Чтение онлайн

Из ресторана я выходила в весьма смешанных чувствах. Теперь, когда Киров высказал свою просьбу, подозрения светлого не казались мне такими уж необоснованными. Конечно, я прекрасно понимала, что окажись я сама на грани разоблачения, то несомненно попыталась бы убить того, кто создаёт риск для моей жизни. Даже если бы это был светлый. И то, что я весьма бракованная тёмная, страдающая многими нетипичными для тёмной качествами, этого бы не отменило. Но оборвать жизнь светлого своими руками я бы не смогла. Вот и Киров, по всей видимости, не смог. Потому и обратился ко мне, наверное, в надежде, что моя "неправильность" в смеси с моим восхищением на грани поклонения к самому Кирову позволят мне обезопасить его столь радикальным способом. Не спорю, это не слишком честно по отношению ко мне, но всё же для него речь идёт о его жизни, а я ему, повторимся, по сути, никто. Если он не смог найти другого выхода, то не удивительно, что решил попытаться прибегнуть к моей помощи. И вот можно было бы сказать, что раз рука Кирова всё же не поднялась для самостоятельного убийства сына света, это весьма наглядный показатель того, что он нормальный, но если...

Да, теперь это "если" вовсе не казалось мне таким уж невероятным. Потому что могло быть и по-другому. Его руки действительно оказались слишком коротки, чтобы самому безопасно устранить Эдгара Викторовича, и он обратился ко мне. Если бы я согласилась, он бы сделал всё очень просто: "раскрыл" бы Министерству то, что Эдгара Викторовича убила я и выдал бы меня, как тёмную, тем самым отведя подозрения от себя. И там уже никто не стал бы слушать меня. Сейчас я признавала логичность и этого варианта, пусть и не могла до конца поверить в то, что мой светлый прав на счёт моего кумира. Ведь для здравого рассудком тёмного даже замыслить убийство светлого любым способом, как бы необходимо то ни было, невероятно сложно. И, если опасения Эдгара Викторовича на самом деле верны, то ведь выходит, что однажды, тогда, на лекции, Киров уже пытался меня подставить. Дьявол!..

Я помотала головой. От таких размышлений меня едва ли не тошнило. Я восхищалась Кировым с того момента, как вообще узнала о пробуждении. И теперь выясняется, что он вполне может оказаться злодеем, пусть это и жуть какое клишированное определение. После нашего разговора в ресторане в моей голове словно сломался какой-то блок, до этого мешавший мне даже просто всерьёз предположить, что мой кумир не идеален, и, отбросив свою предвзятость, я прекрасно понимаю, что оба предположенных мною варианта одинаково вероятны.

В растерянности я даже забыла раскрыть зонтик, не думая ни об укладке, ни о макияже. Для меня почти невозможно в условиях отсутствия угрозы для жизни. Я даже не сразу заметила, когда надо мной появился чужой зонт, а рядом пристроился какой-то человек. В некоей растерянности я подняла взгляд и тут же нацепила на лицо спокойное невозмутимое выражение лица, но было уже во-первых - поздно, а во-вторых - бессмысленно. Этот человек слишком хорошо меня знал.

– Эдгар Викторович?
– удивлённо произнесла я.
– Как вы здесь оказались?

С тревогой вглядевшись в моё лицо, мужчина серьёзно ответил:

– Я хотел убедиться, что ты выйдешь из этого ресторана целой, невредимой и не в наручниках.

– Пока вы живы, последнего не случится, - пожала плечами я.
– Мы держим друг друга за горло. Если он расскажет, что я тёмная, то вы на пару с моим дядей вытащите меня и потопите его. И теперь он, кстати, об этом знает.

– Хм, - задумчиво свёл брови светлый.
– То есть даже не будет вот этого вот "он бы никогда не причинил мне вред"?

– Я такого и не говорила никогда, - снова безразлично ответила я - на лёгкость голоса сил уже не хватало.
– Напротив, я говорила, что я ему никто, а значит при необходимости он вполне может решить прикрыться мной. Мог бы. Теперь уже не решит.

– Так, - озабоченно вздохнул Эдгар.
– Давай-ка мы с тобой сейчас зайдём вон в ту булочную, кивнул куда-то в сторону, - там очень вкусный кофе и твои любимые пирожки с вишней. Тебе явно надо прийти в себя.

"Ну надо же... он запомнил, какие у меня любимые пирожки," - мелькнула отстранённая мысль и почему-то стало очень тепло на душе. Он снова рядом, когда я уставшая и разбитая, и он пытается сделать так, чтобы мне стало легче. Обычно забота мне не нужна, но конкретно сейчас и конкретно от него она почему-то вызвала желание устало расплакаться и поблагодарить, позволив себе слабость. Это было странно. Мне ведь никогда не хотелось быть слабой. Неужели я уже настолько ему доверяю? Не может быть, доверять я не умею. Но сил думать об этом сейчас у меня не было. Слёз я, конечно, себе не позволила, равно как и любой другой слабости. Выдавив из себя признательную уставшую улыбку, чтобы сделать вид, что лишь устала и ничего более, раз уж убедить его, что всё в порядке, уже не выйдет, я просто молча кивнула.

Пирожки с вишней были действительно прекрасны, как и кофе. Настолько, что сделав один лишь укус я прикрыла глаза и с не малым трудом подавила в себе расслабленный стон наслаждения вкусом. Хотя дело, наверное, было не только во вкусе. Просто странным образом этот простой пирожок с обычным вкусным кофе вдруг дал мне расслабиться и заставил не исчезнуть, но отступить тревогу, сжирающую меня изнутри после разговора с Кировым. Как будто кто-то вдруг сказал: "Всё хорошо, пусть у тебя есть проблемы и есть над чем подумать, но сейчас ты в безопасности, рядом с тобой друг и пока что ничего плохого в этот момент с тобой не происходит, можно расслабиться хотя бы на какое-то время". Сказал, и я поверила.

Это, кстати, было ещё одной моей проблемой в последнее время - мне было слишком спокойно в обществе Эдгара. Будто я в абсолютной безопасности рядом с ним, где бы мы ни находились. И будто он для меня абсолютно безопасен. Такое отношение к кому-либо, тем более к тому, у кого в руках моя жизнь, было опасным, но я ничего не могла с этим поделать. А сейчас не могла об этом даже думать. Просто позволила себе действительно хоть на время расслабиться.

– Он что, даже не покормил тебя в том ресторане?
– с лёгкой насмешкой подшутил Эдгар, но в его взгляде светилась заботливая тревога, и впервые в жизни меня не коробило от того, что обо мне беспокоятся.

Да, я не хотела доставлять ему тревог, но сам факт того, что кому-то не безразлично моё благополучие не вызывал не отторжение, а напротив был почти... приятен? Интересно, дело в том, что я слишком устала сейчас, или в нём самом?

– Как будто вы не знаете, какие маленькие порции во всех этих ресторанах, - отшутилась я, махнув рукой.
– Считай что не поела. Да и вообще, никакое изысканное тирамису и прочий бред не сравнится с пирожками с вишней.

Эдгар Викторович усмехнулся и взгляд его немного потеплел, пусть беспокойство и не ушло.

– Вы повздорили или он сказал что-то такое, что выбило тебя из колеи?
– в его голосе вновь звучала забота обо мне.

Наверное, было бы правильно рассказать ему всё, но пока что я была не готова. Слишком устала, чтобы понимать, как и что сказать так, чтобы не навлечь беду на Кирова в том случае, если он нормальный, и при этом предостеречь Эдгара.

– Н-нет, - мотнула я головой, зажмурившись, чтобы хоть немного привести мысли в порядок. Тьма Матушка, беседа с Кировым словно все силы из меня выпила!
– Точнее, не совсем...
– понимая, что несу какую-то сбивчивую несуразицу, открыла глаза, мило, чуть виновато улыбнулась, заглянув Эдгару в глаза и честно призналась.
– Простите, я сейчас слишком устала, чтобы рассказать всё правильными словами, Эдгар Викторович. Это был... очень сложный разговор, в котором я, кажется, была на пике своих возможностей по словесным играм. Манипулировать лучшим из ныне живущих манипуляторов это моментами даже сложнее, чем упокоить толпу душ используя лишь убеждение. Но вы должны знать, о чём мы говорили, потому что это и вас касается. Так что я завтра всё расскажу, хорошо?

Да, я знаю, это было слабостью, но...

– Хорошо, - мягко, понимающе улыбнулся Эдгар, словно позволяя мне эту пресловутую недопустимую слабость, сжал поддерживающе мою руку и...

И во мне что-то сломалось. Кажется, это было моё извечное самообладание. Видимо, этот разговор с Кировым и эта безусловная поддержка со стороны того, кто столько раз меня спасал, стали последней каплей. Призраки, нечисть, капище, убийство тринадцати невиновных собственными руками, сложнейший ритуал, легенды, отсутствие достаточного количества отдыха, знание, что моя жизнь зависит от чужого молчания, та баньши, когда из-за моей неосмотрительности чуть не погибли мои друзья и я сама, постоянная ответственность за исход дела, за безопасность спящих и пробуждённых, регулярная опасность для моей жизни, определённая доля вероятности того, что тот, кого я почти боготворила, стал злом... Видимо, этого было слишком много даже для меня. Не помогли ни стальные нервы, ни природа тёмной, ни аутизм, ни ледяное сердце, ни вырабатываемый годами самоконтроль, ни то, что в моей жизни уже было множество далеко не простых периодов. И всё это время рядом со мной был именно Эдгар. Был рядом, защищал, помогал, заботился даже в мелочах...