Чтение онлайн

– Тогда бы вам и сказать мне об этом!
– воскликнула она.

– И что бы это дало? Вы были на шаг от того, чтобы пожать плоды своих сверхчеловеческих усилий. Ради этого вы брались за тяжелую работу, проявляли мужество, не чурались самых низких интриг, не щадили даже собственного целомудрия. Вы бросили на весы все. Вы были на пороге триумфа. Если бы я сказал что-нибудь, я разрушил бы все и оставил бы вам один только фантом.

– Вы должны были сказать мне, - повторила она, едва слушая его. Подумайте, какой смертный грех вы позволили мне совершить, дав мне выйти за другого мужчину, когда мой муж был еще жив.

– Жив?
– пожал плечами Дегре.
– Всегда существовала вероятность, что это его тело выловили из реки в Гассикуре. Умереть на костре или утонуть какая для вас разница?

– Нет!
– воскликнула она, всхлипывая.
– Не может быть!

– Что вы предприняли бы, если бы я сказал вам?
– холодно произнес Дегре.
– Вы бы все разрушили, вот как вы готовы поступить сейчас, вы отбросили бы все свои козыри, все свои надежды, свою судьбу, да и своих детей тоже. Вы, как сумасшедшая, пустились бы в погоню за тенью, за фантомом - вы и сейчас готовы на это. Допустим, - продолжал он угрожающе, вот что у вас на уме: пуститься на поиски мужа, исчезнувшего около четырнадцати лет назад.
– Он поднялся и стоял перед ней.
– Где он? Каким образом? И почему?

– Почему?
– она подпрыгнула при последнем слове.

Взгляд полицейского офицера пронзал ее насквозь:

– Он был графом Тулузским, - продолжал тот.
– Но графства Тулузского больше не существует. Он царил во дворце. Теперь у него нет дворца. Он был самым богатым человеком во всем королевстве. Теперь это не так. Его имущество конфисковано. Он был ученым, известным всему миру. Теперь его не знает никто. Где он применит свое искусство? Где все то, за что вы любили его?

– Дегре, вам не понять, какую любовь может внушить такой человек, как он.

– Может быть, но я, кажется, понимаю, как он умел завоевывать женское сердце. Но теперь, когда его чар больше нет...

– Не заставляйте меня думать, что вы не разбираетесь в этих вещах, Дегре. Вы не знаете, как любит женщина.

– Думаю, что кое-что знаю, - он положил руки ей на плечи и повернул ее так, чтобы она могла видеть свое отражение в высоком овальном зеркале в золотой раме.
– Годы оставили свои следы - на вашей коже, на ваших глазах, вашей душе, вашем теле. А какую жизнь вы прожили! А все эти любовники, которым вы отдавались...

Она освободилась от его рук и с пылающими щеками в упор смотрела ему в глаза:

– Да, я знаю. Но я ничего не могу поделать с чувством, которое я питаю к нему... и которое я сохраню навсегда. Между нами, дорогой Дегре, что бы вы подумали о женщине, столь богато одаренной природой, как я, которая живет одна, покинутая всеми, в глубокой нужде и которая не постаралась бы поправить свои дела? Вы сказали бы, что она слаба рассудком - и были бы правы. Быть может, сейчас я кажусь вам циничной, но случись это сейчас, я не колеблясь употребила бы всю свою власть над мужчинами, чтобы добиться того, чего хочу. Что значил любой из мужчин, которые были у меня после него - все мужчины!
– что они значили для меня? Ничего, ровным счетом ничего!
– она не отрывала от него дерзкого и злого взгляда.
– Ничего, слышите вы? Даже сейчас я испытываю к ним нечто очень похожее на ненависть. Ко всем!

Дегре разглядывал свои ногти:

– Ваш цинизм не вполне убедил меня, - проговорил он, глубоко вздохнув.
– Вспоминаю некоего поэта Гуттера... А что касается прекрасного маркиза Филиппа дю Плесси-Белльер, то разве не было с вашей стороны нежности... некоторого теплого чувства?

Она так отчаянно замотала головой, что волосы разметались:

– Дегре, вы не можете понять. У женщины должны быть иллюзии. Она должна стараться жить. Женщине отчаянно нужно любить и быть любимой. Память о нем терзает меня все время, - она взглянула на свою руку.
– В Тулузском соборе он надел мне на палец золотое кольцо. Быть может, это единственное, что осталось от нашей с ним совместной жизни, но это связывает меня с ним. Я его жена, и он мой муж. Я всегда буду принадлежать ему, а он - мне. Поэтому я буду искать его. Мир велик, но если он еще живет где-то в этом мире, я найду его, даже если для этого мне придется скитаться всю жизнь, - она вдруг увидела себя отчаявшейся старухой, бредущей вдоль раскаленной солнцем дороги, и голос ее пресекся.

Дегре обнял ее.

– Ну хорошо, - успокаивал он ее, - я был жесток с вами, но и вы были жестоки со мной, - он прижимал ее к себе все сильнее, пока она не вскрикнула, потом отпустил и опять принялся рассеянно попыхивать трубкой. Хорошо!
– произнес он через минуту. Если вы вбили себе в голову эту глупость, то есть если собираетесь разрушить свое счастье и, может быть, даже потерять жизнь, и если никто не может остановить вас, - что же вы намерены делать?

– Не знаю, - ответила Анжелика и ненадолго задумалась.
– Я не думала об этом. Я попробовала бы разыскать этого Калистера, бывшего лейтенанта мушкетеров. Он единственный, кто может, - если только он что-нибудь помнит, - разрешить наши сомнения относительно утопленника в Гассикуре.

– Это уже сделано, - резко сказал Дегре.
– Я разыскал этого офицера, заплатил ему как следует и сумел освежить его память. Наконец он признался, что воспользовался историей с утопленником, чтобы закрыть расследование, выставлявшее его не в лучшем свете. Но он признал, что если найденный труп и не соответствовал беглецу, то совсем немного.

– О да, - с надеждой воскликнула Анжелика.
– Но тогда неплохо бы проследить путь прокаженного бродяги.

– Кто знает?

– Надо поехать в Понтуаз и расспросить монахов в том монастыре, где его видели.

– Это уже сделано.

– Как так?

– Если выражаться высоким слогом, то я воспользовался поручением, которое привело меня в те края, и ударил в колокол этого монастыря.

– Дегре, вы удивительный человек!

– Не двигайтесь!
– грубо сказал он.
– Мое посещение пролило совсем немного света на эту историю. Настоятель почти ничего не мог прибавить к тому, что он уже сказал расспрашивавшим его солдатам. Однако мирянин, монастырский врач, которого я нашел копающимся в лечебном огороде, припомнил одну или две подробности. Его жалость к бродяге зашла так далеко, что он вознамерился смазать его язвы и отправился в сарай, где уставший бродяга спал таким крепким сном, что он было принял его за мертвого. "Он не был прокаженным, - сказал мне врач.
– Я приподнял лохмотья с его лица - оно было не изъязвлено, а просто сильно изранено".

– Так это был он, не так ли? Это был он! Но что он делал в Понтуазе? Почему бы ему не вернуться в Париж? Как глупо!

– Такую глупость человек вроде него может совершить ради такой женщины, как вы.

– Но его след затерялся у городских ворот, - Анжелика лихорадочно копалась в бумагах.
– Вот, говорят, что его узнали в Париже.

– Мне это казалось невозможным. Он не мог попасть в город. В течение трех недель после побега действовал строжайший приказ наблюдать за всеми воротами. Потом, после обнаружения трупа в Гассикуре и расследований Арно де Калистера, возбуждение улеглось. Дело было закрыто. Для полной уверенности я еще порылся в архивах за более позднее время. Никаких упоминаний об этом деле не появлялось.

Между собеседниками установилась тяжелая тишина.

– И это все, что вы знаете, Дегре?

Полицейский офицер помедлил, опустил глаза и ответил:

– Нет!

Он погрыз чубук своей трубки и посмотрел на нее в упор:

– Нет, - пробурчал он сквозь зубы.

– Что вы знаете? Скажите мне!

– Года три назад ко мне явился посетитель, молодой священник со свинцовыми глазами на восковом лице - из тех, кто, не имея ни капли вдохновения, намереваются изменить мир. Он хотел знать, не тот ли я самый Дегре, который в 1661 году был назначен защитником по делу графа де Пейрака. Он безуспешно искал меня среди моих коллег во Дворце правосудия и с трудом узнал меня в презренной одежде мрачного тюремщика. После того, как я заверил его, что я и есть тот самый Дегре, которого он разыскивает, он сказал, что его зовут отец Антуан, что он принадлежит к ордену, основанному господином Винцентом. Он был тюремным капелланом и в этом качестве сопровождал графа де Пейрака на костер.