Чтение онлайн

Когда в Ордене осознали, что им в очередной раз не удалось совладать с Великим Княжеством Неманским - ни сперва ратною силою, ни затем коварным миром - и на трон сел ставленник волхвов Ольгерд, казалось, что все их усилия пошли прахом. Но тут открылась новая возможность - а именно прибрать к рукам то самое окраинное Земиголье и наконец-то разделаться-таки с ненавистным для меченосцев народом барздуков. Ибо Ольгерд, хоть и повел политику хитрую и крайне непредсказуемую, казалось, перемудрил в итоге самого себя, избавившись в конце концов от всех людей из близкого окружения своего отца - даже тех, многие из которых были самыми верными и последовательными врагами Ордена. Одним из таких и был Бут, с почетом отправленный (а, если смотреть правде в глаза, то попросту изгнанный) в качестве наместника в глухой дикий край, вотчину земников. А вместе с Кориатом Довмонтовичем туда, в далекое и ранее недоступное Земиголье, потянулись на поселения его люди - много людей, которые ехали туда осесть навсегда.

И когда за несколько лет дремучий некогда край стал понемногу преображаться и заселяться людьми, у меченосцев вызрел новый коварный план - найти доступ к сердцам поселенцев, переманить их тем или иным образом на свою сторону (а если не получится, то склонить насильно), и разделаться наконец-то с земниками, загнав их на погибель в топи и болота. Или, на худой конец, полностью вытеснив их из Неманских земель куда-нибудь дальше, в неведомые глухомани Великолесья. И затем попытаться снова - на этот раз уже окончательно - полностью решить вопрос с Великим Княжеством, лишенным своих самых верных союзников, завоевав и уничтожив его.

А потому, когда Земьгород буквально не по дням, а по часам стал разрастаться вширь, когда под стук топоров в Земиголье потянулись купеческие обозы, меченосцы тут же попытались наложить руку и на этот промысел, подмяв его под себя. И именно тогда в столице края появились, согласно мирному уложению, торговые ряды купцов из Ордена - а под видом торгового консула в Земьгород прибыл один из самых коварных лазутчиков меченосцев, рыцарский командор, комтур (т.е. властитель) имения и замка Кинбург, барон Конрад, скрывая свою настоящую сущность и подлинные цели под напускной маской лукавого, но простоватого купца.

Однако в свою самую первую встречу с наместником, Конрад фон Кинбург отметил то неприятное чувство опасности, которое никогда не подводило его. А потому он сразу почуял в пытавшемся казаться намного проще, чем он есть на самом деле, Кориате Буте весьма опытного и крайне опасного соперника.

И не ошибся.

Игра в кошки-мышки, начавшаяся с самых первых дней, очень быстро стала настолько запутанной и так усложнилась, что вскоре уже было и вовсе не понять, кто же за кем в итоге охотится - и кто кого выслеживает. Буквально с первых же шагов охрана барона выявила за собой топтунов наместника - однако было непонятно, чего в этом было больше: мастерства слежки той или же другой стороны. Кто кому дал понять, что шутить здесь не надо, было неясно - то ли люди барона, которые так быстро выявили хвост, то ли наоборот, тайная стража наместника, которая сама таким вот ненавязчивым образом осторожно проявила себя, красиво и деликатно намекнув о своем существовании. А дальше - больше. И уже через несколько дней, когда люди барона практически везде натыкались на мягкое, но настойчивое противодействие, Конрад фон Кинбург понял, что его противник - враг очень умелый, и обладает умом весьма гибким и решительным, чем опасен вдвойне.

Но разница была в том, что наместник, хоть и играл на своей земле. В отличие от барона, Кориату Буту все же противостоял не сам по себе торговый консул - а почти вся мощь мрачного лиходейского Ордена меченосцев с его вековым коварством и жестокой изощренностью. А потому и барон, дав наместнику переиграть себя в малом, осторожно и настойчиво готовил свою ловушку, дабы одержать победу в гораздо большем.

Тот самый час пробил, когда Аркону, эту цитадель ненавистных волхвов, взяло и разрушило объединенное войско Ордена и его верных союзников данов. И с этого самого времени капкан для Земиголья был взведен и силки расставлены - готовая западня ждала свою жертву. Потому что впереди был Янов день, на который старейшины всех барздуков собирались в окрестностях Земьгорода, в священной дубовой роще, на свой ежегодный Вечевой Сбор. И именно к этой дате барон приготовил для них свой зловещий сюрприз, решив одним махом разрубить опостылевший для меченосцев узел забот, связанный как с народом земников, так и с новым наместником Земиголья, вечно путавшимся под ногами.

Однако не всё пошло так, как того хотелось барону. Что-то не клеилось в этой так заботливо выписанной картине действий - и Конрад фон Кинбург чувствовал это всей своей шкурой. Но что именно было не так - понять до сих пор не мог.

Наступил вечер. Барон стоял у единственного открытого окна и мрачно смотрел на сгущающиеся сумерки - и на тучи шумного крикливого воронья, кружившегося над городом, словно предрекая ему сплошные несчастья. Консул криво улыбнулся, думая о том, что в смекалке и догадливости наместнику всё же не откажешь - но увы, мера эта, хоть и была хороша и подрубила крылья доставке донесений из ордена барону и наоборот, была слишком запоздалой и не могла решить уже ровным счетом ничего. Капкан был готов - и ждал своего часа, чтобы захлопнуться.

Барон Конрад фон Кинбург зловеще ухмыльнулся - и подбросил на ладони золотой перстень со старинными рунными знаками. Тот самый, который видел Лиго на руке у Велемира.

– -------------------------

ГЛАВА 16

ПРОБУЖДЕНИЕ

Когда Лиго открыл глаза, было уже далеко за полдень. День стоял ясный и жаркий - и его бойкий шум то усиливался, то ослабевал, доносясь со всех сторон.

Земник слабо застонал.

"Где я? Что я?" - подумал Лиго и с трудом открыл глаза. Прямо над ним, уходя на пару-тройку аршинов вверх, заканчивался острым конусом небесный свод с вышитыми на нем яркими звездами, солнцем и луной одновременно, мерно пошевеливавшихся от легкого ветра.

Некоторое время Лиго непонимающе смотрел затуманенным взором на этот почему-то сузившийся до соль ничтожных размеров некогда огромный мир, пока до его проясняющегося сознания с трудом не достучалась мысль, что это - и не небо вовсе, и мир также не так уж и мал. А что лежит он на походной кровати в большом шатре из плотной синей ткани, украшенной изнутри вышитыми изображениями неба и разных светил.

– Слава могучим богам! Вы живы, сударь!
– радостно воскликнул кто-то рядом до боли знакомым голосом.

Лиго с трудом повернул голову - и увидел сияющее от счастья лицо Прока Пеколса с вечно взъерошенными волосами.

– Как вы, сударь?
– спросил старый слуга и, подойдя поближе, осторожно поправил подушки под головою Лиго.

Лиго медленно облизнул пересохшие губы и еле слышно попросил:

– Пить...

– Да-да, сударь, сейчас же!
– поспешно закивал Пеколс и поднес к его губам носик медного чайника.

Но, едва глотнув, Лиго тут же закашлялся - обжигающая терпкая густая жидкость резанула горло.

– Что... это... за... дрянь?
– откашливаясь, тихо спросил Лиго: свод шатра над его головой поплыл из-за выступивших на глазах слез.
– Дай лучше в-воды...

– Воды?
– захлопал ресницами Пеколс, и тут же замотал головой: - Нет, воды я вам не дам, сударь! Приказано поить вас вот этим - чтобы быстрее поставить на ноги!

Лиго попытался было приподнять голову и осмотреться - но сил еще не хватало и он снова тяжело откинулся на подушки.

"Что за чертовщина?
– подумал он.
– Кем это еще приказано не давать воды? И где я вообще нахожусь?"

Лиго недовольно покосился на Пеколса. Тот стоял рядом, радостно улыбаясь - и в то же самое время с самым заботливым выражением своего простодушного лица, готовый в любой момент исполнить любую же прихоть своего хозяина.

– Вы лежите покамест, сударь, не разговаривайте, - сказал Пеколс.
– Вам еще сил набраться надо - успеете еще поговорить!

Лиго сомкнул глаза. Голова все еще шумела, дико болела грудь и помятые ребра, а во всем теле чувствовалась опустошающая слабость. Но, странное дело, глоток выпитой обжигающей жидкости, оставившей свой терпкий привкус на растрескавшихся губах, делал свое удивительное дело - слабое пульсирующее тепло успокаивающе разливалось по телу, капля за каплей насыщая его жизненной силой.