекции пора было уяснить, что я поражение не признаю никогда! Теперь главное сделать так, чтобы это было именно недооцениванием меня. Нужно придумать, как переиграть его.

– Видишь ли, милая моя Бель, – медленно, вальяжно, так, словно в его распоряжении было всё время мира, начал Киров таким тоном, словно снова лекцию вёл. – Не знаю, как тебе, но мне смертельно надоело притворяться, изображать из себя хорошего, идеального, прогибаться под проклятое общество просто ради того, чтобы они позволили тебе жить, как будто у них есть право решать, кому жить, а кому умирать. Я больше не хочу этого. Я нашёл способ, как стать не только слововязом. Для этого оказалось достаточно просто добровольно впустить в себя Хаос. Тебе, наверное, этого не рассказывал дядюшка, но знаешь, чем опасен обезумевший тёмный или светлый кроме самого своего безумия? Тем, что ему становятся доступны все виды пробуждения. Вот только если пускаешь в себя Хаос добровольно, то это происходит без побочного эффекта в виде безумия. Об этом молчат, потому что боятся. Но я об этом узнал и сделал это. Сначала мне было просто любопытно, а потом я подумал... А почему я должен прятаться теперь, когда я могущественнее из всех ныне живущих? И я изобрёл ритуал, который позволит Хаосу, который отныне мне подвластен, прорваться в этот мир и соответственно даст мне власть над этим миром. Всего-то и нужно, что объединить два соседних, а не зеркальных, как вы подумали, всего лишь соседних мира в один. Но я просчитался. С магическими животными ритуал оказался слишком слабым и мне помешали. И я стал готовить новый, искать недочёты, совершенствовать его. И вот моя работа закончена. Нужно было лишь найти достаточное количество жертв. Двое светлых, двое тёмных, двое нейтральных и двое спящих. И тут мне даже не пришлось искать жертв достаточной силы, ты мне очень помогла, Бель. Ты собрала их всех вокруг себя. Кстати, хорошо провернула с нашим светленьким. На какое-то время даже я поверил, что он лежит в коме при смерти в больнице. Ну... Почти всех. Но спящих-то можно было взять любых. Представляешь, эти идиоты настолько списали со счетов старый ритуальный зал, что даже не заходили его проверять! – и он рассмеялся настолько нормальным смехом адекватного человека, что на долю мгновения я почти поверила, что всё это – дурной сон.

Он говорил что-то ещё, войдя в раж, упиваясь своим триумфом, своей гениальностью, что-то про то, что сначала хотел привести к власти и меня, но потом я его передала, ещё какой-то бред, но я, глядя глаза в глаза Эдгару напротив меня, уже не слышала. Когда Киров казался мне просто обезумевшим тёмным, не таким уж странным явлением, я ещё могла это как-то принять. Обезумевших светлых и тёмных сложно винить в том, что они обезумели, это не от них зависело по сути. Просто в какой-то момент оказались слабыми и Хаос их поглотил. Но из его слов получалось, что он стал злом добровольно, по собственному решению, ещё до того, как принял Хаос. Сам принял, опять же, добровольно! Тьма милосердная, как же это... Это просто не укладывалось в голове! "Я подумаю об этом завтра," – решила я последовать совету Скарлетт О'Хара. – "Сейчас главное сделать так, чтобы это "завтра" вообще было".

– Так ты тоже тёмный, оказывается? – шепнула я Вику, зная, что Киров сейчас ничего не заметит, упиваясь собой любимым. Тот кивнул. – И ты молчал?!

– Так ты тоже! – парировал Вик. Что ж, аргумент, не спорю.

Чуть повернув голову в его сторону, я заметила, что он, не отрываясь, смотрит на Киру, как я смотрела на Эдгара. О да, нам обоим было кого защищать, помимо мира и друзей. У нас у обоих были те, ради кого мы способны на всё. И этого оказалось достаточно.

– И тебя совсем не мучает осознание, что нужно убить двух светлых? – поинтересовалась я, когда Киров на время умолк.

– А чем я хуже тебя, Бель? – издевательски поинтересовался Киров. – Тебя, принёсшей в жертву тринадцать невинных людей? Светлого, который этих жертв выбирал? – я видела, как дёрнулся словно от удара Эдгар и гнев в моей душе стал ещё сильнее. Да как он смеет! – Или Министерства, которое это допустило?!

«Тем, что я делала это из любви к людям. Из своей больной, извращённой, не всегда мною же осознаваемой любви к людям. А ты – из ненависти,» – мысленно ответила я вновь разразившемуся тирадой Кирову. Знание, что делать и как, пришло в голову словно из ниоткуда. Тьма нашептала, не иначе. Будучи обычным пробуждённым Кирова не победить, призывать Стражей Тьмы или Света я не умела, сами же они сюда не пробьются – слишком высокая концентрация Хаоса, я его почти кожей ощущала. Как странно, что не ощутила раньше, общаясь со своим кумиром. И я откуда-то знала, кем стал по своей воле Киров. Добровольно приняв его, мужчина стал первым в мире Стражем Хаоса. Тем, кого не должно было существовать. Однако можно было сделать иначе. Не до конца понимая, к чему это приведёт, а вернее сказать, вообще не понимая и лишь зная, что это поможет, я снова шепнула Виктору:

– Повторяй за мной.

– Что?

– Доверься мне, я знаю, что делать, – отмахнулась я и громко, отчётливо произнесла на санскрите. – Анги-карана Тамас! – Киров прервался и непонимающе обернулся, но для него было уже поздно. – Анги-карана Тамас! Анги-карана Тамас!

«Принимаю Тьму» – слова легли на язык сами собой. Виктор вторил их, кажется, даже не задумываясь. Путы с нас спали сами собой. Тела выгнулись дугой. Послышался треск, боль была единомоментной. Очень сильной, но очень быстрой. Одновременно с другом вскочив и обернувшись к нему, я увидела, во что мы превратились. Чёрные, острые как ножи перья крыльев, паутинка черных узоров-печатей на висках и заострившихся скулах, залитые тьмой глаза, лишённые даже белка, по два длинных смертоносных клыка, сверкающих, стоит открыть рот, когти на руках вместо вызывающе-элегантного маникюра... И невозможность снова принять человеческий облик.

Трансформация, которая, как я теперь откуда-то знала, началась уже давно, завершилась. Тьма давно хотела забрать нас себе, а теперь мы приняли её сами. Я ещё не знала, кем мы стали. Точнее знала, но не могла до конца осознать. Как и Вик, судя по потрясённому взгляду. Однако сейчас это было и не важно. Важным было другое: Киров, осознавший всё чуть ли не быстрее нас, атаковал. Вот только теперь мы могли с ним сражаться. Ощущение абсолютного всемогущества, с прекрасным осознанием, что оно ложное, пополам с абсолютно полным знанием как и что делать, могло бы пьянить, если бы не понимание, что на кону.

Вик встретил удар Кирова щитом из чистой энергии Тьмы. Взмах моей руки, и спали с Эдгара и Виры путы. Большего сейчас было не надо.

– Эдгар, Вира, ломайте рунический круг к Тьме матушке, закрывайте этот треклятый проход! – крикнула я им и вместе с другом вступила в бой.

Мы усиливали друг друга, понимали друг друга без слов, как и всегда. Мы были идеальной связкой даже ничего для этого никогда не делая и сейчас это было очень кстати. Однако и Киров был непрост. Он был способен концентрироваться на нас обоих сразу, атаковать и защищаться одновременно и поочерёдно. Казалось, у него даже дыхание не сбивалось. От грохота закладывало уши, осыпался потолок, сверкали вспышки боевых стандартных и придумываемых на ходу формулировок – всё же словами пользоваться было привычнее – рассекали воздух хлысты из чистой силы Тьмы в руках друга, свистели бросаемые мною стилеты из неё же, нам приходилось ещё и прикрывать предполагаемых жертв и светлых, которые делали свою работу. Предугадать исход битвы было невозможно. Пусть нас и двое и мы знаем всё о использовании любого пробуждения, спасибо Тьме, и всё же Киров опытнее, и он знает это "всё" дольше. Ещё и Хаос... Слишком неизведанная материя.

«Нужно чем-то его отвлечь,» – подумала я. Гнев не мешал рассудку оставаться холодным. – «Но чем?». Вспомнилось, как мои вороны напали на вора, пробравшегося к нам в квартиру, и подумалось, что сейчас это было бы весьма кстати. И вдруг словно нить натянулась в пространстве. Миг, несколько отбитых атак смеющегося уже как заправский безумец Кирова, и они явились! Моё пернатое преданное войско, которое всё это время, оказывается, было подарком Тьмы к близящемуся новому рождению, со звоном разбитого окна влетело в зал и набросилось на Кирова с поражающей отвагой! И он, сбитый с толку, растерянный, не мог против них ничего сделать! Слишком они близко и слишком их много, чтобы отбиваться заклинаниями, а руки разве помогут против такой оравы?

Теперь была лишь одна проблема – не хотелось навредить птицам.

– Девушка, – раздался рядом хриплый мужской голос.

Я резко повернула голову и столкнулась взглядом с полицейским, рядом с которым оказалась незаметно для себя. Того передёрнуло – естественно, я ж сейчас выглядела как монстр! – и всё же он кивнул на пистолет, который рукой кое-как подтолкнул мне по полу. От простоты этого гениального решения я чуть не расхохоталась. Тьма, он что, даже не обезоружил спящего? В прочем, это не редкость. Привыкшие к своему могуществу и превосходству над спящими пробуждённые часто забывают, что точно так же спокойно умирают от стали и свинца. Улыбнувшись единственному среди нас умному человеку, судя по тому, что лишь ему пришла в голову эта простая и гениальная мысль, я подобрала пистолет.