Чтение онлайн

– Это очень важно, Дегре, - упрашивала она его.
– Мой муж жив...

– Я сказал, что не желаю видеть вас, - повторил Дегре в третий раз. Жив ли ваш муж или нет, у вас достаточно любовников, чтобы вы не страдали от скуки. А теперь - отойдите от дверцы. Лошади могут рвануть.

– Я не отойду, - настаивала Анжелика.
– И чтобы я отпустила вас, не заставив выслушать меня, лошади должны протащить меня по мостовой.

– Отойдите от дверцы!
– голос Дегре звучал угрожающе. Схватив стоявшую рядом с ним трость, он с силой ударил набалдашником по пальцам, сжимавшим низ окна. Анжелика вскрикнула от боли. Карета рванулась вперед.

Анжелика упала на колени. Водонос, наблюдавший всю сцену, подбежал к ней, когда она пыталась подняться на ноги, и принялся отряхивать ее платье.

– Это не для тебя, милашка, - сказал он.
– Только не огорчайся. Не всегда же ловить крупную рыбу. Но говорят, что он любит хорошеньких девушек, так что у тебя еще есть шанс. Ты просто выбрала неудачное время. А не выпить ли нам по стаканчику воды? Поднимается буря, в это время все хотят пить. У меня свежая, чистая вода. Всего шесть грошей за стакан.

Анжелика пошла прочь, не отвечая. Неуступчивость Дегре глубоко уязвила ее. "Уму непостижимо, - думала она, - как эгоистичны люди". Очевидно, он хотел помучить себя, предавая свою любовь к ней полному забвению, но тем не менее он мог бы сделать еще одно маленькое усилие, особенно когда она находится в таком отчаянном положении - никто не повернется к ней, никто не поможет ей найти выход.

А Дегре - единственный, кто может помочь. Он знает ее со времени суда над Пейраком; он имел к нему непосредственное отношение. Его образ мышления, присущий полицейскому, поможет ей отделить факты от выдумок, составить какую-то версию, на основе которой можно было бы строить дальнейшие поиски. Возможно, он даже знает что-нибудь об этом необычном повороте событий. В глубинах его памяти и в бумагах, хранящихся в запертых комнатах, наверняка содержится масса секретов. Кроме того, хотя она и не позволяла себе думать об этом, но она нуждалась в Дегре, чтобы освободиться от бремени ужасной тайны, чтобы не оставаться наедине со своими, быть может, безумными надеждами - призрачными мечтами, с легкостью исчезающими под ледяным ветром сомнений. Если бы только она смогла поговорить с ним о прошлом и о будущем, которое маячило перед ней как смерч, быть может, скрывавший ожидающее ее счастье.

– Вы прекрасно знаете, что кое-кто поджидает вас на горизонте вашей жизни. Вы не должны прекращать поисков, - вот что говорил ей Дегре когда-то давно. И вот теперь он так жестоко отрекся от нее. Ее рот скривился от разочарования.

Она шагала быстро, потому что одолжила у Жавотты юбку и летнюю шаль, чтобы не выделяться в толпе, пока ей придется подстерегать, когда Дегре покинет свой дом. Она простояла в ожидании три долгих часа - и ради чего!

Приближалась ночь, и улицы пустели. Пересекая Пон-Нёф, Анжелика резко обернулась. Двое мужчин, которые, как она заметила, уже несколько дней ошивались возле ее дома, следовали за ней. Возможно, это было простым совпадением, но только Анжелика не могла понять, с чего это краснолицему бездельнику, пялившему глаза на Ботрелле - она сама видела его, вздумалось именно в этот момент погулять в предместье Сен-Жермен и в Пон-Нёф.

"Быть может, поклонник?" - подумала она и огорчилась от этой мысли. Если так будет продолжаться и дальше, она поручит Мальбрану заставить его попытать счастья в каком-нибудь укромном уголке.

Около Дворца юстиции она наняла крытые носилки, которые доставили ее к калитке принадлежащего ей фруктового сада, выходившей на набережную Целестинок. Она прошлась по тротуару, опьяненная запахом еще зеленых плодов, которые свисали с ветвей залитых серебристым светом деревьев, миновала готический источник с горгульями и поднялась по лестнице.

Одинокая лампа горела в гостиной около секретера из черного дерева и перламутра. Устало вздохнув, она села в кресло и сбросила комнатные туфли с ноющих и горячих ног. Она совершенно выдохлась от ходьбы по неровным мостовым в теплых башмаках из толстой кожи, одолженных ею у горничной.

"Я утратила свою былую выносливость, - подумала она, - но ведь мне еще предстоит трудная дорога", - она разволновалась при мысли о будущем, увидев себя на плохой дороге, бедной и босой, странствующей в поисках любви и утраченного счастья.
– "Я должна идти", - сказала она себе.
– "Но куда?"

Потом ее мысли вернулись к документам, которые передал ей король, - к нескольким листам пожелтевшей от времени бумаги, пестрящим печатями и подписями. Они были единственным надежным подтверждением невероятной истории, которую она услышала от короля. Каждый раз, когда ей казалось, что все это произошло во сне, она снова перечитывала записи о том, как мэтр Арно де Кали-стер, лейтенант королевских мушкетеров, получил от самого короля приказ, который поклялся сохранить в тайне. Там перечислялись шестеро мушкетеров, которых он отобрал себе в помощники, - все они были известны своей преданностью королю и нелюдимым нравом. Поэтому ни к чему было отрезать им языки, как это сделали бы в прежние времена.

На другом листе мэтр Калистер скрупулезно перечислял расходы, связанные с выполнением возложенного на него поручения:

За аренду кабачка "Голубая Гроздь" в утро казни - 20 ливров;

Его хозяину, мэтру Жильберту, за молчание - 30 ливров;

Стоимость трупа из морга, который сожгли вместо осужденного - 10 ливров;

Людям, доставившим труп, за молчание - 20 ливров;

За тележку и за молчание - 50 ливров;

За лодку с сеном, в которой осужденного вывезли из Парижа от ворот Сен-Ландри - 10 ливров;

Закрыть рот лодочникам - 10 ливров;

Сыщикам, которые должны были выследить осужденного после побега (здесь сердце Анжелики начинало бешено колотиться) - 5 ливров;

Фермерам, которых наняли сыщики и которые помогали искать тело в реке, - за молчание - 10 ливров.

Итого - 165 ливров

Анжелика отложила лист со скрупулезными расчетами Арно де Калистера и углубилась в составленный им подробнейший отчет:

"...К ночи лодка, в которой мы везли осужденного, остановилась ниже Манта и была привязана у крутого берега. Все мы немного отдохнули. Я остался сторожить осужденного, который не подавал признаков жизни с того момента, как мы приняли его из рук палача. Нам пришлось нести его через весь тоннель от погреба в кабачке "Голубая Гроздь" до воды. С тех пор он лежал под сеном, тяжело дыша."

Анжелика представила его огромное тело, одетое в похожую на саван белую одежду осужденного.

"Перед тем, как лечь спать, я спросил, не нужно ли ему чего-нибудь. Казалось, он не слышал меня".

На самом деле мэтр Калистер, закутываясь в свой плащ, чтобы "чуточку поспать", ожидал увидеть утром своего пленника скорее мертвым, чем живым. Но случилось иначе.

Анжелика расхохоталась. Она не могла представить себе Жоффрея де Пейрака немощным, умирающим или мертвым. Это было немыслимо. Нет, она видела его таким, каким он был перед самым концом, - каждый его мускул был готов к действию, хотя тело было измучено, всей душой он отказывался верить в смерть, дерзко решившись играть роль до конца. Он обладал изумительной силой воли. Она знала, что он способен на такое - и еще на большее.

Наутро они нашли только глубокий отпечаток его огромного тела в сене. Ей было жаль стража, который, должно быть, решил, что наблюдение за умирающим не требует особой бдительности, и, сломленный усталостью, поддался увещеваниям богини дремоты.

"Исчезновение заключенного совершенно необъяснимо. Как мог человек, который не в силах был открыть глаза, незаметно выскользнуть из лодки? И что могло произойти с ним после этого? Даже если он сумел выбраться из лодки, как он мог не привлечь к себе внимания - полуголый и полуживой?"