Чтение онлайн

– Можем, - тихо, но твёрдо ответила я.
– Точнее, я могу.

Судя по всему Вира тоже откуда-то знала, о чём я говорю, так как посмотрев мне в глаза мигом всё поняла и почти умоляюще произнесла:

– Нет, Бель, нет. Это слишком рискованно, - видя, что не испугала меня, попробовала зайти с другой стороны.
– Если ты смертельно погибнешь он себе этого не простит, - почему-то от этой необходимой сейчас тавтологии меня чуть не пробило на нервный смех.
– Давай... Давай лучше я? Мне хватит сил.

Я знала, что она снова права. Мою смерть Эдгар себе не простит так же, как не простил себе гибели моих родителей. Однако позволить Эльвире рисковать собой? Ни за что! Моя жизнь куда менее важна, чем жизни Виры и Эдгара.

– Не говори ерунды, - строго отрезала я.
– Нужно перетащить его к нам в квартиру. Хотя бы в коридор, чтобы спящие ничего нечаянно не увидели. Быстро, каждое мгновение на счету!

Эдгар оказался на диво тяжёлым. Пара минут, и светлый заливает своей кровью уже наш пол. Вира возится с аптечкой в поисках бинтов, а я сосредотачиваюсь как только могу. Сложив руки в одну из самых малоизвестных и в то же время могущественных мудр, мудру Грани, усиливавшую любую формулировку, связанную с делами жизни и смерти, вновь положила руки на солнечное сплетение мужчины. Медлить было нельзя, грудь мужчины едва приподнималась. Он почти не дышал.

– Тавака атман - мадия анта, - выдохнула я.

Тело вспыхнуло болью. Ощущение было таким, словно мне по венам вместо крови пустили жидкий огонь. Смерть приняла вызов, но всё ещё давала мне шанс отступить. Вот только тёмные не делают шагов назад.

– Тавака атман - мадия анта, - упрямо повторила я. "Твоя жизнь - моя смерть".
– Тавака атман - мадия анта! Тавака атман - мадия анта... Тавака... атман...
– ...мадия... анта... Тавака атман - мадия анта!!!...

Голос от невыносимой боли срывался то на хрипы, то на крик, но для того, чтобы сломить упрямство тёмного, нужно что-то большее, чем боль. Краем сознания заметила, что Вира рядом возится с перевязкой, но не стала зацикливаться на этом. Вся моя концентрация сейчас уходила на удержание огромного потока силы, идущего через слова по рукам, а вся воля - на дуэль. Можно было бы сделать проще - отдать ей себя вместо Эдгара. Умереть я не боялась, напротив, мне было интересно, что там - за гранью. А тут такой прекрасный шанс красиво умереть. Однако я знала, что в таком случае Эдгару будет слишком больно и допустить этого не могла.

Не знаю, сколько времени прошло к тому моменту, когда Смерть начала сдавать позиции - минута, час, вечность?.. От боли я уже плохо соображала. Не осталось уже даже мыслей о Эдгаре, я помнила и знала лишь одно - я должна победить. Зачем? Уже не помнила. Кого? Даже это понимание периодически терялось. Голоса своего я не слышала, всё заглушал шум крови в голове. Осознавала лишь, что что-то говорю. Силы иссякали. Нет, не личная сила, её ещё было в избытке. Как я уже говорила, я могущественна. Сила воли. Я была очень близка к тому, чтобы сдаться. Однако силы воспрянули, когда я почувствовала, что Смерть тоже слабеет. Мне оставалось совсем немного, чуть-чуть сильнее надавать, прогнуть железной волей неумолимую реальность, сломать её и... Да! Боль схлынула волной. Смерть признала поражение.

Осознание реальности пришло постепенно, но ненадолго. "Я победила саму Смерть," - мелькнула в голове отстранённая мысль. Широко распахнутые в удивлении и страхе за меня любимые глаза были последним, что я увидела перед тем, как тело начало крениться куда-то в бок.

В себя я полностью пришла уже к вечеру, окружённая, на минуточку, своими обеспокоенными воронами. Видимо, эти птички действительно ко мне привязались, потому что по словам моей соседки пернатые искренне пытались помочь мне очнуться как могли. Эльвира ворчала, что мне нужно ещё полежать, набраться сил, как и советовал целитель, но когда это я умные советы слушала? Таня, примчавшаяся по её зову, хлопотала над нами с ней на пару, обещала взять для меня у ректорессы больничный, принесла продуктов, полезных при кровопотере, коньяка мне – он полезен для восстановления личной силы, и выдворить обеспокоенную подругу удалось лишь после твёрдого обещания, что буду каждый день звонить и отчитываться о состоянии Эдгара и о своём. Виру, как и остальных двойников, увы, выдернуло Министерство, решившее вдруг устроить для двойников экскурсию по стране с целью "познакомить с этим миром".

Как написал дядя, Министерство просто вдруг решило, что попытки стабилизировать Город будут успешнее, если в нем какое-то время не будет "иномирных элементов" или если их будет хотя бы меньше. А значит, раз они не могут избавиться от всех двойников нечисти, так как это в принципе почти невозможно, то нужно хотя бы временно вывезти двойников людей. Я для себя пришла к выводу, что всё совсем плохо, раз они хватаются за соломинку. Н-да. Если верить учебнику истории и рассказам дяди, в прошлый раз Город удалось привести в норму гораздо быстрее. Эльвира тоже потребовала, чтобы я каждый день звонила с отчётом о нашем состоянии. И были у меня подозрения, что теперь в мою квартиру будут регулярно наведываться Таня, Кира и Вик. Дай Тьма чтобы хотя бы по очереди.

Эдгару Викторовичу, которого, пока я лежала в отключке, Эльвира, Таня и вызванный на подмогу Вик перенесли на кухонный диван, так быстро прийти в себя не повезло. Это не было удивительным, учитывая, сколько крови он потерял, и что значительная часть яда всё ещё блуждала в оставшейся у него крови. Конечно, теперь этот яд не был опасен для его жизни, но и пользы явно не приносил. Он ослаблял организм Эдгара и требовалось время, чтобы кровь полностью очистилась и восстановилась. Как выяснилось после того, как я победила Смерть, он пришёл в сознание лишь на несколько минут, а затем силы вновь его покинули. В следующий раз он очнулся в середине следующего дня, когда Вира уже уехала, а я потеряла значительное количество нервных клеток. Это было странно, потому что уж теперь с Эдгаром точно должно было быть всё хорошо, Смерть признала поражение, и всё равно я абсолютно безосновательно нервничала.

Стоило ему открыть глаза, как я, ждавшая этого момента сидя на краю дивана, протянула ему стакан воды. Рунник-целитель, зашивший ему рану и частично очистивший его кровь, всё время удивлявшийся, каким чудом тот вообще выжил, сказал, что светлому сейчас нужен постоянный присмотр, постельный режим, учитывая, сколько личной силы и крови он потерял, и много пить. Эдгар непонимающе посмотрел на меня.

– Пейте, – ровным холодным голосом велела я.

Наверное, мне должно было быть больно смотреть на него в таком состоянии, ведь я люблю его, но единственное, что я чувствовала, это свою обязанность сделать всё, что в моих силах, чтобы он снова был сильным. Пришла моя очередь о нём заботиться, и я делала это как умела.

– Каким образом я жив? – хрипло спросил Эдгар, беря стакан и тут же закашливаясь, чуть не расплескав воду.

– Пейте, – всё так же холодно повторила я. Я и сама ещё не до конца восстановилась, и сил на то, чтобы придавать голосу какую-то интонацию не находилось. – Я потом всё объясню.

Эдгар понимающе усмехнулся в стиле "ты как всегда в своём репертуаре", и послушно выпил залпом воду. У меня же мелькнула мысль, что даже когда он в таком состоянии им всё равно можно любоваться. Не как Кировым, тем я любовалась как произведением искусства в музее, а как чем-то хорошим, тёплым и приятным взгляду. Как солнцем, которое не слепит глаза.

– Так как я остался жив? – повторил свой вопрос Эдгар, вернув мне стакан.

– Просто я оказалась чуть более упряма, чем Смерть, – криво усмехнулась я, передёрнув плечами и переведя взгляд в окно.

Почему-то сейчас было неловко признаваться в том, что я пошла на такое безумие просто ради того, чтобы спасти его. Не удержи я контроль, и моей силой разнесло бы в лучшем случае половину Петербурга. Окажись моя воля чуть слабее, и умерла бы я сама. Я была готова пожертвовать собой ради него даже не задумавшись. Вот и какая я после этого тёмная? Ненормальная, действительно. И ведь даже сейчас меня не пугает мысль о том, что я могла умереть. Хотя говорят, что люди смерти если и не боятся, то лишь до момента, пока она не окажется совсем близко к ним. Но нет, страха не было. Хотя это уже, наверное, можно списать на проявление аутизма – не вижу ничего страшного в том, чего следует бояться.

– Прости, но похоже, я тебя не понимаю, – покачал головой Эдгар.

Что ж, видимо, придётся сказать прямо, хотя не хочется. Не только из-за неловкости, но и из-за того, что ему точно не понравится ответ. Вряд ли он обрадуется, узнав, что я рисковала жизнью ради него. И тем не менее он имел право знать. Если я его люблю, значит должна быть с ним честной. Иначе грош цена моей любви. Но... Признаться ему, что ради него поставила на кон свою жизнь это ведь всё равно, что сказать "я тебя люблю" и даже больше. Хотя вряд ли он это поймет, правда? Ему ведь привычно рисковать собой ради меня на заданиях, и он не видит в этом ничего такого. Значит можно говорить. Хотя расстраивать его всё равно не хочется.