Чтение онлайн

В поисках беглеца они немедленно прочесали местность, подняли крестьян, наняли сыщиков, чтобы те выслеживали его выше и ниже по течению реки. В конце концов они пришли к выводу, что осужденный нечеловеческим усилием выбрался из лодки, но был подхвачен водой и, не в силах бороться с течением, утонул.

Позже, однако, какой-то крестьянин заявил, что прошлой ночью у него со стоянки был угнан ялик. Лейтенант мушкетеров не пренебрег этим сообщением. Ялик обнаружили около Поршвиля. Они прочесали весь район, спрашивая всех жителей, не встречали ли они худого хромающего человека, бродящего где-то поблизости. Некоторые отвечали утвердительно и привели мушкетеров в маленький монастырь, скрытый среди тополей, настоятель которого несколько дней назад приютил одного из прокаженных, которых до сих пор можно встретить в здешних местах, - жалкое создание, покрытое язвами, скрывающее свое лицо под грязными тряпками. Они спросили, был ли прокаженный высокого роста? Хромал ли?
– Может быть - память у монаха слабовата.
– А голос у него красивый, необычный для бродяги?
– Нет, он был немым, и единственным звуком, который он издавал, было грубое рычание, предупреждающее о приближении прокаженного. Настоятель напомнил ему, что он обязан найти ближайший лепрозорий, и прокаженный не отказывался. Он забрался в повозку вместе с настоятелем, но ухитрился ускользнуть из нее, когда они ехали лесом.

Еще раз они услышали о нем вблизи Сен-Дени, в предместьях Парижа. Но был ли это тот же самый прокаженный или кто-то другой? По настоянию Арно де Калистера, которому король предоставил чрезвычайные полномочия, была поднята вся парижская полиция. В течение трех недель после побега ни одна повозка не могла въехать в ворота Парижа без тщательной проверки находящегося в ней сена, а всех пеших и конных внимательно обмеряли и проверяли.

Досье, которое перелистывала Анжелика, было заполнено рапортами какого-то склонного к писательству сержанта из сторожей, который докладывал, что в такой-то день он задержал "старика с хромой ногой, но коренастого и не красавца, однако и не урода..." или дворянина в маске, "которого пришлось освободить, потому что он пустился в какое-то любовное предприятие и совсем не был хромым" - и так далее, и так далее.

Бродячий прокаженный остался неузнанным, хотя весь Париж знал, кто он, и трепетал перед ним. Он был похож на дьявола. Особенно ужасно было его лицо, хотя он всегда носил саван или нечто вроде монашеской одежды с капюшоном. Полицейский, поймавший его как-то ночью, не осмелился поднять этот капюшон, и привидение исчезло, прежде чем он сумел позвать патруль.

Потом слухи о бродячем прокаженном вдруг прекратились. В тростниковых зарослях пониже Манта, у Гассикура, было найдено тело мужчины, утонувшего по меньшей мере месяц назад. Труп уже начал разлагаться, и все, что можно было сказать об утопленнике, - это что он был большого роста.

Облегченно вздохнув, лейтенант Калистер заметил в письме королю, что он уже предвидел такую развязку этой истории - единственно возможную развязку. Своим побегом он лишил себя покровительства короля, который в последний момент спас его от костра. Бог наказал его за дерзость, уготовив ему конец в ледяной речной воде. Как всегда, все, что ни делается, - все к лучшему.

"Нет, нет, - не верила Анжелика, - не может быть!"

В ужасе она отказывалась верить концу этой истории, предпочитая строить свои надежды на нескольких строчках, добавленных к отчету судьей из Гассикура, который обследовал тело: "Несколько обрывков черной сутаны еще сохранилось на его плечах".

Осужденный, бежавший из лодки, был одет только в белый саван. Однако Арно де Калистер подчеркнул в своем собственном отчете слова "Описание утонувшего человека точно совпадает с вверенным нам человеком..."

– А как же белый саван?
– произнесла Анжелика вслух?

Она принялась защищать эти слабые надежды от малейших сомнений. Потом ее объял ужас. Быть может, солдаты переодели осужденного в черную сутану, прежде чем нести его через тоннель к лодке, которая должна была увезти их из Парижа?

– Если бы только я могла найти этого Арно де Калистера или кого-нибудь из его людей и спросить у него!
– произнесла она. Анжелика порылась в памяти, но не смогла припомнить, чтобы ей приходилось слышать это имя при дворе. Тем не менее было не так уж сложно разузнать, что сталось с бывшим лейтенантом королевских мушкетеров. Со времени этих событий прошло четырнадцать лет! Кажется, совсем немного, а сколько жизней она прожила с тех пор! Из глубокой нищеты она поднялась к вершинам богатства. Она вышла замуж еще раз. Она завладела сердцем короля. А теперь все это исчезло, как сон.

На доске секретера лежало раскрытое письмо мадам де Севинье:

"Дорогая моя, почти две недели вас не видно в Версале, и люди начинают удивляться. Никто не знает, что и думать. Король мрачен. Что-то будет?.."

Анжелика пожала плечами. Она в самом деле оставила Версаль и не собирается возвращаться. Никогда! Призраки кружились возле нее, но она не обращала на них внимания, сосредоточив все свои мысли на воссозданной ее воображением тяжелой лодке у обледеневшего берега реки давней зимней ночью.

Итак, она вернулась к жизни. Она забыла о своем теле, принадлежавшем многим мужчинам; о своем лице - чуде косметического искусства, привлекшем внимание короля; обо всех отметинах тяжелой судьбы. Она чувствовала себя чудесным образом очистившейся, сохранившей безграничную наивность своих двадцати лет - совершенно новой женщиной с изумрудно-зелеными глазами, очаровательно нежной и не думающей ни о ком, кроме него...

– Вас спрашивают, - перед ее глазами неожиданно возникла седая голова Мальбрана. Вас спрашивает мужчина, - повторил он.

Какое-то время она колебалась, вдруг сообразив, что, должно быть, задремала, сидя на скамеечке для ног и обняв руками колени. Войдя через дверцу, скрытую под гобеленами, старик разбудил ее. Она провела рукой по лбу.

– Что? А! Да... мужчина... какой мужчина? Который час?

– Три часа утра.

– И вы говорите, меня спрашивает мужчина?

– Да, мадам.

– Привратник впустил его в такой час?

– Он обошелся без привратника. Он вошел не в дверь, а в окно. Иногда я оставляю свое окно открытым, и он забрался в него по водосточному желобу.

– Мальбран, вы смешите меня. Если это вор, то вы знаете, что с ним делать.

– На самом деле вышло по-другому. Это он "знал, что делать" со мной. А потом он стал уверять меня, что вы ждете его, и я дал себя уговорить. Он наверняка из ваших друзей, мадам. Он дал мне массу доказательств этого.

Анжелика нахмурилась. Еще одна дикая история. Потом она вспомнила о человеке, вроде бы преследовавшем ее последнюю неделю.

– Как он выглядит? Высокий или низкий? Краснолицый?

– Нет, конечно! Он выглядит, как дворянин. Но трудно сказать, как он выглядит, потому что он в маске. Шляпа надвинута на брови, и он закутан в плащ так, что виден один нос. Но если хотите знать мое мнение, мадам, это важная особа.

– А если так, почему он забирается в чужой дом как вор? Ладно, Мальбран, приведите его, но будьте настороже.

Вопреки своему желанию, сгорая от любопытства, Анжелика дождалась, пока в дверном проеме показалась фигура, - и без колебаний узнала его.

Глава вторая

– Вы!

– Да, это я, - ответил голос Дегре.

Анжелика сделала знак старику:

– Можете оставить нас.

Дегре скинул шляпу, снял маску и плащ.

– Ну и ну, - сказал он, взял протянутую ему руку и поцеловал кончики пальцев.
– Это в оправдание за мою недавнюю грубость. Надеюсь, я сделал вам не очень больно?