Чтение онлайн

– Это был Киров, – произнёс он, наблюдая за тем, как я смешиваю травы для очередного отвара, с каким-то странным выражением во взгляде. Словно бы не хотел мне этого говорить. Я не понимала. Разве он не должен сейчас чувствовать удовлетворение от того, что теперь у меня нет возможности не признать его правоту? – Убийца напоследок передал его "привет" и слова о том, что не стоило лезть куда не просят.

– Я знаю, – кивнула я абсолютно бесстрастно, смотря строго на то, что делаю. Смотреть на Эдгара было почему-то невыносимо. – Знаю, что это был он.

Наверное, мне следовало ненавидеть Кирова за то, что по его вине чуть не умер Эдгар. И презирать его за то, что оказался слабаком, за то, что поддался хаосу. Однако я этого не ощущала. Да, сначала мне было горько от того, что мой идеал оказался ложным. Но теперь у меня было странное ощущение, что своей слабостью он унизил меня саму. Логического обоснования этому ощущению у меня не находилось, но я и не слишком стремилась его найти. Зачем? За то, что он чуть не лишил меня Эдгара, я его не ненавидела. Нет, «ненависть» — это явно не то слово, которое я могла бы использовать.

Я в принципе не находила для описания этого чувства какого-либо определения в словарях, что странно для слововяза. Я лишь осознавала спокойное, холодное, прямо-таки ледяное и очень чётко сформированное желание не просто убить его, а втоптать его в грязь, максимально очернить всё, что он когда-либо сделал, чтобы отныне и впредь, несмотря на все его великие дела, его имя ни у кого не вызывало ничего, кроме презрения. Я хотела разрушить его империю, его культ личности, который этот безумец себе построил. И я, человек, который от и до изучил его биографию вплоть до самой незначительной мелочи, будучи племянницей члена Совета и потому имея определённые связи и возможности, знала, как это сделать. Когда Эдгар окончательно выздоровеет я планировала поговорить с ним об этом. Попросить его не сдавать Кирова сразу, а предоставить мне свободу действий. Конечно, честь разоблачить Кирова как безумца будет принадлежать ему, это сугубо его заслуга, все лавры в этом плане тоже ему, но остальное я желала сделать сама.

– Знаешь? – удивлённо переспросил светлый.

– Знаю, – всё так же холодно повторила я. – Тогда, в ресторане... Киров пытался заказать мне ваше убийство. Подстроить вашу "героическую гибель" на одном из заданий. Сказал, что боится за свою жизнь. И тогда я поняла его, ведь тёмные всегда ставят себя на первое место. Я выбраковка, меня не в счёт. Я в ответ постаралась убедить его, что вы не представляете опасности для здравых рассудком тёмных, напротив, покрываете нас, а значит не опасны и для него, но... Он не поверил. Это говорит само за себя. Любой тёмный, пребывая в здравом рассудке, поверит во что угодно, лишь бы отпала необходимость убивать светлого. Признаю, с моей стороны было глупо не допускать всерьёз то, что ваши опасения касательно Кирова могут быть обоснованными. И... в общем, не важно.

– Не глупо, – вдруг очень мягко возразил Эдгар. – Он был идеалом для многих и... могу признать, что обоснованно. Пока не сошёл с ума. Для тебя же, равной и местами превосходящей его в таланте и личной силе, он был не просто идеалом, а примером для подражания, тем, к чьему уровню ты стремилась. Я знаю, для вас, тёмных, вечно стремящихся к саморазвитию, к тому, чтобы кого-то обойти, обыграть, очень важны подобные примеры. А у меня не было никаких доказательств, которые я мог бы предоставить их тебе. На твоём месте никто бы не поверил.

– Но вам же я верю, в отличии от Кирова, как бы им прежде ни восхищалась. Мне следовало относиться и к этим вашим словам серьёзно, – покачала головой я и только потом застыла, осознав, что произнесла вслух.

"Но вам же я верю" на несколько мгновений звенящей тишины повисло в воздухе. Такого я не говорила ни о ком. Совсем. Не было ни единого человека, которому я бы верила полностью. Даже Виктор, положа руку на сердце, таким не был, потому что он, как ни крути, не знал, кто я такая на самом деле. Эта тайна мешала мне доверять кому-либо в этой жизни. Да даже с дядей я вела себя осторожно, так как он знал правду обо мне! А Эдгару верила. Не совсем, да, я всё ещё не решалась доверять ему свои слабости в виде, например, любви к нему и многого другого, но всё равно гораздо больше, чем кому угодно в этой жизни.

– Веришь? – переспросил поражённо Эдгар.

Отпираться было бесполезно.

– Знаю, глупо, – мрачно усмехнулась я в ответ. – До безобразия глупо для тёмной, особенно если учесть, что в ваших руках моя жизнь. Один неверный шаг и... в прочем, это тоже не важно сейчас. И эту веру я в себе искореню, но пока она есть, мне следовало бы верить и в ваш профессионализм. В то, что вы не выдвигаете обвинений, не имея для этого достаточно оснований. И это добавляет глупости моему ослиному упрямству, которое я проявляла, когда дело касалось моей слепой уверенности в непогрешимости Кирова.

– Хотел бы я попросить тебя не бороться с этой верой... Но ты ведь всё равно не послушаешь, – только и сделал, что с какой-то грустной усмешкой, почти с тоской произнёс Эдгар.

Ответить Эдгару я ничего не успела. Мне позвонила Кира. Приняв вызов, я услышала сдавленный голос подруги:

– Бель... Бель, пожалуйста... Приди ко мне, срочно! Я не знаю, к кому ещё обратиться!

Что произошло мне объяснять было не нужно. Учитывая обстоятельства Киры, я всё и так прекрасно понимала.

– Чёрт, Кира, а я-то тут что могу сделать?! – ругнулась я и тут же выдохнула. – Ладно, сейчас приду, что-нибудь придумаем. Похоже, творить вещи на грани возможного начинает входить у меня в привычку. Жди и... держись, как бы банально это ни звучало.

Сбросив вызов, я кинула взгляд на ничего непонимающего светлого, я быстро проговорила:

– Простите, мне срочно надо отлучиться. Очень срочно, у Киры проблемы.

– Может, я могу чем-то помочь? – тут же поднялся со стула на кухне Эдгар.

На миг замерев, я окинула его оценивающим взглядом, потом тряхнула головой и резюмировала:

– Боюсь, что нет. Не тот случай.

Тревога за подругу не мешала мне здраво оценивать ситуацию. Собиралась я настолько быстро, насколько могла, параллельно думая, что можно вообще сделать в подобной ситуации и не находя ответа. Через десять минут входя в её квартиру я застала её расхаживающей по комнате. Губы искусаны, руки сжали виски, тело напряжено, клыки удлинились, скулы заострились, на висках чёрным проступила паутина вен, а кожа окончательно стала белой-белой, как молоко или чистый снег. Это подтвердило мои догадки. Гены вампира пробудились во всём роду именно в ней. Не должны были, но пробудились. И теперь её мучал голод.

Любой нормальный человек на моём месте увидев такое умчался бы как можно дальше. Что ещё раз подтверждает, что быть ненормальной порой очень и очень хорошо. Я не почувствовала ни толики страха. Инстинкт самосохранения? Трижды "ха-ха", очень смешно. Мы о таком даже не слышали.

– Так, – выдохнула я. Тревога как по команде выключилась. – Крепко зажми нос и не заходи на кухню, я сейчас.

Квартиру Киры я знала наизусть, слишком часто приходилось здесь бывать. Поэтому на то, чтобы найти чистый стакан, много времени не понадобилось. А ножи у неё всегда были заточены хорошо, холодное оружие, даже если оно используется для готовки – её любовь. Полоснув себя по запястью, я сцедила пол стакана крови, нашептала на запястье, чтобы порез затянулся и, вернувшись в комнату, протянула его Кире. Та жалобно посмотрела на меня красными светящимися глазами. Да, от вида крови её всегда мутило. Абсурд? Согласна. Однако сейчас так было надо и она это понимала.