Чтение онлайн

– Хотя с другой стороны, не бросать же ее было там на поляне посреди леса?

И, еще немного подумав, тихо сказал:

– Хотя почему бы и нет?

Но затем, снова беззаботно махнув рукой, улыбнулся:

– Прок! Я вот тебе даю торжественное обещание, что буду хорошенько приглядывать за этой штуковиной!

Мартин, так толком и не уразумевший, о чем же, собственно, идет речь, недоуменно крутил головой, переводя взгляд с Лиго на Прока и наоборот.

– Вы уж извините, милостивые судари, но я так-таки и не понял ничего, - сказал Мартин , уже начиная раздражаться.
– Кто такой этот старик? И при чем тут эта заколка и тот чужак в корчме? Может мне здесь хоть кто-нибудь объяснить, что происходит на самом деле?

– Видишь ли, друг, я и сам толком еще ничего не понимаю, - ответил Лиго, поскребывая свою курчавую бородку.
– И сам очень хочу, чтобы мне тоже кто-нибудь объяснил, что же происходит.

– Вы что, издеваетесь?
– возмутился Мартин и, стеганув своего пони, поскакал вперед, обиженно кинув через плечо: - Да ну вас...

Лиго и Пеколс, переглянувшись, припустили тут же за ним, пришпорив своих приземистых лошаков. Но тут случилось еще одно непредвиденное происшествие.

Пони под Лиго вдруг ни с того, ни с сего взбрыкнул, зафыркал злобно и ожесточенно замотал головой.

– Эй-эй, что такое?
– закричал Лиго.
– Кажется, у меня что-то с лошаком случилось...

Скотина под молодым земником вдруг громко заржала и стала косить на своего наездника помутневшим от бешенства глазом, норовя укусить за ногу. Затем начала топтаться на месте, попеременно лягаясь то левым, то правым боком. И вдруг, резко вздыбившись и чуть не сбросив с себя своего седока, взбрыкнула еще раз и помчалась с громким диким ржанием куда-то в сторону, в темнеющий от сумерек пустынный переулок.

– Куда? Куда?
– закричал остолбеневший от испуга Прок.
– Сударь, куда вы? Да постойте же!

Но взбесившийся лошак несся вперед сломя голову и не разбирая дороги. Лиго что есть мочи вцепился в узду закаменевшими пальцами и пытался ближе прижаься к мохнатой гриве коня - но тот дико изгибал свою шею и так страшно фыркал, обнажая огромные зубы, что земник боялся, как бы окончательно сошедшая с ума скотина не цапнула его за руку или за ногу.

Меж тем сумерки окончательно сгустились, опустив черную накидку ночи на паутину запутаных улиц Земьгорода. И ни с того ни с сего взбесившийся пони, понесшийся невесть куда, вовсе сбился с дороги - и заблукал в хитросплетении переулков и обезлюдевших улиц деревянного града.

И когда вдруг впереди выросла стена тупика, на которую во весь опор мчался взбеленившийся лошак, Лиго от страха зажмурил глаза.

Но буквально за несколько шагов до стены пони вдруг резко встал, будто вкопанный, упершись всеми четырьмя своими копытами в землю. Земник не удержался в седле - и вылетел вперед, прямо через голову бешеной скотины.

Это полет длился всего миг - но земник затем вспоминал, что тянулся он для него очень и очень долго: так натянуты у него были нервы.

Ба-бах - шлепнулся Лиго. Однако приземлился он, на диво, удачно, попросту чебурахнувшись в куст чертополоха, росший у самого края стены.

Лошак еще раз дико заржал и, подвернув хвост, вздыбился напоследок - развернулся и тут же умчался прочь.

– Тьфу чтоб тебя!
– выругался Лиго, выбираясь из чертополоха и ощупывая всего себя: ничего ли не повредил случаем? Однако боги миловали - кроме царапин и небольших ссадин, вроде бы ничего больше не было.

Земник отряхнулся, потер ушибленное колено, и стал вынимать из одежды прицепившиеся колючки бурьяна. И в этот самый миг его сердце пронзила острая холодная игла - да так, что дыхание перехватило и потемнело в глазах.

– О-ох, - только и смог простонать Лиго, схватившись за левый бок и оседая на землю.

А в этот момент в конце переулка вдруг сгустились тени и темными клочьями тумана поплыли к нему.

И чем ближе приближались эти мрачные сгустки, тем сильнее сковывали земника замогильный страх и ледяное оцепенение, вынимая из тела душу, выжимая все соки жизни и волю к борьбе.

Ш-ш-ш- - бестелесно шуршали тени, подкрадываясь всё ближе и ближе, колыхаясь черным маревом в сумеречном тумане переулка.

"Не по с-с-сеньке ш-ш-шапка..." - вдруг издалека, будто из глубокого подземного склепа, не то послышалось, не то почудилось барздуку злобное шипение. А вслед за тем ледяным порывом ветра тихо прошелестел пробирающий до самых костей могильный смех.

И когда мрачные сгустки уплотнились, у одного из них глянули на земника знакомые стылые глаза - тот вовсе не удивился. Не было ни воли драться, ни сил кричать - просто гулко билось сердце, отдаваясь эхом во всем теле: бум... бум... бум...

– Ты... кто... такой?..
– пророкотал из-под капюшона сиплый голос.

И пригвоздил земника тяжелым взглядом, проникая в его мысли всё глубже и глубже, словно ощупывая их изнутри своими мерзкими ледяными скользкими щупальцами.

– Откуда у тебя это?
– спросил жуткий голос, и Лиго вдруг показалось, будто в нем сквозит оттенок то ли презрения, то ли лютой ненависти.

Земник молчал, не в силах произнести хоть слово. А мрачный чужак нависал над ним огромной черной глыбой и выжигал дотла душу взглядом. Дыхание у земника перехватило - он судорожно попытался открыть рот, но так и не смог. Забился на земле в пронзившей всё его тело предсмертной боли.

Сердце дёрнулось в последний раз - и затихло обессиленной птицей...

И вдруг в голове земника пронесся тихий звон - и он внезапно увидел себя внизу, лежащим калачиком на земле, у ног этого страшного чужака с жутким бесцветным голосом. А затем душа его устремилась всё выше и выше - и полетела неизвестно куда.

Внизу мелькали знакомые и незнаемые земли, а будто сквозь них проносились дни и недели, заполняя сознание сменяющимися картинами каких-то событий.

Вот остров средь бурного синего моря, объятый пламенем ревущих пожарищ. И утлый челн, борющийся с волнами, в котором сидело двое. Затем дороги лесные и глухие чащобы - и стаи черных волколаков, преследующие по пятам. Бесконечные дни и бессонные ночи, стертые в кровь мозоли и саднящие раны, истощение сил и духа упадок. И лишь одна только мысль стучит в голове, продираясь сквозь намертво сжатые зубы - надо жить и дойти. Надо... надо... надо...

Или это не мысли вовсе? А что же тогда?

И вдруг земник понял, что не мысли это вовсе стучат в голове - это снова бьется его собственное сердце: надо жить... надо... надо... надо...

И барздук, очнувшись от нахлынувших на него видений, судорожно схватил ртом сырой туманный воздух. И это первый глоток, раздирая когтями его легкие в клочья и доводя до умопомрачительной боли, заставил открыть глаза и закричать.

И в этот миг вдруг рядом что-то оглушительно грохнуло, вспыхнула яркая вспышка - и поглотила в своем слепящем белом пламени таящиеся в тумане жуткие тени.