Чтение онлайн

Well, that night the expectation took the colour of my fears (но в ту ночь это ожидание приняло цвет моих страхов). In that darkling calm my senses seemed preternaturally sharpened (в покое, лежащем во мраке, мои чувства, казалось, сверхъестественно обострились; to darkle — темнеть, лежатьвомраке). I fancied I could even feel the hollowness of the ground beneath my feet (мне чудилось, что я мог даже ощущать пустоту в земле у себя под ногами; hollow— полый, пустой): could, indeed, almost see through it the Morlocks on their ant-hill going hither and thither and waiting for the dark (мог действительно почти видеть морлоков, в своем муравейнике, бродящих туда-сюда: «сюда и туда» в ожидании темноты). In my excitement I fancied that they would receive my invasion of their burrows as a declaration of war (/пребывая/ в возбужденном состоянии, я представлял, что они примут мое вторжение в их норы как объявление войны; to declare — заявлять, объявлять). And why had they taken my Time Machine (и зачем взяли они мою Машину Времени)?

preternaturally ["prJtq`nxCrqlI], invasion [In`veIZ(q)n], burrow [`bWrqu]

Well, that night the expectation took the colour of my fears. In that darkling calm my senses seemed preternaturally sharpened. I fancied I could even feel the hollowness of the ground beneath my feet: could, indeed, almost see through it the Morlocks on their ant-hill going hither and thither and waiting for the dark. In my excitement I fancied that they would receive my invasion of their burrows as a declaration of war. And why had they taken my Time Machine?

'So we went on in the quiet (мы продолжали идти в тишине), and the twilight deepened into night (а сумерки /тем временем/ постепенно сгущались: «а сумерки углублялись в ночь»). The clear blue of the distance faded (ясная голубизна дали потускнела; to fade — вянуть, увядать; тускнеть), and one star after another came out (и одна за другой появились звезды). The ground grew dim and the trees black (земля становилась смутной, деревья — черными). Weena's fears and her fatigue grew upon her (страхи и усталость Уины овладели ею; to grow upon/on/ — овладевать). I took her in my arms and talked to her and caressed her (я взял ее на руки, разговаривая с ней и гладя ее; to caress — гладить, ласкать). Then, as the darkness grew deeper (затем, когда темнота стала глубже = сгустилась), she put her arms round my neck (она обняла руками меня за шею: «она положила руки вокруг моей шеи»), and, closing her eyes (и, закрыв глаза), tightly pressed her face against my shoulder (крепко прижалась лицом к моему плечу).

distance [`dIstqns], ground [graund], caress [kq`res]

'So we went on in the quiet, and the twilight deepened into night. The clear blue of the distance faded, and one star after another came out. The ground grew dim and the trees black. Weena's fears and her fatigue grew upon her. I took her in my arms and talked to her and caressed her. Then, as the darkness grew deeper, she put her arms round my neck, and, closing her eyes, tightly pressed her face against my shoulder.

So we went down a long slope into a valley (мы спустились по длинному склону холма в долину), and there in the dimness I almost walked into a little river (и там в темноте я чуть не забрел в маленькую речку). This I waded (я перешел ее вброд; to wade — переходитьвброд), and went up the opposite side of the valley (и взобрался на противоположный склон долины), past a number of sleeping houses, and by a statue—a Faun, or some such figure, minus the head (мимо множества спящих домов, мимо статуи, /изображавшей/ фавна, или какую-то подобную фигуру, /но только/ без головы). Here too were acacias (здесь тоже были = рослиакации). So far I had seen nothing of the Morlocks (пока морлоков я не видел), but it was yet early in the night (но это было только начало ночи), and the darker hours before the old moon rose were still to come (и самые темные часы до восхода полной луны должны были еще наступить).

statue [`stxtjH], Faun [fLn], minus [`maInqs], acacia [q`keISq]

So we went down a long slope into a valley, and there in the dimness I almost walked into a little river. This I waded, and went up the opposite side of the valley, past a number of sleeping houses, and by a statue—a Faun, or some such figure, minus the head. Here too were acacias. So far I had seen nothing of the Morlocks, but it was yet early in the night, and the darker hours before the old moon rose were still to come.

'From the brow of the next hill I saw a thick wood (с вершины следующего холма я увидел густой лес; brow — бровь; выступ/скалыит.п./), spreading wide and black before me (тянувшийся широкой и черной /полосой/ передо мной). I hesitated at this (я /остановился/ в нерешительности). I could see no end to it, either to the right or the left (я не видел ему конца, ни справа, ни слева). Feeling tired (чувствуя себя усталым)—my feet, in particular, were very sore (особенно очень болели ноги; sore— больной; болезненный, чувствительный; воспаленный)—I carefully lowered Weena from my shoulder as I halted (я осторожно опустил Уину /на землю/ с плеча, /решив/ сделать привал; to halt — останавливаться, делатьпривал), and sat down upon the turf (и сел на дерн). I could no longer see the Palace of Green Porcelain (я больше не видел Зеленого фарфорового дворца), and I was in doubt of my direction (и сомневался в направлении /своего движения/). I looked into the thickness of the wood and thought of what it might hide (я всматривался в лесную чащу и думал /о том/, что она могла бы скрывать). Under that dense tangle of branches one would be out of sight of the stars (под этими плотно переплетенными ветвями /деревьев/ не будет видно /даже/ звезд). Even were there no other lurking danger (даже не будь там подстерегающей /нас/ опасности)—a danger I did not care to let my imagination loose upon (той опасности, саму мысль о которой я гнал от себя: «той опасности, на которую я не имел желания позволить выплеснуть свое воображение»; to care — заботиться, волноваться; иметьжелание; to loose — освобождать, ослаблять; датьвыход/чему-либо/, выплеснуть/upon/)—there would still be all the roots to stumble over and the tree-boles to strike against (там было достаточно корней, через которые /можно было/ споткнуться, и стволов деревьев, о которые /можно было/ удариться; to stumble — спотыкаться).

lower [`lquq], halt [hO(:)lt], stumble [stAmbl]

'From the brow of the next hill I saw a thick wood spreading wide and black before me. I hesitated at this. I could see no end to it, either to the right or the left. Feeling tired—my feet, in particular, were very sore—I carefully lowered Weena from my shoulder as I halted, and sat down upon the turf. I could no longer see the Palace of Green Porcelain, and I was in doubt of my direction. I looked into the thickness of the wood and thought of what it might hide. Under that dense tangle of branches one would be out of sight of the stars. Even were there no other lurking danger—a danger I did not care to let my imagination loose upon—there would still be all the roots to stumble over and the tree-boles to strike against.

'I was very tired, too, after the excitements of the day (я был также очень утомлен волнениями этого дня); so I decided that I would not face it (поэтому решил, что не буду встречаться с /опасностью/), but would pass the night upon the open hill (а проведу ночь на открытом холме).

'Weena, I was glad to find, was fast asleep (я был рад обнаружить, что Уина быстро уснула). I carefully wrapped her in my jacket (я осторожно укутал ее в свою куртку; towrap— заворачивать, обертывать), and sat down beside her to wait for the moonrise (и сел рядом с ней, ожидая восхода луны). The hill-side was quiet and deserted (склон холма был тих и пустынен), but from the black of the wood there came now and then a stir of living things (но из черноты леса доносился временами шорох живых существ). Above me shone the stars (надо мной сияли звезды; to shine — светить, сиять), for the night was very clear (потому что ночь была очень ясной). I felt a certain sense of friendly comfort in their twinkling (я чувствовал некое ощущение дружеской поддержки в их мерцании; to twinkle — блестеть, сверкать; мигать).

wrap [rxp], jacket [`GxkIt], shone [Squn]

'I was very tired, too, after the excitements of the day; so I decided that I would not face it, but would pass the night upon the open hill.

'Weena, I was glad to find, was fast asleep. I carefully wrapped her in my jacket, and sat down beside her to wait for the moonrise. The hill-side was quiet and deserted, but from the black of the wood there came now and then a stir of living things. Above me shone the stars, for the night was very clear. I felt a certain sense of friendly comfort in their twinkling.

All the old constellations had gone from the sky, however (все старые = знакомые созвездия исчезли с неба, однако): that slow movement which is imperceptible in a hundred human lifetimes (то медленное движение, которое не замечается в течение сотен человеческих жизней), had long since rearranged them in unfamiliar groupings (за долгое время переставило их в незнакомые группы = по-новому; torearrange— менять, передвигать, переставлять; toarrange— приводить в порядок, расставлять; range — ряд, линия, цепь /каких-либо однородных объектов — домов, гор и т. д./). But the Milky Way, it seemed to me (но Млечный Путь, как мне показалось), was still the same tattered streamer of star-dust as of yore (был = остался той же разорванной в клочья лентой звездной пыли, что и в былые времена; to tatter — превращатьсявлохмотья, рватьсявклочья; streamer — вымпел, лента, полоса; yore — былое/уст./). Southward (as I judged it) was a very bright red star that was new to me (на юге (как я решил) была = сияла какая-то очень яркая красная звезда, которая была незнакома мне; southward — к югу, на юг, в южном направлении, южнее); it was even more splendid than our own green Sirius (она была даже более ослепительна, чем наш зеленый Сириус). And amid all these scintillating points of light one bright planet shone kindly and steadily like the face of an old friend (и среди всех этих мерцающих точек света одна яркая планета сияла мягко и ровно, как лицо старого друга).