Чтение онлайн

Однако меченосцы, впрыснувшие свою отраву в умы придворной знати, ждать умели. И вили потихоньку свои сети дальше.

Следующим шагом со стороны кованых рыцарей было заключение торгового уложения, по которому купеческие ряды меченосцев появились чуть ли не во всех крупных городах неманских земель. А вместе с заморскими товарами и разными невиданными диковинами орденские купцы стали заводить и порядки, как при посольстве в стольном Ковень-граде. И через несколько лет уже немыслимо было себе представить любой уездный город без торговых рядов и увеселительных заведений иноземных купцов. Они поражали своим ладным устроением, порядком и чистотой, а с их ценами за товары и услуги тягаться местным купчинам было всё тяжелей и несподручней. Да и платили иностранцы своим работникам не в пример больше, переманивая к себе самых лучших- а потому и торговля шла у них бойчее и прибыльней. "Эхе-хе, - чесали головы бородатые неманские купцы, торговавшие по старинке прижимисто и осторожно, - эдак вскорости нас и вовсе эти ухари разорят! И куда только власть на местах смотрит?"

Но влсть на местах, увы, смотрела больше в свою собственную мошну - ибо подати чужаки платили исправно и, главное, не в пример много. А оттого и дорожила этими новыми купцами власть, берегла их - а своих купчин знай только укоряла в жадности да в неповоротливости. Баяли, правда, что от этих иноземцев иной городской управе не только подати в казну перепадали - а кое-что и еще. Но, как говорится, не пойман, не вор - а потому тут только догадки строить могли.

Вместе с иноземными купцами и их бойкими людишками, проникавших всё настырнее и наглее во все области жизни Державы Неманской, распространялась и их подлая незаметная отрава для разума. Молодежь ее охотно принимала, а старшее поколение только недоуменно разводило руками, не понимая, что же творится вокруг. Так бы и сошло всё с рук меченосцам, удачно заманивших в свои сети еще одну крупную добычу - но шмель не муха, может не только взбрыкнуть напоследок и разорвать опутавшие его сети, но также и смертельно ужалить в ответ.

И когда дни старого князя были уже сочтены, и новая партия, ратовавшая за меченосцев и состоявшая из их явных и неприкрытых сторонников, открыто и нагло рвалась к власти, произошло неожиданное. Незадолго до кончины Любарта вдруг один за одним разгорелись скандалы с участием многих высоких сановников из весьма знатных и родовитых семейств. То один, то другой такой чиновник были уличены не просто в подражательстве меченосцам - а в подлой измене на пользу зловещего Ордена. Один вельможа, не стесняясь, брал огромную мзду - за что проталкивал интересы иноземных купцов в ущерб своим, местным торговцам. Другой, как оказалось, плотно висел на крючке у псов-рыцарей за проделки своего весьма беспутного сынишки, и плясал оттого под их дуду, боясь быть разоблаченным и опозоренным. Третий и вовсе за свое сладострастие и любовь к широкой разгульной жизни влез в непомерные долги - и был чуть не в открытую помыкаем меченосцами, занимая при этом пост весьма высокий и ответственный. И таких случаев вдруг вскрылось не в пример много - и почему-то все сразу. Выяснилось неожиданно, что казна оказалась совершенно пустой и полностью разворованной, что устройство державное расшатано напрочь, а ратное дело приведено в вопиющую негодность. И что от полнейшего поражения перед Орденом его еще вчерашних победителей отделял буквально всего один шаг - ибо готовился новый мирный договор, по которому Великое Княжество должно было стать надежным союзником Ордена Меченосцев, а сама Держава наводнялась бы его войсками якобы для ее же собственной защиты, и советниками для проведения якобы так необходимых стране коренных изменений.

Однако чаяниям коварных меченосцев тогда сбыться было вовсе не суждено. Ибо в дело вмешалась еще одна сила, скрывавшая себя до поры до времени. И когда трон под умирающим князем зашатался, а знать была вся запугана нашумевшими скандалами и изменой, уже сам паук чуть не попал в заботливо расставленные для него сети.

Плотно обсев своими людьми стольный Ковень-град и запустив со временем свои щупальца во все вотчины Великого Княжества, меченосцы буквально за какой-то десяток-полтора лет полностью разложили изнутри огромную державу - и уже потирали свои руки в предвкушении богатой добычи, расставив везде свои капканы. Потому как по смерти Великого Князя Любарта его близкое окружение тут же подверглось бы гонениям и опале, а на его место был бы приведен один из сторонников нового договора, ввергавшего некогда могучую страну в лапы заморских хищников. И ежели б на шляхетских сборах не был бы избран основной кандидат, то остальные, следовавшие за ним претенденты, были такими же точно ставленниками и куклами всё той же партии измены, плотно обсевшей престол.

Однако неожиданно, как гром среди ясного неба, разгоревшиеся обвинения в умопомрачительном предательстве отчизны совершенно смутили всю неманскую шляхту. И в этом удушливом воздухе, плотно насыщенном ядовитыми испарениями всеобщей измены, повальной подозрительности и взаимного недоверия, неманская знать поддалась единственно верному в таких случаях чувству стадному чувству самосохранения. И, внезапно отвергнув всех предложенных кандидатов на престол, сделала ставку на одного из отпрысков старого князя, казалось, совершенно безвольного и нежелающего ничего менять. "Это-то уж точно за своими охотами да пирушками не будет ничего трогать, - рассуждала шляхта.
– Как раз такой правитель нам и нужен - ни рыба ни мясо. Ну их в болото, всех этих орденских выкормышей с их не то изменениями, не то попросту изменой. Еще, чего доброго, своими преобразованиями и нас всех, родовую знать, выметут к чертовой бабушке!"

Так рассуждала шляхта, поддавшись стадному чувству. И неожиданно проголосовала за Ольгерда, одного из сыновей Любарта, сделав его Великим Князем и надеясь обрести хоть какой-то покой, не желая вовсе каких-либо потрясений в державном устройстве и уж тем более в своем собственном положении.

Избалованный, как думалось, с самого детства, Ольгерд, сроду не проявлявший никакого интереса к государственному делу, даже сначала запаниковавшим было меченосцам показался в итоге фигурой также вполне подходящей - и, в принципе, не такой уж плохой заменой их собственным ставленникам. Ведь сделать и этого безвольного князька таковым и полностью захомутать в свои сети, не представлялось им делом таким уж трудным. Однако когда на новоизбранного Великого князя возложили корону и он принес присягу на верность отечеству, за его троном меченосцы вдруг с ужасом для себя заметили тени волхвов. А сам Ольгерд внезапно проявил себя правителем решительным и одновременно мудрым в своих поступках. Ибо действовать ему надо было крайне осторожно - Держава была разложена и полностью разорена. Но, опираясь на волхвов, при помощи которых, как оказалось, он и пришел к власти, Ольгерд в первые, самые опасные годы провел страну буквально над краем пропасти. Самым главным для нового князя было несмотря ни на что сохранить мир со своим вековечным врагом - Орденом, не идя при этом ему на какие бы то ни было существенные уступки. Ибо любые из них мгновенно грозили потерей независимости - и полным поражением.

В первые годы меченосцы еще лелеяли мечту вернуть утраченные позиции, но новый князь, следуя советам волхвов, очень искусно и в то же время настойчиво расставлял везде своих верных людей. И, более того, постоянно менял их местами и должностями, не давая подолгу засиживаться на одном месте. И тем самым не давал возможности подобрать меченосцам ключики к ним.

И лишь когда спустя несколько лет Орден понял, что все его предыдущие усилия обернулись прахом, было уже поздно - Великое Княжество, некогда почти бескровно покоренное, полностью расстроенное и безвольно лежащее у их ног, каким-то непостижимым образом вдруг выскользнуло у них из когтистых цепких лап, и с каждым днем крепло всё больше и больше.

И именно потому взбешенные меченосцы, затаив черную ненависть, спустя некоторое время нанесли удар в самое сердце волхвов - и запылала тогда святая Аркона. А когда устои светлого мира затрещали по швам, коварные рыцари решили нанести еще один подлый удар - в Земиголье, где исстари жили последние союзники светлых сил, таинственные земники, или барздуки, издревняя волшебная нелюдь, наравне с великим дивами противостоявшие Злу с начала времен.

***

Кориат Довмонтович сразу не понравился барону Конраду фон Кинбургу. И дело здесь было вовсе не в том, что враг, в общем-то, и не должен тебе нравиться. Нет, просто за этой маской простодушного с виду и как будто бы недалекого вояки, коему полками командовать на параде, скрывался на самом деле очень хитрый и умный противник. А именно таких, чересчур умных врагов, в Ордене не любили особенно - и старались от таких избавляться в первую очередь.

Так и барон Конрад фон Кинбург, прибыв в Земиголье из Мальборка, столицы Ордена Меченосцев, и вручая верительные грамоты новому наместнику, сразу почуял неладное. И долго затем не мог избавиться от неприятного ощущения, так и не осознав до конца, что же больше его смутило - сам Кориат Довмонтович, или же его окружение, прибывшее вместе с ним из столицы в эту глухомань. Правда, хвала темным колдунам, защитникам Ордена, ни одного волхва в свите наместника не наблюдалось - и давало некоторые надежды, что с этим новым правителем глухого и дикого края удастся все-таки совладать. Потому что до этого сюда и соваться-то меченосцам было бесполезно - Земьгород походил больше на захудалую деревушку и насчитывал едва несколько сотен дворов, а предыдущий наместник только назывался таковым: и в самом крае полновластными хозяевами были барздуки, эти зловредные коротышки, вечно путавшиеся у Ордена под ногами. Даже тогда, в битве на Семи Холмах, закованные в броню клинья рыцарей без особого труда разметали бы рыхлые, хоть и людные дружины Великого Князя, не вмешайся в сражение те самые земники-бородачи. Их рать и не была так уж особо многочисленной - но скрывались они в лесу до последнего так умело и изощренно, и нанесли удар в тыл меченосцам так внезапно и сокрушительно, что разгром блистательного орденского войска стал, увы, неминуем - и был настолько неожиданным, как и гром средь бела дня.

Однако ни до той злополучной битвы на границе Холма и Дола, иначе Жемайтии, когда князю Любарту посчастливилось отстоять свои кордоны от меченосцев, ни после, Ордену так и не удавалось добраться каким-либо образом до барздуков. Край свой они защищали надежно, а чащобы и леса там были столь дремучие и глухие, что соваться туда с войском было равносильно погибели. И положение это стало меняться лишь с появлением в Земиголье людей. Однако пока людские поселения были крайне малочисленными, мечты прибрать эти дикие земли к своим рукам оставались для меченосцев все еще несбыточными. Ибо земник не человек - и подобрать ключик к его страстям лиходеям удавалось ой как редко. Барздуки, в отличие от нас, людей, происходили из колен тех первородных существ, души которых отличались полнотой и целостностью. И если уж их племя наравне с волшебным народом дивов изначально служило добру, то уж будьте уверены - ни на какое мало-мальское соглашение с кривдой оно не пойдет, хоть ты тресни. И склонить его на сторону зла не удастся никогда. В те давние времена, на заре рождения нашего мира, когда впервые взросло Вековечное Древо, создатель сущего, всевышний Святовит, именуемый также Вышнем, наградил свои самые первые творения многими из своих качеств. И эта искра божественной правды жила в тех первозданных народах до сих пор. И даже Черноголову, отпавшему от вышняя и ставшего его извечным коварным врагом, так и не удалось их обратить на свою сторону - чего не скажешь о нас, людях, испорченных творениях поздней поры.

Всё это знали исстари темные чародеи Ордена Меченосцев - а потому и вели борьбу против земников на их полное уничтожение везде, где только можно было. И лишь одному из племен тех стародавних карликов удалось в свое время ускользнуть из их цепких лап и затеряться в пуще Неманского края, став недосягаемыми на долгое время для мрачного Ордена. Кордоны свои на протяжении веков барздуки охраняли крепко, древние заветы свои блюли свято - и казалось, что добраться до них меченосцам будет возможно еще не скоро, если вообще это выйдет. Но тут, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.