Чтение онлайн

Хотелось бы мне воспользоваться случаем и вдоволь наесться качественной изысканной еды, которую подают здесь, но девушке на таких встречах не следует заказывать слишком много. Так что удовольствия не было возможности получить даже от этого. За светской беседой о всякой незначительной ерунде, которую пришлось вести пока нам не принесли наш заказ и переходить к делам было невежливо, я следила достаточно тщательно, боясь и в то же время стремясь уловить в словах Кирова что-то подозрительное. Дурное предчувствие с каждой минутой становилось всё более явным и скрывать его было всё сложнее, но я никак не могла уловить причин. Однако мужчина не давал ни единого явного повода подозревать что-то не то.

– Интересное место вы выбрали для встречи, – произнесла я, когда холёный официант с безупречно-учтивой улыбкой наконец принёс нам заказ. – Даже не представляю, о чём можно говорить здесь, учитывая, кто вы и кто я.

– Красивых девушек положено приглашать в красивые места, - сверкнув глазами, пожал плечами Киров, улыбаясь всё той же улыбкой из газет и, как и я, принимаясь за еду.

– О, прошу, не надо лести, - негромко "довольно" рассмеялась я, чуть запрокинув голову и покачала головой с тем самым немного весёлым, одобрительным укором, с которым смотрят на всяких "обворожительных гадов", когда хотят показать, что их слова на самом деле приятны.
– Я не хуже вас знаю, что родилась более чем некрасивой. Предпочту слово "эффектная".

– Красота в глазах смотрящего, - пожал плечами Киров, не меняя выражение лица секунду.

Наверное, это было бы приятно, вот только теперь я прекрасно понимала, что со мной зачем-то играют. На данный момент обрабатывают, чтобы я "растаяла" и... И что? Полагаю, либо потеряла бдительность и выдала ему что-то, либо, очарованная им, на что-то согласилась. Думает, что если я им восхищаюсь, то он сможет легко обвести меня вокруг пальца. Игра для меня была очевидна, иначе Киров давно уже начал бы прямой разговор, не увиливая и не пуская мне пыль в глаза. Но зачем ему это? Я искренне недоумевала. Почему ему просто не сказать, что ему надо, прямо? Если он так виляет, значит, у него проблемы, раз назначил встречу со мной, значит, хочет добиться помощи либо от меня, либо, что вероятнее, от моего дяди, но почему не может просто попросить?

Сбросив с себя "милое очарование", я абсолютно серьёзно тихо произнесла, тревожась за него:

– Александр Владимирович, скажите пожалуйста прямо, зачем мы сюда пришли. Все те игры, к которым вы прибегли за время нашей беседы, столь же легко провернула бы на вашем месте я сама. Так что вам не удастся меня сейчас провести всей этой словесной мишурой.

– Печальная у вас, однако, жизнь для девушки, - тоже разом посерьёзнев, мрачно пошутил Киров с усмешкой.
– Захотите обмануться - не выйдет, слишком умная.

– Вряд ли мне когда-нибудь захочется обманываться, - вежливо улыбнулась я.

Я соврала. Порой обмануться мне очень хочется. Просто взять и поверить, что кто-нибудь из всех тех несчастных, чьи сердца стали моими трофеями, действительно влюбился именно в меня, а не в то, что я из себя изображаю. И во все те комплименты и просто приятные слова, которые сегодня сказал мне Киров, тоже хотелось поверить. Такое, знаете ли, не слишком здоровое желание позволить своему кумиру обвести тебя вокруг пальца, чтобы потом, возможно, сделать глупость и, коря себя, восхищаться, как ловко он с тобой обошёлся. Но я ведь умная девушка, да? В чём-то Киров сейчас прав, иногда это весьма печально - быть слишком умной.

– Что ж, ваше счастье если так. Пусть вы и рискуете из-за своего ума упустить много приятных моментов, но очень вероятно, что избежите многих ошибок, - немного грустно улыбнулся Киров.
– Но вы правы, пожалуй, стоит переходить к делу и пусть эта еда сгладит неприятный момент, - и, понизив голос, проникновенно глядя мне в глаза произнёс.
– У меня проблемы, Мирабель. Очень серьёзные проблемы. И, как бы неловко мне ни было просить вас о чём-то, ведь вы мне ничем не обязаны, но мне нужна ваша помощь.

– Именно моя?
– уточнила я, приподняв брови.
– Не моего дяди?

– Да, именно ваша, - кивнул Киров.
– Боюсь, что наш светлый недруг очень близок к тому, чтобы разоблачить меня. И в этот раз мне, увы, не удаётся выкрутиться так же, как я уже сделал это когда-то. А вы в последнее время часто ходите с ним на весьма опасные задания. Я хочу попросить вас подстроить его героическую смерть. Мои руки для этого, как оказалось, всё же слишком коротки, а вам это сделать проще, чем кому-либо.

На миг я застыла. Сердце ухнуло куда-то вниз, в голове пронеслась весьма наивная мысль: "Мне послышалось? Он ведь не мог в самом деле попросить меня о... таком?!". А потом очень резко и очень активно заработал разум.

– Я... понимаю ваши опасения, Александр Владимирович, - тихо произнесла я, поражая спокойствием даже саму себя.
– Но уверяю, вам ничего не угрожает. Да, Эдгар Викторович может узнать о том, что вы тёмный, но он знает то же самое и обо мне самой. Как видите, я тем не менее всё ещё жива и не нахожусь в казармах Министерства Пробуждённых. В это сложно поверить, я знаю, но наш светлый, как вы выразились, не выдаёт Министерству тех тёмных, что мирно живут, не причиняя никому вреда и больше того, покрывает нас. Скажу вам по секрету, но он взялся за это дело лишь потому, что вас начало подозревать Министерство. Когда Эдгар Викторович убедится в том, что эти подозрения правдивы, он отведёт их от вас.

Я говорила это, спокойно, рассудительно, делая вид, что всё в порядке, а у самой в голове шумел рой беспорядочных мыслей.

– О-о, нет, Бель, только не говорите мне, что вы настолько доверчивы, - протянул Киров, качая головой. Кажется, мне не удалось его ни в чём убедить.

– Я не страдаю излишней доверчивостью, и вы это знаете, - тихо, но твёрдо произнесла я.
– И я могу с твёрдой уверенностью заявить, что светлый не представляет для нас опасности. Я достаточно хорошо его знаю, чтобы так говорить. И я не могу выполнить вашу просьбу. В конце концов, не мне рассказывать вам о природе нас, тёмных. Будь наш охотник нейтральным - сколько угодно, но он светел. Однако вы в своё время помогли мне, предупредив о нём, и я перед вами в долгу. И потому со своей стороны, если Эдгар Викторович всё же вас раскроет, сделаю всё возможное, чтобы убедить его в том, что вы не безумны.

Несмотря на своё состояние, слова я подбирала ещё тщательнее, чем обычно. "Я понимаю ваши опасения" – показать, что я не считаю его паникёром, как могла бы счесть. "Но уверяю" – усиление эффекта своих слов. "Да, Эдгар Викторович может узнать" – соврать, что он ещё не знает, не сказав при этом ни слова лжи, уловка. "Но он знает тоже самое обо мне" – показать, что раз я жива, то и он в случае своей нормальности в безопасности. "В это сложно поверить" – признать его право на сомнения. "Наш светлый" – подчеркнуть, что светлый именно НАШ, повторив при этом слова Кирва, но сделать этих словах акцент на то, на что мне нужно. Слова про то, что подозрения исходят от Министерства – сместить ракурс тревог, чтобы он видел опасность не в Эдгаре, а именно в Министерстве. "Когда убедится" – показать, что я верю в его невиновность и уверена, что Эдгар поверит тоже.

"Я не страдаю излишней доверчивостью" – напоминание, что я в том же, что и он положении, будучи тёмной, и что я умна, с чем он не может поспорить, а значит не стала бы верить Эдгару безосновательно, ведь он именно в этом усомнился. "Я перед вами в долгу" – показать, что помню о его ей помощи, благодарна, готова помочь ему в ответ, и всё ещё его союзник, но помочь не таким радикальным способом. "Сделаю всё возможное," – тонко намекнуть, что как бы я ни восхищалась им, он не имеет на меня достаточного влияния, чтобы я ради него убила, что я не его марионетка. Мой мозг анализировал каждое произносимое слово почти автоматически, неосознанно, и всё же анализировал качественно. Часть меня всё же осталась как всегда благоразумна. И тем не менее даже так я видела, что Кирова мне убедить, увы, не удалось.