Поистине загадочна природа,из тайны шиты все ее покровы;откуда скорбь еврейского народаво взгляде у соседкиной коровы?Приснилась мне роскошнаятенденция,которую мне старость нахимичила:еврейская духовная потенцияфизическую — тоже увеличила.Пусть время, как поезд с обрыва,летит к неминуемым бедам,но вечером счастлива Рива,что Сема доволен обедом.В эпохи любых философийсолонка стоит на клеенке,и женится Лева на Софе,и Софа стирает пеленки.Если надо — язык суахили,сложный звуком и словом обильный,чисто выучат внуки Рахилии фольклор сочинят суахильный.Знамения шлет нам Господь:случайная вспышка из лазераотрезала крайнюю плотьу дряхлого физика Лазаря.Дядя Лейб и тетя Леяне читали Апулея:сил и Лейба не жалея,наслаждалась Лейбом Лея.Все предрассудки прочь отбросив,но чтоб от Бога по секрету,свинину ест мудрец Иосифи громко хвалит рыбу эту.Влияли слова Моисея на встречного,разумное с добрым и вечное сея,и в пользу разумного, доброго, вечногоне верила только жена Моисея.Влюбилась Сарра в комиссара,схлестнулись гены в чреве сонном,трех сыновей родила Сарра,все — продавцы в комиссионном.Эпоху хамскую не хаяи власть нахальства не хуля,блаженно жили Хаим и Хая,друг друга холя и хваля.Лея-Двося слез не лила,счет потерям не вела:трех мужей похоронила,сразу пятого взяла.Где мудрые ходят на цыпочкахи под ноги мудро глядят,евреи играют на скрипочкахи жалобы нагло галдят.Такой уже ты дряхлый и больной,трясешься, как разбитая телега —на что ты копишь деньги, старый Ной? —На глупости. На доски для ковчега.Томит Моисея работа,домой Моисею охота,где ходит обширная Хая,роскошно себя колыхая.Век за веком: на небе — луна,у подростка — томленье свободы,у России — тяжелые годы.у еврея — болеет жена.Когда черпается счастьеполной миской,когда каждый жизнерадостен и весел,тетя Песя остается пессимисткой,потому что есть ума у тети Песи.Носятся слухи в житейском эфире,будто еще до пожара за часкаждый еврей говорит своей Фире:— Фира! А где там страховка у нас?Свежестью весны благоуханна,нежностью цветущая, как сад,чудной красотой сияла Ханнасорок килограмм тому назад.Как любовь изменчива, однако!В нас она качается, как маятник:та же Песя травит Исаака,та же Песя ставит ему памятник.На всем лежит еврейский глаз,у всех еврейские ужимки,и с неба сыплются на насшестиконечные снежинки.Он был не глуп, дурак Наум,но был устроен так,что все пришедшее на умон говорил, мудак.Если к Богу допустят еврея,что он скажет, вошедши с приветом? —Да, я жил в интересное время,но совсем не просил я об этом.Известно всем, что бедный Фимаумом не блещет. Но и тотумнее бедного Рувима,который полный идиот.Не спится горячей Нехаме;под матери храп непробудныйНехама мечтает о Хайме,который нахальный, но чудный.В кругу семейства своегожила прекрасно с мужем Дина,тая от всех, кроме него,что вышла замуж за кретина.За стойкость в безумной судьбе,за смех, за азарт, за движение —еврей вызывает к себелютое уважение.
КАМЕРНЫЕ ГАРИКИ
Тюремный дневник
Сибирский дневник
Московский дневник
Я взял табак, сложил белье —
к чему ненужные печали?
Сбылось пророчество мое,
и в дверь однажды постучали.
79-й год
Тюремный дневник
Друзьями и покоем дорожилюби, покуда любится, и пей,живущие над пропастью во лжине знают хода участи своей.И я сказал себе: держись,Господь суров, но прав,нельзя прожить в России жизнь, тюрьмы не повидав.Попавшись в подлую ловушку,сменив невольно место жительства,кормлюсь, как волк, через кормушкуи охраняюсь, как правительство.Серебра сигаретного пепланакопился бы холм небольшойза года, пока зрело и крепло все,что есть у меня за душой.Сбреди воров и алкоголиковсижу я в каменном стакане,и незнакомка между столиковнапрасно ходит в ресторане.Дыша духами и туманами,из кабака идет в кабаки тихо плачет рядом с пьяными,что не найдет меня никак.В неволе зависть круче тлеети злее травит бытие;в соседней камере светлееи воля ближе из нее.